Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 1437

— И каков, по-вашему, будет этот следующий ход? — поинтересовался Десмонд.

— Ну, здесь нетрудно догадаться. Беделия тесно связана с большими людьми из мира кино — Селзником, Сэмом Голдвином, Майером, но особенно с Сэмом. Если в ближайшее время кто-нибудь из них устроит званый вечер, то тебя, Десмонд, туда обязательно пригласят. И здесь опять же нетрудно догадаться, что она устроит тебе шумный дебют. Сделаешь это, мой мальчик, и ты в обойме! А уж коли ты в обойме, не подписывай не глядя никаких контрактов или потом горько пожалеешь! Я буду рядом и помогу тебе сделать первый миллион.

Когда мы минут через двадцать ушли от Фрэнка, я понял, что он произвел на Десмонда сильное впечатление.

— Ну как, понравился тебе Фрэнк?

— Разве такой человек может не понравиться! — сухо улыбнулся Десмонд. — Меня только немного удивил его завтрак.

— Фрэнк сделал мне столько добра, и меня абсолютно не волнует, что он ест на завтрак.

Теперь нам ничего больше не оставалось, как только ждать. В те золотые дни было приятно нежиться на солнышке в саду отеля «Беверли-Хиллз», а утром — нырнуть в большой бассейн и пройтись быстрым шагом до ближайшего прибежища верующих. Я постоянно, хотя, увы, напрасно предлагал Десмонду составить мне компанию. Он упорно отказывался и лишь угрюмо глядел мне вслед. Он ждал меня, лежа в шезлонге на солнце, и встречал своим обычным мрачным взглядом.

— Ну что, получил отпущение грехов? — ехидно поинтересовался он, когда я как-то раз вернулся позже обычного.

— Нет, Десмонд! Но у меня был длинный и, надеюсь, полезный разговор с отцом Дэвисом.

К счастью, в этот момент принесли завтрак: хрустящий хлеб, завернутый в салфетку, мед, кофе в серебряном термосе и, что самое замечательное, уже разрезанные пополам большие розовые грейпфруты.

На пятый день нашего пребывания в отеле, когда я начал всерьез беспокоиться о счете, нам нанесла короткий, но незабываемый визит Делия Би, которая, материализовавшись из воздуха, как орел, вцепилась когтями в Десмонда. Повиснув у него на руке, она принялась прохаживаться взад-вперед и что-то быстро нашептывать ему на ухо. Десмонду ничего не оставалось, как время от времени согласно кивать. Наконец Беделия вернулась вместе с ним в коттедж, где театральным жестом протянула Десмонду великолепно украшенную карточку.

— Десмонд, смотри не потеряй! Ты хотя и будешь звездой вечера, без этой штуки тебя не пропустят.

— А как насчет пригласительного билета для меня, Делия Би?

— Ну а тебе, Рыжий, приглашение без надобности. Вечеринки у Сэма — важные мероприятия. Писателям туда вход заказан, — добродушно сказала она.

— Да ладно тебе, Ди Би. Я имею полное право посмотреть на веселье. Я, как мышка, буду сидеть тихо-тихо.

— Мышкам тоже вход заказан, Рыжий, — засмеялась она, протягивая мне пригласительный билет. — Думаю, ты заслужил право присутствовать. Но только постарайся одеться поприличнее и даже не вздумай произносить слово «книги», а то тебя живо выставят вон.

После ухода Делии Би мы с Десмондом изучили прекрасно оформленные билеты, представлявшие собой отпечатанные на бумаге с золотым обрезом приглашения на званый вечер, который устраивал Сэм Голдвин в своем доме в Беверли-Хиллз двенадцатого июня.

— Всего каких-то четыре дня осталось ждать! — жизнерадостно воскликнул я; после такого долгого путешествия для меня это был не срок. — Ты уже решил, что будешь петь? Полагаю, как всегда, арию Вальтера?

— Боже правый! Неужели я похож на школьника, выучившего одну-единственную паршивую песню?! Нет, я исполню то, что взбредет в мою дурную голову. — Десмонд помолчал, а потом добавил: — У меня эта чертова ария уже в печенках сидит, да и у тебя, наверное, тоже. Алек, давай не будем об этом. Просто пойдем, а там посмотрим.

И мы строго соблюдали данный нами обет молчания, хотя мысль о важности предстоящего мероприятия тяжелым грузом давила на сердце. И когда наконец знаменательный день настал, мы, следуя указаниям Делии Би, постарались одеться поприличнее. Мне в любом случае не дано выглядеть изысканно элегантным, но Десмонд, чисто выбритый, в темном костюме и во всем том, что полагается к такому костюму, смотрелся потрясающе. Не мужчина, а мечта старлетки. В нем была какая-то особая чувственность, а благодаря хорошей жизни в Беверли-Хиллз вид у него стал вполне цветущим.

Мы были уже полностью готовы, но, поскольку, согласно строжайшей инструкции Делии Би, Десмонд должен был появиться позже других, нам не оставалось ничего другого, как только сидеть и ждать. Десмонд казался спокойным, на его лице застыла ставшая привычной для него маска полного безразличия. Я даже, грешным делом, подумал, не принял ли он транквилизатор. Но если и так, я его не виню. Ведь это был его момент истины, и от сегодняшнего вечера зависело, что его ждет впереди: триумфальный успех или падение в пропасть. Даже мне, которому была уготована лишь роль зрителя, ожидание давалось с большим трудом.

В половине одиннадцатого, после ряда фальстартов, мы наконец прошли через холл отеля к ожидающему нас такси. Несколько минут езды — и перед нами возник сверкающий всеми огнями огромный дом. Наше скромное такси вызвало подозрение у дежуривших на входе полицейских, но после проверки пригласительных билетов нас провели в дом, где уже другой полицейский, переодетый дворецким, приняв наши шляпы, проводил нас в гостиную. На пороге мы с Десмондом посмотрели друг другу в глаза и, сделав глубокий вдох, смело шагнули вперед.

Громадная гостиная, ярко освещенная благодаря двум огромным люстрам из венецианского стекла, была обставлена и декорирована с роскошью, которую диктуют колоссальные деньги. Вокруг двух роялей фирмы «Стейнвей» в разных концах комнаты группами стояли гости, человек сорок, не меньше, разделившиеся, как это принято в Америке, по половому признаку. Так, стайки нарядно одетых женщин щебетали в одном углу, а мужчины — среди них хорошо узнаваемые кинозвезды — рассеянно бродили по залу, неосознанно разыгрывая из себя альфа-самцов.

Посреди этих двух групп в окружении близких друзей сидел хозяин всего этого великолепия — несравненный Сэм; рядом с ним стояла парочка суровых мужчин, а еще Делия Би собственной персоной, в полной боевой раскраске и с алым страусиным пером в волосах. За одним из роялей сидел сам Рихард Таубер[889], за другим — к моему величайшему облегчению, Джон Маккормак, рядом с ним на диванчике расположилась его жена Лили. Эти чудесные люди были моими друзьями, и я присел возле Лили, которая приветствовала меня мягкой улыбкой. Я еще не встречал в Голливуде женщины тоньше и милее ее.

— Джон говорит, для нас готовится что-то особенное, — шепнула она мне.

Десмонд, одиноко стоявший в дверях, не мог не привлечь всеобщего внимания, и тогда он, продемонстрировав отменную выдержку, обвел глазами комнату и, найдя уголок, где не толпился народ, уселся в позолоченное кресло времен Людовика XVII и принялся рассматривать огромную картину Андреа дель Сарто «Похищение сабинянок». По тому, как Десмонд скептически приподнял левую бровь, я понял, что, согласно его просвещенному мнению, эта картина не кисти великого мастера, а скорее одного из его учеников, возможно, Джакопо Феллини.

Не знаю, быть может, мне и показалось, но женские голоса в комнате смолкли, поскольку все взгляды были прикованы к элегантному сдержанному мужчине, одиноко сидевшему в кресле. В Голливуде ничто не привлекает женщин больше, чем красота, особенно если речь идет о незнакомом красивом мужчине. И естественно, здешние красотки немедленно устремили изучающие взоры на Десмонда. Все они были всемирно известными звездами экрана, причем некоторые из них — совершенно бездарными, но натасканными опытными режиссерами, которые научили их изображать необходимые эмоции. Но были там и выдающиеся актрисы. Я заметил Грейс Мур, Кэрол Ломбард, Джейн Новак, Лилу Ли, а несколько поодаль — Этель Бэрримор и Норму Ширер.