Испанский рассвет - Уокер Бу - Страница 3

Поначалу доктор Карр пришла к выводу, что в лице Мии имеет дело с отсроченным горем, особой формой посттравматического расстройства. Психолог предположила, что только сейчас, повзрослев, Мия наконец осознала истинный масштаб случившейся в ее жизни беды. Но даже если психолог права, сегодня Бакстер узнал, что проблема не так однозначна.

Бакстер решил быстро разобраться с текущими делами и взялся строчить сообщения: «Постарайся договориться о доставке в начале следующей недели». Потом: «Давайте пока остановимся на гипсокартоне. Я дам вам знать, если появятся другие мысли». Еще одно – рабочему, который установил не ту водосточную трубу: «Просто замените ее, и забудем об этом инциденте».

Через несколько недель после смерти Софии Бакстер ушел из очень популярной альт-кантри группы и выкупил строительную компанию у парня, на которого работал в юности. Так они с Мией оказались в Гринвилле. Но Бакстер до сих пор сомневался, что принял правильное решение. Стройка – это непреходящий нервяк; и у него уже появились нешуточные опасения, что однажды работа его просто убьет.

Неожиданно позвонил Алан. Подняв палец, Бакстер дал Мии понять, что звонок очень важен.

– Еще секунду, и поедем. – Он взял мобильник и услышал обволакивающий южный акцент. Алан, его правая рука, сообщил:

– У нас проблема.

– Всего одна? – Бакстер пытался перекричать барабанящий по крыше дождь. Жизнь в разъездах с трубкой в руках стала для него нормой. Издержки строительного бизнеса.

– Мы сейчас на Картер-стрит, – сказал Алан. Бакстер убедил нескольких инвесторов вложиться в проект строительства трех домов, которые он планировал потом выгодно продать. Два дома возводили в новом районе на южной окраине города, а третий объект находился на Картер-стрит. И хотя Бакстер понимал, что, участвуя в проекте в качестве основного застройщика, он получил уникальную возможность проявить себя и, возможно, кардинально изменить свою жизнь, ему пришлось вложить в строительство все до последнего цента, и ограниченность в средствах начинала его утомлять. А вдруг они прогорят? Тут еще, как назло, не успели они вырыть котлован, как резко повысились цены на пиломатериалы. Да и Федеральная резервная система очень некстати пообещала еще раз поднять процентные ставки, что просто уничтожит и без того пошатнувшийся рынок недвижимости. Бакстер не видел ничего удивительного в том, что бум пошел на спад, стоило ему поставить на кон все свои сбережения. Закон подлости в действии.

– Винслоу вчера вечером должен был выполнить опрессовку газопровода, но так и не подъехал. Не могу его нигде найти. Если в течение часа он не появится, придется отменять приемку. Перенос сроков нам вообще некстати. Отстанем от графика с заливкой перекрытий и…

– Монтажом гипсокартона, – добавил Бакстер. – Я тебя понял. – Он должен быстро принять решение и первым делом успокоить Алана. – Так, все под контролем. Попробуй дозвониться до его жены. Он мог просто забыть. А я пока найду и отправлю туда Митчелла. Тем более он передо мной в долгу. Не переживай, разберемся.

– Хорошо, на связи.

Закончив разговор, Бакстер вставил ключ в замок зажигания.

– Все, пусть звонят. Буду сопротивляться до последнего.

– Да я и не против. Включи Кэти Перри.

Мия была сама любезность, и Бакстер ощутил глубокое чувство вины. Он и сам понимал, что разрывается на работе – его собственный психолог говорил ему об этом не раз, пока их еженедельные встречи не прекратились из-за нехватки времени.

Бакстер не хотел, чтобы Мия заметила его настроение, поэтому решил обсудить с дочкой ее музыкальную заявку:

– Опять Кэти Перри? А как насчет Боба Дилана, Пола Саймона или Нила Янга? Ты же любишь Нила. Помнишь, я играл тебе песню «На пляже»? – Стряхнув с себя остатки уныния, он пропел несколько строк из хита «Для турникетов». С некоторых пор Мия была его единственным слушателем.

– Пап, мне нравится, как ты поешь, но… – запротестовала Мия.

Она могла не продолжать. Музыку он теперь слушал очень редко, зато постоянно портил жизнь собственному ребенку.

– Как скажешь. Кэти Перри, так Кэти Перри.

Глава 2

Наш путь лежит через врата

Дорога домой пролегала через центр города. Бакстер задумался, вспоминая свое детство в Гринвилле, когда первые вестники грядущих изменений только начали витать в воздухе, а до нынешней популярности Гринвиллу было еще далеко. Сегодня Гринвилл – место паломничества любителей пеших и велосипедных прогулок, излюбленная площадка для проведения бесчисленных фестивалей, праздников и популярных ярмарок, предлагающих продукты от местных производителей. Он вспомнил, как забурлил город тридцать лет назад, когда «БМВ» объявили о строительстве нового завода. И жители не ошиблись – с приходом автогиганта началось возрождение города. Сегодня Гринвилл у всех на слуху наряду с такими городами, как Нэшвилл и Эшвилл, а журналисты и блогеры рекомендуют его как одно из лучших мест для жизни семей с детьми.

Тогда, много лет назад, с Гринвиллом у Бакстера было много общего. Он, молодой гитарист, тоже подавал большие надежды, хотя, казалось бы, чего ждать от сопляка с длинными волосами и парой набитых дома татуировок, который мечтал сделать трешку на скейте, как Тони Хок, таскал сигареты «Салем лайтс» у матери-алкоголички и «Кэмел» – у работяг, с которыми вместе пахал на стройке.

Когда Бакстер и Мия подъехали к воротам на въезде в поселок, дождь почти прекратился; Кэти Перри проявила бóльшую настойчивость. Проезжая через ворота, Бакстер помахал рукой Сэму, облаченному в мешковато сидящую на нем униформу, единственным украшением которой был золотой значок. Охрана на въезде, большие дома, облагороженная придомовая территория, отсутствие мусора на улице – все это дарило чувство безопасности, и дружелюбный голос в голове нашептывал: «Добро пожаловать в Уиллоу-Ридж, Бакстер. Забудь свои тревоги и доверься нам».

Наличие охраны гарантировало, что его родители не появятся на пороге дома с протянутой рукой. Они до последнего не могли поверить, что из увлечения сына гитарой выйдет что-то путное. Откуда-то издалека доносился резкий голос отца с выраженным южным акцентом: «Пару долларов, Бакстер. Все верну».

Шесть поворотов, двадцать с небольшим лежачих полицейских – и они дома. Строительство кирпичного особняка площадью триста квадратных метров завершилось за два года до того, как Бакстер его приобрел. Конечно, немаленький дом. Но жители поселка, молодые успешные южане, считали этот размер вполне стандартным. И через какое-то время Бакстер уже был склонен с ними согласиться. Более того, вспоминая собственное детство, он испытывал чувство гордости: его ребенку не приходится жить в тесноте.

Год назад Бакстер купил гольфкар с огромными колесами и дорогую стереосистему, а на крыше дома установил флаг альма-матер – Университета Южной Каролины. И хотя он редко обменивался сообщениями с ребятами из группы, пару фотографий гольфкара он им все же отправил. Те не унимались и требовали еще фоток. Зрелище действительно впечатляющее: бывший солист распавшейся альт-кантри группы едет в навороченном гольфкаре по закрытому поселку к бассейну, чтобы съесть клубный сэндвич с индейкой и выпить крафтового пива.

– Мой ход, – сказала Мия. Она быстро выбралась из машины и побежала к двери. С некоторых пор дочка очень увлеклась шахматами, а последнюю партию они не доиграли.

Сидя в машине, Бакстер наблюдал, как его малышка набирает код и заходит в дом. Всю дорогу он думал, с чего лучше начать разговор о смерти Софии. Доктор Карр всегда говорила о необходимости доверять своему чутью, уверяя, что за инстинкты отвечают более глубокие слои мозга, поэтому интуитивный подход намного эффективнее аналитического.

Он согласился с подобной интерпретацией, поскольку считал, что хорошие тексты песен тоже рождаются именно так. Если уж на то пошло, дом он купил на остатки средств, которые заработал на гастролях или получил в качестве гонораров за песни, как написанные для своей группы, так и проданные различными исполнителями из Нэшвилла. Все было создано при жизни Софии. После ее смерти он не написал ни одной мелодии.