Домой на Рождество - Тейлор Келли - Страница 8

– Ну и вызвал бы мне такси, а сам вернулся бы к Нэйлу. – Алиса скрестила руки на груди.

– Но ты мне сказала, что болит нога и я тебе нужен. – Тут уже я поправил прическу, нервничал. – Ну ради бога, Алиса, если бы я тебя усадил в такси и ушел к Нэйлу допивать алкоголь, ты бы точно назвала меня жеребцом. А я ведь помог тебе добраться до дома. И все равно я плохой, я в любом случае буду плохим. Верно?

Она посмотрела на меня и уселась на самый край ванны.

– Можешь считать как угодно, Мэтт, но силком тебя сюда никто не тащил. Правда в том, что ты все же жалеешь о нашем расставании и хочешь все вернуть.

У меня аж челюсть отвисла.

– Нет, Алиса, это не так. Послушай…

Я тоже присел на край ванны рядом с ней. Казалось, моя подружка сильно замерзла, сидя здесь во все еще мокрой одежде, потирая руки и дрожа мелкой дрожью. Помочь ей было нельзя, но я мог ее пожалеть. Я ведь помнил, почему однажды влюбился в нее: Алиса была такая яркая, такая живая, полная сил. Из всех моих знакомых женщин она была самой спонтанной и непредсказуемой. Но к этим прекрасным чертам характера шло бесплатное приложение: настроение у Алисы менялось мгновенно. Я никогда не мог заранее знать, какой будет Алиса – ревнивой, пугливой, веселой, заботливой…

– Послушай, – я начал снова, зажав для уверенности ладони между собственных коленок, – прости меня, но у нас правда просто не получилось. Я бы мог сейчас наговорить тебе кучу банальностей касательно того, что подлец, конечно, я, вся беда во мне, не в тебе, но суть в том, что мы друг другу не подошли. Слишком уж мы разные. А это не мелочь.

– Ты так думаешь? – Алиса завернулась в полотенце. – Если мы такие разные, почему секс у нас был такой восхитительный?

– Дело не в сексе, – я потряс головой, – невозможно построить с кем-то отношения, пока тебе не станет с ним очень удобно и хорошо, и не только в постели. А если ты свою половинку, ну, боишься, так и вообще сложно…

Она строго посмотрела на меня:

– Я страстная, но не монстр.

– Пусть так, называй как хочешь, но, вероятно, для меня ты слишком страстная. Алиса, ты выходила из себя по любому поводу, я тебя не обманывал ни разу, несмотря на твои подозрения. Я уже со счету сбился, сколько раз ты проверяла мой телефон. И вообще ты постоянно проверяла меня. Вот я сижу в гостях у своего деда, а ты мне звонишь и упрекаешь, что с ним я провожу больше времени, чем с тобой. И если мне приходилось задерживаться после работы, ты сразу обвиняла меня в том, что я был с другой. Сил не осталось, Алиса. Я не мог постоянно перед тобой отчитываться, где я, с кем, чем занимаюсь. Как будто у меня появился надсмотрщик, а я ведь ни в чем не провинился.

– Возможно, если бы ты проводил со мной больше времени, я бы ничего такого и не вытворяла.

Я покачал головой:

– Мы долго были вместе, Алиса, сотни часов вместе провели. Я едва ли успевал видеться даже со своим закадычным другом Нэйлом, потому что ты постоянно была со мной. И мне приходилось отказываться от приглашений друзей. Я не жалею, потому что мне нравилось проводить время с тобой, но мы просто съели друг друга. Сожрали. И в этом не было счастья. В том есть и моя вина, мне очень жаль. Но нужно жить дальше, нам обоим.

– Дальше? Жить дальше? Это ты про себя говоришь? Признайся, у тебя кто-то есть? – Алиса поднялась, при этом ее вывихнутая лодыжка чудесным образом исцелилась. – Кто она? Ты с ней переписывался, пока мы были вместе? Все эти отговорки о собраниях на работе… Я всегда знала, что ты лжешь.

– Господи, – я затряс головой, – Алиса, тебе даю слово. Я тебе не изменял, пока мы были вместе. У меня никого нет. Честно говоря, мне сейчас меньше всего нужна подружка. У меня больной старый дед на руках, к тому же эта сделка с покупкой кинотеатра…

– Врун! – Алиса мгновенно извлекла из заднего кармана моих джинсов сотовый телефон. – Посмотрим, что расскажет твой сотовый телефон.

– Ну все, хватит! – Я встал, выставив руки перед собой. – Все, Алиса. Я пришел сегодня вечером, потому что хотел убедиться, что ты в порядке. И ты в порядке, это здорово. Но мне это все жутко надоело.

Я решительно вышел из ванной и направился к входной двери.

– Мэтт! – Алиса звала меня, когда я покидал квартиру. – Не смей так уходить, Мэтт!

Глава 5

Бет

Я устроилась на краешке дивана, прозрачный костюм Тыквы болтался на мне несуразно. Я посмотрела на часы: начало восьмого. Айден опаздывал уже на полтора часа. На звонки он не отвечал. Весь день от него не было весточки: ни эсэмэски с пожеланием доброго утра, ни звонка обсудить вечеринку – ничего.

«Я в порядке», – повторяла я себе снова и снова, стоя у окна и глядя на улицу. Возможно, Айден перепутал и решил, что я сказала в десять часов, а не в восемь. Десять и восемь – похожи, особенно когда мямлишь. А я частенько мямлю, когда говорю с Айденом.

Вот поэтому он и опаздывает! Перепутал время. Скоро появится, разряженный, как франт, но как злобный франт: кто-нибудь вроде Джека Потрошителя или его менее пугающего современника Викторианской эпохи. А потом мы отправимся на вечеринку, где много выпьем, отлично проведем время, вернемся домой на такси и завалимся в кровать. Айден меня буквально изнасилует, и я, млея в его объятиях, признаюсь: «Айден Доулз, я тебя люблю». И эти слова прозвучат не так, словно их говорит одержимый гормонами подросток, а по-настоящему. И как раз перед тем, как заснуть, Айден тоже скажет мне: «Бет Принс, и я тебя люблю». Тогда жизнь наладится. Ну, или он не скажет мне «Бет Принс, и я тебя люблю», может, что-нибудь другое вроде «Точно!» (мне вспомнился фильм «Призрак» с Деми Мур и Патриком Суэйзи, в нем герой Патрика Суэйзи умер, но его возлюбленная – героиня Деми Мур – могла его чувствовать и слышать).

Или Айден просто улыбнется, посмотрит удивленно, но довольно, уберет волосы с моего лица и поцелует меня в губы. А утром, когда я буду готовить завтрак на кухне, подкрадется сзади, обнимет меня за талию и прошепчет на ухо: «Я тебя люблю». Или…

Сердце бешено колотилось в моей груди. Хватит, Бет. Так ты еще больше нервничаешь. Отвлекись, подумай о чем-нибудь. Ну хотя бы о том, как ты сама выглядишь.

Я вернулась в спальню и встала перед большим зеркалом, чтобы рассмотреть себя в полный рост. Ну вот, поплыл макияж на веках. Надо подкрасить. Глупый, глупейший, смешной (обхохочешься просто) костюм Тыквы. Прозрачные сексуальные чулки? Ну да, вон один чулок уже съехал и болтается на лодыжке.

Я принялась натягивать его обратно, до бедра, но вдруг остановилась. Я свою лодыжку (не говоря о бедре) даже не видела, весь обзор был напрочь закрыт Тыквой, тело было огромным. Я вылезла из Тыквы и снова попыталась натянуть чулок. Проще сказать, чем сделать. Проще было подушку запихнуть в презерватив, чем мою ногу – в это изящное нечто, честное слово. Ага-ага, один размер, подходит всем…

Ну вот, кое-как я справилась, натянула этот проклятый чулок. Теперь снова надо облачиться в костюм Тыквы и посмотреть на себя в зеркало.

– Вся надежда на то, что Айден оценит результат моих мучений, – сказала я громко. Отражение мне, естественно, не ответило. На самом деле мое отражение выглядело несколько обеспокоенным. Я уже, кажется, сотню раз посмотрела на часы. Почти половина десятого. Звонок моего стационарного домашнего телефона раздался так резко, что я подпрыгнула на месте. Айден! Выскочив из комнаты и поскользнувшись на паркете, я плюхнулась на диван, точнее упала на него животом и подтянула к себе телефон.

– Айден… – успела я выдохнуть его имя, пока костюм Тыквы по инерции не стукнул меня по затылку.

– Бет? – из трубки мне ответил женский голос.

У меня сердце упало, это была моя мама.

– Мам, привет!

– Я тоже очень рада тебе, детка!

– Ну прости, я просто жду звонка от Айдена. Он… – я вовремя остановилась, не успев рассказать маме, что мы собираемся праздновать День всех святых. Мама не верила в праздники – в День святого Валентина, например. А также не верила в брак, аффекты, мужскую честность и верность. Особенно эти качества характера вызывали в ней сомнение при упоминании Айдена. – У тебя все в порядке, мам?