Новенькая на факультете боевых магов (СИ) - Каспари Александра - Страница 51

Остановив взгляд на Фицрое, я поняла, что подобные мысли ни к чему хорошему не приведут. Я по-прежнему не особо ему доверяю. И, чтобы отвлечься, я призвала поисковую магию.

Бурливший внутри огонь поутих, словно согласился временно играть вторую роль. Шаг замедлился, усилилась связь с землёй. Чтобы усилить её максимально, я вела руками по ветвям папоротника, иногда натыкаясь на колючки или зубастые рты-пластины. Слух стал улавливать малейшие звуки и шорохи, производимые муравьями и сороконожками. Там полз слизняк, здесь лакомилась цветочным нектаром бабочка. Но моей целью были флажки и природа подсказывала: их единицы, но они есть. Как и говорил Торберн, в дуплах, около пчелиных ульев и под дёрном. Какого цвета, толком не разобрать. Я не стала отвлекать команду по мелочам, но хотя бы для себя уяснила, что пользоваться поисковой магией в таких экстремальных условиях не так уж и трудно.

– Стоп! Дальше пути нет! – послышался вдруг голос идущего впереди командника.

Я подошла ближе и выглянула из-за спины Торберна. А вот и то, о чём говорил Кёртис.

Путь нам преграждала широкая расщелина явно искусственного происхождения. Причём ужасно неаккуратного – растения по обеим сторонам повреждены, трава вырвана с корнем, муравейник разрушен, корни обломаны.

Далеко внизу бурлила вода и плыл кем-то оброненный зелёный флажок.

Торберн не удержался и с помощью магии спустил вниз гибкую лиану. Создав петлю, лиана подхватила флажок. Он сорвался раз, другой. Но на третий (не без моей помощи) был успешно поднят и Торберн любезно мне его преподнёс.

– Спасибо, – сказала я.

– Я бы для тебя и четырёхцветный раздобыл, – произнёс он, проникновенно глядя мне в глаза.

– Мне не надо, надо команде.

Раньше Эван мне нравился. Теперь же несказанно раздражал. Вот после коррекции памяти как отрезало. Вообще не понимаю, что я в нём нашла. Точнее, я понимаю, что нашла в нём прежняя Элла, которой и одной стихии с головой хватало. Та Элла, которой я стала, обретя вторую стихию, больна совсем другим парнем. Во мне, совсем как две противоборствующие стихии, уживаются два чувства – одно из них подбивает меня закатить Фицрою грандиозный скандал, другое – поцеловать. И на то, и на другое имеется куча причин. Какое из них выбрать, вопрос не стоит. Я выбираю оба.

– Вам нормально там, голубки? – усмехнулся Эркин, отряхивая ладони.

Пока я наблюдала за тем, как Торберн охотится за флажком, ребята успели перебросить через расщелину дерево. С виду довольно прочное. Но шатающееся.

– Дурак ты, Эркин, – закатила глаза я и вернула Торберну флажок. – Пусть будет у тебя. У меня, как видишь, даже рюкзака с собой нет.

Тот молча сунул флажок в рюкзак, но по выражению лица было видно – я его обидела.

Первым на другой берег, конечно же, вызвался перейти Фицрой. Я с замиранием сердца, не слыша никого вокруг, следила за каждым его шагом и проговаривала про себя заклинание ловкости. Малейший скрип дерева или его движение вызывали у меня настоящий приступ паники. Ногти вонзались в ладони, по спине текла струйка пота. Казалось, я и не дышала совсем. И облегченно вздохнула, когда Фицрой, наконец, ступил на твёрдую землю. За других тоже было переживательно, но никто таких острых эмоций не вызывал. Когда пришла очередь Торберна, он неожиданно подал мне руку.

– Мне самой легче, – заупрямилась я.

– Точно? – переспросил он.

– Точно. Иди, Эван. И будь осторожнее.

– Похоже на предупреждение, – усмехнулся он.

– Что ты, я не желаю тебе зла.

После Эвана пошла я. Ребята сразу загалдели:

– Не бойся! Не смотри вниз! Давай, Элла, ты можешь! Ты сто раз преодолевала бревно на полосе препятствий!

Только Фицрой, скрестив на груди руки, с прищуром смотрел прямо на меня и что-то шептал себе под нос. Надеюсь, заклинание удачи и ловкости?

Полоса препятствий – это одно. Там до земли падать недалеко. А здесь… Сколько здесь? Футов шестьдесят? Семьдесят?..

Никогда прежде не думала, боюсь ли я высоты. Оказалось, боюсь так же, как и морских путешествий. Всё-таки нет для меня ничего лучше, чем твёрдая земля под ногами и тепло – физическое и душевное.

Где-то неподалёку взвыл хищник, спугнув стайку разноцветных птиц. С ближайшего дерева взлетела какая-то крупная птица и едва не задела меня крылом. Гарпия! Боги, в реальной жизни она намного уродливее, чем на картинке в учебнике биологии. Лицо очень напоминало человеческое, но с птичьим клювом, короной из торчащих перьев и большими когтистыми крыльями. Чёртово бревно крутнулось под ногами и, теряя равновесие, я вскрикнула и раскинула руки.

Кто-то кинулся меня спасать, кто-то закричал, кто-то обвил меня лианами. Но я упала на что-то упругое и невидимое. Меня подбросило, как на надувном матрасе, и снова приняло в невидимые объятия, но сердце, несмотря ни на что, продолжало бешено колотиться о рёбра.

– Элла! Руку давай!

Ко мне тянулось сразу несколько рук. Я наугад протянула свои и меня быстро затащили на берег. От осознания того, что я едва не погибла, ноги подкашивались и в ожидании того, пока остальные не переберутся на эту сторону, я упала на траву. Фицрой присел рядом. Его лицо было непривычно бледным и напряженным.

– Спасибо. – Голос немного дрожал.

– Вечно тебя спасать приходится. – Его взволнованный тон не соответствовал словам.

– Так не спасай.

– В следующий раз спасу и придушу сразу.

– Я тебя знаю, Фицрой, у тебя слова всегда расходятся с делом.

– Много ты знаешь.

Разговор прервал Торберн. Упал передо мной на колени и, точно наседка, принялся ахать, охать и распутывать обвившие меня лианы.

– Всё в порядке, Эван, – отмахивалась я.

Фицрой, не став это терпеть, поднялся и приказал землевикам засыпать пропасть, чтобы никто больше не пострадал.

– Идём поможем Кёртису, – сказала я, поднимаясь на ноги. Странно, но я никак не могла успокоиться. Только не знаю, что волновало меня больше – падение или странные отношения с Фицроем.

Выравнивание расщелины заняло больше времени и сил, чем её создание. И после мы сделали перерыв на обед, пропустив команду Блессингтона вперёд. Настроение портилось так же стремительно, как и погода. Небо покрылось тучами, усилился ветер. Но он не принёс ни капли свежести, воздух по-прежнему был насыщен испарениями и жаром. Кое-кто из парней снял спортивную рубашку и принялся наносить на кожу средство от комаров.

Ровно в четверть первого отправились дальше. Торберн, как прежде Морган, пытался развеселить меня анекдотами, но они вызывали у меня не улыбку, а желание придушить рассказчика.

Нужно срочно положить этому конец.

– Эван, послушай, то, что утром я тебя обняла, ничего не значит.

– В смысле «не значит»? – не понял парень.

– Ну, если ты вдруг подумал, что между нами что-то может быть…

– Почему нет? Ты мне нравишься, я думал, это заметно.

Я не успела ответить, как Эвана оттеснил Фицрой. Не знаю, что он успел услышать, но тот факт, что он не махал в его сторону кулаками, несказанно удивлял.

Но если Эван хотя бы развлекал меня анекдотами или открыто признавался в симпатии, то Фицрой просто, чёрт возьми, молчал, и это раздражало ещё сильнее.

– Ты что-то хотел сказать? – не выдержала я.

– Мне не нравится, что Торберн постоянно трётся возле тебя.

– Тебе не нравится? – вспылила я, не заботясь о том, что нас могут услышать идущие впереди. – Кто ты такой, чтобы мне указывать? Бывший фиктивный жених мне не указ!

По его лицу прошла рябь, как по заколдованному озеру. Мне показалось, он сдерживается, чтобы не нагрубить.

– Ты свою часть уговора выполнила, – каким-то надтреснутым голосом произнёс он, – давай покончим с моей.

С этим уговором вообще как-то мутно получилось. Помню, что он был. Но по какой причине мне понадобилась помощь Фицроя, напрочь из головы вылетело. Выходит, это касалось того, из-за чего мне подправили память? Вот бы вернуть её и узнать, из-за чего весь сыр-бор!..