Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 1462

На обратном пути одежда на нем высохла, туго стянув ему грудь и конечности. Но Дэниелу было все равно. Музыка звучала у него в ушах, когда он в сумерках торопился по Черч-стрит к обиталищу Грейси. И хотя за целый день он почти ничего не ел, ему и в голову не пришло идти домой ужинать, пока не повидается с Грейси. Он должен незамедлительно поведать ей грандиозную новость.

Но — увы! — напрасен был его порыв: Грейси не было дома. Когда он постучался в дом № 3 по Колледж-роу, дверь открыла миссис Глен и, глядя поверх его головы, осторожно сообщила:

— Она ушла из дому в шесть часов.

У Дэниела вытянулось лицо.

— Когда она вернется?

— Как сказать, — осмотрительно отвечала хозяйка, — она не говорила, когда придет. Не думаю, что придет поздно. Хотя, заметьте, за точность не ручаюсь.

Дэниел помедлил.

— Вы не знаете, куда она пошла?

— Ни малейшего представления. — Немного поколебавшись, хозяйка одолжила его уклончивой профессиональной улыбкой. — Я не из тех, кто выспрашивает, куда идут мои постояльцы. Такое вовсе не годится, вовсе. Жуткий был сегодня день, хотя сейчас, разумеется, он приятнее. Может, завтра мы опять тепла дождемся. Доброй вам ночи, мистер Ниммо, и покоя в доме.

Дверь мягко закрылась перед носом Дэниела, и тому ничего не оставалось, как удалиться. И все же не мог он покорно вернуться на проезжую дорогу. Он должен поговорить с кем-нибудь. Должен, должен. Волнующая весть о том, что он обнаружил, обо всем, что он уже сделал и еще намерен сделать, упорно рвалась из его груди. На улицах было уже довольно темно, магазины полчаса как позакрывались. Так что он направился к своему другу аптекарю.

Хэй, по крайней мере, был дома. Он сидел в своей комнате над лавкой, в мягких шлепанцах на больших ногах и с «Логикой» Милля на костлявых коленях. Вдали от своего прилавка и в покое он еще полнее ушел в атмосферу всеведущего скептицизма.

Когда Дэниел появился, фармацевт глянул на него пристально и иронично — сам он называл это «смерить взглядом». Потом, еще до того, как Дэниел заговорил, заметил не без подковырки:

— Так это ты сам, мой милый человечек! Входи. Только не наступи на самого себя. По закону тяготения ты можешь распластаться.

Дэниел был слишком воодушевлен, чтобы обижаться. Он уселся в кресло и ликующе воскликнул:

— Я нашел его!

Хэй изучал Дэниела, нацелив на него свой длинный нос.

— Как я и предполагал. Дружище, ты идеальный образчик хомо идиотикус. Мало тебе было бед из-за этой женщины, чтоб еще и о ее отродье хлопотать?

— Ты не должен так говорить! — горячо возразил Дэниел. — Скажу тебе, аптекарь, он произвел на меня сильное впечатление, этот ребенок. Он еще мелкота. А где он живет!.. Это же просто зловонная клоака. Не поверю, что он хоть раз в жизни видел зеленый луг или вдохнул чистый воздух. И все же он совсем не хнычет. Это… О, дружище, это чудо!

Хэй разразился смехом, который всегда раздражал Дэниела больше всего:

— Что за чушь ты несешь?

— Это святая истина. — Дэниел не сдавался. — Он необыкновенный мальчик. Семь лет от роду, а смотрит на все как мужчина. Ты бы видел, как он ухаживает за этой Ланг — в последнее время ей туговато приходилось — и за ее малышами. Он должен был иметь условия получше. Давным-давно должен был. Мы обязаны вытащить его оттуда. Это его единственный шанс.

— Да будет тебе! А когда ты его заполучишь, что станешь с ним делать?

— Ты разве не понимаешь, что от этого выиграют и мать, и сын? Грейси создаст ему дом. Можешь смеяться, но это будет ее спасением. Я подыщу ей местечко чуть подальше от Ливенфорда, где каждый оказался так недобр к ней. — Он замолчал, восстанавливая дыхание, потом продолжил: — Уверяю тебя, друг мой, что с Божьей помощью я непременно сведу мать с сыном еще до конца недели.

— Таковы твои планы, — скептически хмыкнул фармацевт. — А ты подумал, какие планы могут быть у этой замечательной молодой женщины?

— Я поищу ее. Она куда-то ушла.

— Неужели? Какое необычайное совпадение! Где же она?

— Откуда мне знать? — покраснев, резко ответил Дэниел.

— Безусловно. Откуда тебе знать? — Хэй громко расхохотался. — Правдивее этого ты слова в жизни не сказал. Откуда… ха-ха!.. откуда тебе знать?

Дэниел, казалось, был озадачен.

— Мой бедный друг, — вновь заговорил, не скрывая презрения, аптекарь. — Ты и впрямь жалкий идиот! Такой способ придумал, как все устроить! Представь, какое гнездо шершней ты разворошишь, какой скандал раздуешь в добродетельном городе Ливенфорде, где до сих пор ядовитым жужжанием отзываются на имя Грейси Линдсей. И ты предлагаешь привезти ее ублюдка сюда всем на показ? Ты хочешь, чтобы весь городок погнался за тобой и за Грейси?

Дэниел упрямо поджал губы:

— Я не могу больше оставлять его в той трущобе. Что же мне делать?

Повисло молчание. Фармацевт, полулежа в кресле, изучал каблучок своего шлепанца — тот почти отвалился — с умным видом делового человека.

— Хорошо, я скажу тебе, что ты мог бы сделать, — опустив уголки рта, наконец заговорил он. — Заметь, у меня и на медный грош нет интереса ни к твоей Грейси Линдсей, ни к ее… ну, о ком я уже говорил. Но, Силы Небесные, меня просто злоба берет видеть, как ты выставляешь себя дураком, да, а может, и хуже, потому что в этом городе есть такие люди — Моват, Уолди и еще несколько человек, — которые из-за этого дела вонзили бы в тебя нож, глубоко-глубоко. — Хэй усмехнулся презрительно. — Потому-то я почти склонен протянуть тебе руку. — Теперь уже последовала театральная пауза, затем, подкрепившись кусочком лакрицы, Хэй продолжил: — Может быть, тебе не по уму покажется мой плавучий дом на озере, это, так сказать, в том случае, если у тебя вообще ум имеется. Ладно! Этот малый наполовину дохляк, судя по твоим собственным словам о смертной тяге к глотку свежего воздуха. Что до его милой мамаши, то, чем скорее она покинет Ливенфорд, тем здоровее будет для нее и для всех, кого это касается. Если бы ты знал некоего мистера Хармона так же хорошо, как я, то сумел бы постичь полный смысл моего замечания. Итак, я скажу тебе, что я для тебя устрою, глупый мой человечек: я дам тебе свой плавучий дом для малого с Грейси, и они смогут проводить там время вместе до тех пор, пока не будут готовы отправиться на новое грандиозное место, которое ты для них подыщешь.

Легкий вздох сорвался с губ Дэниела, когда он полностью уяснил себе замысел аптекаря. То, что Хэй сказал, конечно, правда: он бестолков, он не продумал ни детали, ни организацию всего. Он до смерти беспокоился из-за сложности ситуации, но никогда бы не додумался до средства столь великолепного, столь простого, как это. Да ведь оно решало все трудности разом.

— Дружище, — произнес он, мешая восхищение с признательностью, — это мастерский ход.

Хэй отмахнулся от благодарности Дэниела с таким видом, будто он превыше всех вздорных эмоций рода человеческого. Тем не менее он снизошел и даже, казалось, рад был в этакой барской манере разъяснить достоинства собственной идеи.

Так что через полчаса, когда Дэниел уходил, обоим друзьям все казалось простым и ясным. Пути Господа неисповедимы, когда творит Он чудеса свои. Кто, размышлял Дэниел, осмелился бы усомниться в руке Провидения в такой момент и в такой вечер? Слезы навернулись ему на глаза.

И тут, дошагав до Колледж-роу, он заметил, как впереди какая-то женщина, повернув за угол, поднялась на крыльцо дома № 3. Это была Грейси. Подавив в себе порыв окликнуть ее, Дэниел прибавил шагу и оказался у входа, как раз когда она уже закрывала дверь.

— Дэниел! — узнав его, воскликнула она удивленно и неловко прижала руку к сердцу, по-прежнему держа в ней ключи. — Ну вы и нагнали страху на меня! Почему вы на улице в такой поздний час?

— А ты почему, Грейси? — спросил он с едва уловимым сомнением в голосе.

— Я? — Слово это она изрекла так, будто отбрасывала его. — Я развлекалась.

— С кем, Грейси?

— О, с моим другом и работодателем Фрэнком Хармоном. — В ее улыбке уже заметно стало новое: нотка горечи. Щеки ее слегка горели, глаза казались неестественно яркими. Затем, увидев выражение его лица, она вдруг смягчилась, пылко подалась вперед. — Эй, эй! Не смотрите вы так жалобно, бедняжечка. У меня с Фрэнком ничего нет. Мы всего лишь были на концерте в «Овертоне», если хотите знать. Не могу же я целый вечер сидеть одна, крутя пальцами.