Новенькая на факультете боевых магов (СИ) - Каспари Александра - Страница 53

– Жить будет. Подняться сможешь? – сказал он, кивая в сторону ползущих вверх по откосу плетистых корней и лиан.

– Конечно. И это… Спасибо ещё раз.

– Мы не удержали воду, это наша вина.

– Всякое бывает.

Не выдержав его взгляда, транслирующего безумно сложную гамму эмоций, я отвернулась. Схватилась за лианы и подтянулась. Вроде достаточно прочные. Если выдержали Кёртиса и остальных, значит, и меня выдержат.

Но после неудачного контакта с водной стихией мышцы будто сказали мне «прощай». Я чувствовала себя больной, ужасно тяжёлой и неуклюжей. Кое-как и не без помощи Фицроя я вскарабкалась наверх. Там меня обступили ребята. Сочувствовали, говорили слова поддержки. Эркин, слава богам, стоял на своих двоих и выглядел вполне ничего. А Кёртис не сдержался и обнял.

– Элла, прости, если что не так. У Джеда поисковая магия в воде моментально сработала и всё же перенервничал из-за тебя жуть.

– Всё в порядке, Дирк.

– Вода, аллигаторы… А говорят, ад – это неугасающий огонь.

– Только не для огневиков. Для нас ад и есть вода с аллигаторами.

– Да уж… Надеюсь, Клара не узнает, что мы тут тискались с тобой.

– Клара – это твоя невеста? – спросила я, разорвав объятия.

– Да подсуетили родители. Но я не против. Она классная.

– Я ей не скажу, – улыбнулась я и перехватила взгляд Фицроя.

И снова, не выдержав силы эмоций, скользнула ниже и напоролась на грязные мокрые бинты на ладони.

– Покажи, – потребовала я.

– Что мне делать с тобой, Фостер? – уставшим голосом спросил он. Но вопрос, скорее, был риторическим. – И тут не оставишь, и с собой не возьмёшь. Я бы отправил тебя с кем-нибудь обратно…

– Если бы кому-то доверил мою жизнь, так? – усмехнулась я. – Хочешь ты того или нет, но я буду с тобой до конца.

Фраза прозвучала как-то двусмысленно, и я поспешила вернуться к прежней теме:

– Покажи, сказала.

Не дожидаясь, пока он размотает бинты, я принялась делать это сама. Узелки затянулись и пришлось помогать себе зубами. Всё равно я уже наглоталась микробов по самое не хочу.

Ладонь представляла собой неутешительное зрелище: лопнувшие пузыри, гной, грязь…

– Тебе нужно к доктору Коутсу, – зачастила я, – причём срочно, а не вот это вот всё. Флажки того не стоят.

– Всё путём, – отозвался он и потянулся к своему рюкзаку. Достал оттуда флакон с какой-то пахучей мазью и чистые бинты. Я помогла ему обработать рану и перевязать. Он в свою очередь всучил мне упаковку печенья и бутылку лимонада. Печенье подмокло, но я всё равно набросилась на него, как на деликатес, которыми потчевали меня в родовом гнезде Вальенде. Ребята тоже принялись закусывать, рассевшись на траве. И, несмотря на моросящий дождь и хмурые тучи, настроение немного наладилось.

Но тут пространство разрезал дикий лающий вой.

– Гончие! – пробормотал Эркин, упустив сэндвич.

– Это щенки, – отозвалась я, прислушиваясь, – двое. Они не приближаются. Возможно, сидят в клетке или на цепи. И они не так опасны, как взрослые, но также не чувствительны к нашей магии.

– Они могут охранять флаг четырёх стихий, – сказал Фицрой. – Выдвигаемся. Прямо сейчас.

Меня вдруг охватила безотчётная тревога, но я быстро прогнала её прочь – нечего ей отравлять мой настрой. Мы уже столько всего преодолели – и неприветливые джунгли, и козни соперников, и аллигаторов, и бурную реку, и неприятие друг друга, – что поддаться предчувствиям и отступить сейчас было бы глупо.

Прода от 27.11.2024, 20:26

ГЛАВА 22. Покажем хендфордцам небо в алмазах

Двух гончих-подростков мы обнаружили у подножия Эрта Далле у входа в пещеру. Они лаяли, захлёбываясь слюной, и чуть не рвали сдерживающие их цепи. Чтобы войти внутрь, нужно было усмирить гончих и Фицрой повторил ту же тактику, что и с адской Дотти. Кёртис с Эркиным взялись усмирять вторую, но, увы не так успешно. Эркина гончая цапнула за руку и, пока я дезинфицировала и перевязывала ему рану, ребята успели обследовать пещеру.

– Что-то нам с тобой сегодня не везёт, – проговорила я, прислушиваясь к своим ощущениям. Как будто мне мало того, что случилось за время, когда я ступила на землю Ла Риоры, так теперь казалось, будто вот-вот произойдёт что-то особенно страшное, непоправимое, и я словно наяву увидела неминуемо надвигающиеся мрачные тени башен замка Балленхейд, что встретили меня в день приезда. Это видение было настолько реалистичным, что меня, несмотря на тёплый моросящий дождик, пробрало ледяной дрожью.

– Надеюсь, эта штука не помешает мне сыграть заключительный матч со сборной Хендфорда, – сказал Эркин, осматривая аккуратно наложенные бинты на своём предплечье.

– Надеюсь, так и будет, – сказала я, отгоняя наваждение, – но, знаешь, магия этих тварей полностью не изучена и сложно предугадать, как долго будет заживать рана.

– Это понятно, – вздохнул парень, – но так хочется верить в лучшее.

– Согласна.

Мы одновременно перевели взгляд на корчившихся на земле гончих, туго стянутых рубашками и ремнями.

– Жуткие твари, – констатировал Эркин. – Как вы управлялись с гончими в Альверии?

– Солдаты использовали против них оружие, ну а мы просто старались не показываться им на глаза.

– Всё равно не могу представить себе эту реальность с гончими, эльвами и постоянным страхом за свою жизнь.

– Открою тебе секрет: за свою жизнь не так уж и страшно, как за жизнь тех, кто тебе дорог.

Он понимающе покивал и выдал вдруг:

– Ну и как ты его отпустишь?

– Кого? – вспыхнула я.

– Ну начинается… То, что вы с Джедом без ума друг от друга, ещё с самого начала понятно было.

– Ничего подобного! Мы враждовали и кто, как не вы были тому свидетелями!

– Враждовали ваши стихии, а не вы, магия любит выкидывать всякие такие штуки. Вы же друг другу идеально подходите, неужели сама не видишь?

Я не ответила. А что тут ответишь, если всё и так понятно?

Когда в проёме горы показался Фицрой, я едва сдержалась, чтобы не броситься ему навстречу. Пусть я усидела на месте, но никто даже под страхом смерти не заставил бы меня на него не смотреть. Когда-то я уверяла себя, будто внешне он такой же как все – загорелый, высокий, с двумя руками и ногами, в общем, ничего особенного. Возможно, всё дело в его потрясающей энергетике, воплотившей в себе целых две стихии, но он идеален. Силён и красив, как бог, излучающий миллионы грэев мужества, смелости, решительности и дерзости. И я, боже мой, обожаю его до слёз и боли в груди. Всё вроде бы между нами налаживалось и вот зачем Эркину понадобилось испортить это хрупкое счастье одной фразой: «Ну и как ты его отпустишь?» Меня словно сбросили с облаков в глубокую пропасть и я всё лечу и лечу, набирая скорость и предчувствуя неминуемую катастрофу. Боги, как же я ошибалась, когда думала, будто неудачи в любви можно легко пережить, ведь они – не гончие, которые убьют тебя за минуту. Любовь убивает гораздо медленнее, и без разницы, взаимная она или нет. Только вот парадокс – без любви жить невозможно.

А вот возьму и не отпущу! С ним буду, куда бы нас ни отправили. До конца, так до конца – только вдвоём, как мои мама с папой.

Но почему-то ни Фицрой, ни остальные парни не излучают радости. И где этот трофей, ради которого всё затевалось?

– Только не говорите, что флаг взяли до нас! – воскликнул Эркин.

– Один голубой и два синих, – объявил Кёртис, – пятьдесят очков вместо семисот.

– Гончие охраняли голубой флаг? – не поверил Эркин. – Может, главный взяли, а эти оставили?

– Вряд ли, – пожал плечом Торберн.

– Включаем поисковую магию, – приказал Фицрой, – все. Дирк, помоги гончих освободить.

Ребята, бормоча заклинания и чертя в воздухе руны, рассредоточились по местности. Я честно старалась запретить себе смотреть на командира и вздрагивать от ужаса всякий раз, когда гончая в его руках взвизгивает или брыкается. Сегодня мои чувства обострились во сто крат и это одновременно и радует, и пугает.