Новенькая на факультете боевых магов (СИ) - Каспари Александра - Страница 3

Это давнее и практически стёртое из памяти воспоминание из детства воскресает всякий раз, когда я нахожусь между жизнью и смертью. Справедливости ради нужно отметить, что в подобном состоянии я нахожусь не часто. Например, когда меня одолевает морская болезнь – а иначе в Ла Риору не попадёшь.

Утро или вечер – неизвестно. Всё слилось в бесконечных розовато-серых сумерках. Спроси кто, сколько я здесь пролежала, я бы ответила, что целую вечность, хотя, если учесть, что официант заходил в мою каюту только один раз, значит, время обеда ещё не настало. Да и Брайс бы не оставил меня надолго одну.

А вот и он! Сквозь шум бьющих о борт волн я различила наш условный с Брайсом стук – два длинных, три коротких.

После моего вялого «да» в каюту заглянул высокий крепкий блондин с такими широченными плечами, что едва поместился в пространстве два на полтора.

– Элла, не спишь? Как дела?

– Не спится. Заходи. – Я изо всех сил старалась выглядеть живой, но друг сразу меня раскусил.

– Совсем плохо, да? – сочувственно произнёс он и присел на край койки. Взял меня за руку. По сравнению с моей, безжизненной и ледяной, его ладонь ощущалась жаркой как печка.

– Вода – не моя стихия, ты же знаешь, – попыталась пошутить я.

– Позвать целителя?

– Уже приходил.

– Что за целитель? Кому уши пообрывать?

Я изобразила подобие улыбки и получше присмотрелась к Брайсу. Выглядел он вполне здоровым, несмотря на то, что вода с его огненной стихией тоже не особо-то дружит.

– Сам-то как? Смотрю, водичка огонь не потушила?

– Куда ей до меня! – рассмеялся Брайс. – На самом деле моя последняя девушка – магичка воды – научила меня кое-каким штучкам.

– И кто же она? – поинтересовалась я. – Кайли Портман? Или Френни Майерс?

– Почему тебя интересуют мои любовные победы, а не реальные заклинания, облегчающие морскую болезнь? – прищурился Брайс. – А! Понял! Ты ревнуешь! Святые Альверии, неужели Элла Фостер в меня влюблена?

– Ха-ха-ха. Очень смешно, Брайс. – Я попыталась выдернуть свою ладонь из его хватки и у меня почти получилось.

– Прости, Одуванчик. Просто хотел вдохнуть в тебя немного жизни. Говорят, смех её продлевает.

– Кажется, в моём случае бессилен даже смех.

– Не прибедняйся. Пульс прощупывается, речь вполне осмысленна. А кожа не настолько зелёная, чтобы бить тревогу. Жить будешь.

– Хотелось бы тебе верить.

– А когда я тебя подводил?

– Честно? М-м-м… Дай подумать.

– Эй, так не пойдёт! Или ты признаешь, что я – самый лучший друг на свете, или…

– Никогда.

– В смысле?

– Никогда не подводил, Брайс. Ты – мой самый лучший друг. Даже больше, чем друг. Ты тот самый старший брат, о котором можно только мечтать. Ты всегда поддерживаешь, помогаешь, вдохновляешь. И я очень благодарна тебе за это.

– Я сейчас расплачусь. Честно.

– Как же! Брайс Беккет скорее сожжёт себя в адском пламени, чем выдавит солёную каплю из уголка глаза. А вообще, я бы хотела на это взглянуть.

– Если это входит в список твоих заветных желаний, я подумаю, как это сделать без ущерба для самолюбия.

Когда мы устали смеяться и подкалывать друг друга, Брайс уселся поудобнее, прислонился спиной к перегородке, вытянул свои длиннющие ноги и протяжно вздохнул. Мне всегда нравилось смотреть, как при этом трепещут его длинные ресницы.

– Любуешься? – поддел он.

– Пф! Никогда не считала тебя красавчиком. Ничего личного, ладно?

– Хочешь, открою один секрет?

– Только один?

– Пока только один.

– Валяй.

– Я всегда мечтал побывать в Ла Риоре. Не просто побывать – стать полноправным её гражданином. Хотел поступать в Балленхейд.

– Почему же поступал в Хендфорд?

– Потому что туда поступала ты, Одуванчик.

– Да брось, Брайс. Перестань мне льстить и научись подавать правду как положено.

– Кто бы говорил!

На мгновение мне показалось, что Брайсу известно о случае с Ноксом. Я поклялась никому об этом не рассказывать и, если честно, Брайс был бы последним, кто бы узнал правду. Потому что меньше всего мне хотелось, чтобы из-за меня пострадал друг. А уж в том, что он отомстил бы за меня Ноксу, я нисколько не сомневалась.

Но он не знал. И я нашла в себе силы продолжить:

– Пусть в Балленхейде вступительные экзамены намного сложнее, чем в Хендфорде, ты бы поступил. Я уверена. Нужно было попробовать! А я бы как-нибудь пережила разлуку с тобой.

– Я бы не пережил.

Брайс скорчил такую потешную рожицу, что я не удержалась и прыснула со смеху. А он наклонился и стал меня щекотать. Негодник! Знает ведь, что я ужасно боюсь щекотки!

Наверное, со стороны можно было подумать, будто мы питаем друг к другу романтические чувства, но на самом деле это не так. Мы с Брайсом познакомились одиннадцать лет назад. Тогда наш городок несколько раз переходил от эльвов к людям и наоборот. Район, где жила моя семья, эльвы сожгли дотла, и мы перебрались к югу в поселение ферджинианцев, стремящихся к простоте жизни и отвергающих любое проявление силы. Беккеты были первыми, кто принёс погорельцам тёплые вещи, еду и питьевую воду, несмотря на то, что сами жили впроголодь. Так мы и подружились. Вместе мы прятались от адских гончих и выхаживали раненых бойцов сопротивления. Вместе трудились на фермерских полях, обеспечивая семьи каким-никаким пропитанием. Вместе практиковались в бытовой и стихийной магии. Знали друг о друге всю подноготную. А когда Брайс объявил своим, что собирается поступать в военную академию, семья от него отказалась и его изгнали из общины. Никого, кроме меня, у него не осталось. Иными словами, мы считали друг друга больше, нежели братом и сестрой. Чувства были, но совсем не те, которые Брайс испытывает к своим многочисленным пассиям, да и у меня никогда не возникало желания поцеловать его в губы, а это, как утверждает Рейна, первый признак влюблённости. Не могу сказать, насколько верно её определение (ибо тётя Эмили считает иначе), поскольку я до сих пор ни в кого не влюблялась. Как-то не до того было. И в ближайшее время это делать не собираюсь. Сперва бы окончить академию, получить диплом и гражданство, купить тёте и брату домик на берегу океана и сделать головокружительную карьеру в легионе. Ну, может, не совсем головокружительную – успешной мне хватит с лихвой.

Наконец, вняв моим просьбам, Брайс прекратил. Замер, вытянувшись надо мной на вздувшихся мышцами руках.

– Честно, Одуванчик, когда Бренда сказала, что я попал в программу по обмену студентами, то первым делом отправился к вампиру с требованием остаться в Хендфорде. – Он нахмурился, заметив часы на моём запястье. – Это что за хрень?

Я поспешно натянула рукав.

Ну почему всех так интересует, откуда у меня взялись эти чёртовы часы?!

– Да так. Подарок.

– От кого? От Нокса? Уломал всё-таки?

– Дурак, что ли? – вспылила я. – Это прощальный подарок от Рейны.

Я понимала, что рано или поздно пожалею о своём вранье, но Брайс, прекрасно осведомлённый о жизненных реалиях альверийцев, никогда бы не поверил, что часы подарила тётя. Ей, бедной, пришлось бы пахать на них лет эдак восемьсот.

– Часы очень дорогие. И совершенно новые. Рейна не стала бы так тратиться даже ради тебя. Прости, Одуванчик, но это так.

– Ты плохо её знаешь! – гнула свою линию я. – Мы лучшие подруги. Знаю, мне не стоило принимать подарок, но она настаивала. Я тоже в долгу не осталась.

– И когда вы успели прошвырнуться по магазинам?

– Когда тебя не было в академии.

В этот момент корабль сильно качнуло и Брайса отбросило в сторону. Лампа под потолком потухла и каюта погрузилась в лиловый полумрак.

– Ты не ушиблась? – обеспокоился парень, усаживаясь у меня в ногах.

– Я в порядке. Ты как?

– Знаешь, чему меня научила Бренда? – неестественно глухим голосом спросил он.

– Кто такая Бренда?

– Мисс Хавьер. В ночь перед отъездом я был у неё. Из-за меня она даже опоздала на работу.