Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 1718

Подчиняясь какому-то порыву, он прошел по коридору в заднюю комнатушку, где хранились подшивки первых выпусков «Света», и стал наугад снимать их с полок. Вот 1785 год – описание первого перелета Бланшара через Ла-Манш на воздушном шаре, осуществленного в пятницу, несмотря на дурные предчувствия. А вот, десять лет спустя, – первая глава «Века разума» Томаса Пейна. Печатая это произведение в своей газете, Дэниэл Пейдж навлек на себя гонения правительства, которые в конце концов бросили тень на Питта. Вот знаменитый отчет о мятеже в Норе в 1797 году, когда Английский банк приостановил платежи. А вот номер, где помещен очерк Чарльза Лэма, присланный из Маргейта, где он собирал материал о фешенебельном курортном обществе; и еще один очерк – живое и яркое описание знаменитого митинга чартистов. Генри лихорадочно, не обращая внимания на хронологию, проглядывал пожелтевшие листы с выцветшими буквами, каждый из которых отражал какой-то момент истории Англии: Трафальгар, падение Кабула, Балаклава, покушение на королеву Викторию в 1842 году, Наполеоновские войны и страшные карикатуры на корсиканского людоеда, сообщение о смерти Браунинга и его погребении в Вестминстерском аббатстве, война в Южной Африке, сбор пожертвований в пользу солдат, начатый Робертом Пейджем… Нет, он больше не в силах читать. Застонав, Генри сжал ладонями раскалывающиеся от боли виски. «Северный свет» сам был исторической традицией. Нет, он не может уступить его тем, кто неизбежно превратит газету в бульварный листок.

Генри Пейдж резко повернулся и, вновь охваченный решимостью, пошел к себе в кабинет. Он взглянул на часы – половина восьмого: утратив ощущение времени, он потерял почти три часа. Мисс Моффат, вероятно, как всегда, ушла в шесть, не подозревая, что стряслась новая беда. Однако после недолгих поисков он нашел в ящике ее стола железнодорожное расписание. Вечерний поезд в Лондон отходил в семь сорок три. Заезжать домой за чемоданом было некогда. Времени оставалось, только чтобы добраться на такси до вокзала. Он быстро написал мисс Моффат записку, сообщая, что его неожиданно вызвали в Лондон по неотложному делу, и положил ее на чехол пишущей машинки. Потом он позвонил домой, Алисы не оказалось, и он предупредил о своем отъезде Ханну, добавив, что вернется не позже чем через сутки. Затем, надев пальто и шляпу, он вышел из редакции и поспешил на вокзал.

Глава 10

На следующее утро Дэвид, проведя беспокойную ночь, вдруг понял, что больше не в силах выносить напряженное молчание и мучительное притворство – свое и Коры. Надо найти какой-то выход. Уйдя из дому в девять часов под предлогом обычной прогулки, он сел в хедлстонский автобус, который отправлялся из Слидона в половине десятого. Пассажиров было только двое, и, так как они сидели впереди, он устроился на заднем сиденье, чтобы их назойливые взгляды не помешали ему хорошенько обдумать план дальнейших действий.

Сперва надо будет повидаться с отцом. Дэвид старался не показывать своей привязанности к отцу и, преодолевая ощущение собственной неполноценности, нередко держался с ним покровительственно, но вместе с тем в глубине души любил Генри, чувствовал к нему сыновнюю благодарность и, не разделяя многих его воззрений, непоколебимо верил в его доброту и здравый смысл. А сейчас ему больше всего нужны были понимание и хороший совет, и он знал, что найдет у отца и то и другое.

Непрерывная тряска, долгие стоянки в Лейси-Хаммоке и Херст-Грине – казалось, медленному путешествию не будет конца, но вот за дребезжащими, запотевшими стеклами показались туманные очертания Хедлстона, и вскоре древняя колымага, вздрогнув, замерла у своей конечной остановки на площади Виктории.

Мелкий дождь покалывал лицо Дэвида, когда, выйдя из автобуса, он направился к редакции «Северного света». Для него всегда было тяжелым испытанием входить в здание, которое ему предстояло унаследовать и в котором его отец служил своим прекраснодушным идеалам, и обычно он старался избегать этого. Даже и теперь, терзаемый совсем иными опасениями, Дэвид все время, пока поднимался по каменным ступенькам и стучал в дверь кабинета, чувствовал себя незваным пришельцем.

Войдя в комнату, он обнаружил, что в ней никого нет. Затем неожиданно появилась мисс Моффат и поглядела на него с удивлением, которое можно было объяснить только тем, что он был здесь редким гостем.

– Как поживаете, мисс Моффат? – спросил он, а потом, зная, что ей надо объяснять даже то, что совершенно очевидно, прибавил: – Я пришел к отцу.

– Ну конечно, – произнесла она тем шутливо-снисходительным тоном, каким всегда говорила с ним еще с тех пор, как в первый раз увидела его на Хенли-драйв в колясочке. – Но только вашего отца здесь нет.

– А когда он будет?

– Не могу сказать. Он уехал в Лондон.

– В Лондон?

– Вот именно. А зачем, не знаю. Уехал вчера вечером совершенно неожиданно, оставил только записку, что у него там неотложное дело. Наверное, в связи с этой экономической конференцией. – Помолчав, она добавила: – Долго он там не задержится, ведь завтра у вашей матери прием.

Вероятно, он чем-то обнаружил, как сильно расстроило его это непредвиденное обстоятельство, потому что она продолжала всматриваться в него все внимательнее и пристальнее.

– Где ваше пальто? Ну до чего же беззаботен этот малый! Даже зонтика не захватил. Разве вы не заметили, что идет проливной дождь? Вы и так уже насквозь промокли. А волосы… Ну-ка, дайте я приведу вас в порядок.

Пока он стоял, словно пригвожденный к месту, и раздумывал, что же ему делать дальше, она застегнула верхнюю пуговицу его рубашки, смахнула дождевые капли с пиджака и начала приглаживать его волосы.

– Ну вот… так гораздо лучше. Я только что вскипятила чай. Выпейте чашечку. Вчера я угощала вашу жену. Очень милая женщина. Ну, Дэвид, идемте ко мне.

– Нет… нет. – Он заставил себя очнуться. – К сожалению, не могу… благодарю вас. Мне надо идти.

– Постойте, Дэвид… погодите минутку…

Он не останется. Не может остаться. Дэвид повернулся и бросился вниз по лестнице с такой стремительностью, что с разгона перебежал мостовую перед проезжавшим мимо автомобилем. Даже не заметив этого, он пошел дальше, твердо уверенный, что неожиданный и необъяснимый отъезд отца как-то связан с мучительной, страшной тайной, которую он никак не мог отгадать и которая, словно нефтяная пленка, появляющаяся иногда на слидонском взморье, незаметно оскверняла все и вся. Он с трудом взял себя в руки. Что же делать дальше? Отправиться на Хенли-драйв? Но искать совета или объяснения у матери бесполезно. Однако он не может вернуться в Слидон ни с чем, чтобы снова час за часом размышлять в тягостном одиночестве. Есть еще выход. И хотя он знал, как невыносимо труден для него такой шаг, он не колебался – рано или поздно этого все равно не избежать.

Здание страховой компании было совсем близко. Дэвид пересек бульвар и уже через пять минут стоял перед входом, читая указатель. «Хроника» помещалась на третьем этаже. Он вошел не сразу, а принялся расхаживать по тротуару, повторяя про себя то, что намеревался сказать, призывая на помощь все свои душевные и физические силы. Он знал, что теряется в критическую минуту, и твердо решил на этот раз не поддаваться слабости. Однако такая подготовка привела к обратному результату: пока он рисовал себе предстоящую встречу, представляя, какие ему будут нанесены оскорбления и как он на них ответит, в нем стал закипать гнев, горло сжала судорога, во рту пересохло.

Ожидание становилось невыносимым. Он резко и неловко повернулся, кинулся в подъезд, проскочил мимо лифта и, не переводя дыхания, взбежал на третий этаж. На матовом стекле двери сияли золотые буквы: «Хедлстонское отделение „Ежедневной хроники“». Он вошел, не постучав.

Его сразу ошеломила атмосфера бездеятельности и пустоты. Юноша лет семнадцати что-то лениво выстукивал на машинке, сидя за низким столом, поставленным боком у окна, рядом с доской коммутатора. Не узнавая собственного голоса, Дэвид сказал, что хочет видеть Ная. Юноша откинулся и посмотрел на него через плечо: