Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 1317

– А соревнования – пятого. За два дня. Это примерно в трех часах езды от Уинтона, и мы доставим тебя туда и обратно в тот же день. О чем волноваться?

Раздираемый сомнениями, я прикусил губу. Я хотел выиграть этот кубок, а особенно я хотел получить десять фунтов. Моя мама в недавнем письме, говоря о квартире, которую она получит по возвращении, сокрушалась о том, что продала нашу мебель, когда мы покинули Ардфиллан. Десяти фунтов хватило бы на мебель, можно было бы даже целую комнату обставить. Но как отнесется Пин к такой поездке, практически накануне «Эллисона»?

– Ну и что, тебе пойдет на пользу немного переключиться перед экзаменом. – Донохью, должно быть, прочитал мои мысли. – Но конечно, если тебе плевать на хорошие деньги, у меня на примете есть еще один парень, который может попытать счастья.

Чтобы кто-то меня заменил – это было уж слишком.

– Я согласен.

– Отлично, дружище! – поздравил меня Теренс, пожав руку. – Ты не пожалеешь об этом. Все, что тебе нужно, – это не забивать голову лишними мыслями и делать небольшие легкие пробежки по вечерам. Не перегружай себя. И если при мне случайно заглянешь в отель с заднего хода, то тебе обеспечена парочка хороших стейков.

Мы ехали знакомыми улицами. Я увидел, что мы миновали Северный Британский вокзал и выезжаем на Мортонхолл-стрит. Донохью опустил стекло и избавился от сигары. Он посмотрел на меня:

– Куда тебя подбросить?

Я рассудил, что сейчас должно быть порядочно за шесть часов, почти самое время для моих занятий с Пином.

– Где-то возле Хиллсайд-стрит.

Теренс тут же сказал водителю, чтобы тот обогнул парк. Такси остановилось у подножия холма Гилмор, неподалеку от университета, и я вышел.

– Буду с тобой на связи, дружище! – крикнул он мне вслед, и они уехали.

Все еще взволнованный, с приятным чувством важности происходящего, я пошел к жилищу Пина. Было лестно, что Теренс выбрал именно меня, и к тому же подтверждалась моя врожденная вера в исключительную мою бегучесть. Осознание того, что я быстро бегаю, впервые возникшее у меня, когда я мчался за доктором для моего отца, и которое я старался поддерживать собственными усилиями, было прекрасно подтверждено в реальности, поскольку, тренируясь с участниками кроссов в Арденкейпле, я дважды побеждал в спортивных состязаниях в категории для мальчиков до четырнадцати лет. В тех, что проводились ежегодно в конце сезона. Да, это был, несомненно, особый дар, сравнимый разве что со способностью левитировать, даруемой Небесами некоторым особым святым. Действительно, когда я бегал, обдуваемый встречным потоком воздуха, который я сам и вызывал, то нередко испытывал ощущение, что на какое-то время утрачиваю контакт с terra firma[714]. Ввиду всего этого мне казалось правильным, что я должен обратить в капитал свои преимущества. Красивое предложение Терри было совершенно законным, и если Донохью тоже захотел сделать ставку на меня, притом что в этом и заключается его бизнес, то почему бы и нет. Однако по отношению к стипендии Эллисона мне самому было далеко не все ясно, и когда я добрался до Хиллсайд-стрит и поднялся по лестнице в комнату Пина, я решил оставить последнее слово за ним. Он уже сидел за столом и ждал меня, с большим любопытством перелистывая кипу бумаг.

– Лоуренс, – тут же начал он, указывая на другой стул, – представь, мне повезло достать экзаменационные работы на стипендию Эллисона за последние десять лет. Их полезно почитать.

– Да, сэр?

– Во-первых, в шести из десяти случаев сочинения были посвящены одной из персон шотландской истории шестнадцатого века. Во-вторых, насколько я понял, прошло ровно десять лет с тех пор, как такой персоной была Мария, королева шотландцев.

– Что это значит?

– Возможно, ничего. – Он улыбнулся, подергав себя за бороду. – Тем не менее, я думаю, было бы неплохо обратить нам особое внимание на тысяча пятисотые годы с небольшим дополнительным интересом к этой несчастной молодой женщине и к ее ближайшему окружению: Эндрю Лэнг[715] тут нам поможет. Сегодня я получил его биографию из библиотеки. И как он благоволит к этому бедному существу!

Он уже открывал книгу, когда, желая прояснить то, что творилось у меня в голове, я сказал:

– Одну минутку, сэр, прежде чем мы начнем.

Я рассказал ему, что мой кузен попросил меня принять участие в спортивной встрече в Бервике за два дня до сочинения и что, хотя я и дал предварительное согласие, если мой учитель считает, что это каким-либо образом может ухудшить мои шансы, я немедленно откажусь.

Он подумал, глядя на меня добрыми глазами. На его лице в тот момент было написано благородство, которое затмевало все его недостатки – инвалидность, банальную сентиментальность и чопорные повадки, – и в тот момент я почувствовал, насколько он мне дорог.

– Почему нет, Лоуренс, я считаю, это как раз тебе и нужно, я всегда советую делать перерыв перед экзаменом. А день на открытом воздухе – просто идеально.

Я испытал большое облегчение, услышав такие слова. С возродившимся пылом я под надзором Пина приступил к новому и еще более рьяному исследованию личности кузины королевы Елизаветы.

Глава тридцатая

В тот же вечер, когда я закончил занятия с Пином и вышел из дома на улицу, Нору я не нашел. Она довольно часто, когда погода была хорошей, пересекала парк, чтобы встретиться со мной, и я ждал ее под фонарем у парадного номер двести двенадцать. Взявшись за руки, мы отправлялись обратно в Кресент, где мисс Донохью, считавшая, что у нее кулинарный талант, и любившая отведать чего-нибудь вкусненького, готовила на тосте гренки с сыром по-уэльски, под которые мы пили какао. Пин требовал от меня такого усердия, что для прогулок за город не оставалось времени, а сама Нора и не предлагала их. Хотя у меня было весьма смутное представление о том, что произошло тогда между нами на верхней палубе плавучего дома, отношение Норы ко мне неуловимо, однако существенно изменилось. Я чувствовал, что она испытывает ко мне еще более теплые чувства, пусть уже без прежней непринужденности и озорства, – она принялась меня поддерживать, говорить, как она надеется, что я добьюсь стипендии Эллисона. Как будто она вдруг стала старше, сдержаннее, и, хотя мы нежно целовались, что-то, чему я не мог дать название, пропало, сменившись какой-то озабоченностью. В последнее время мне действительно стало казаться, будто что-то беспокоит Нору. Хотя она отрицала это и отмахивалась от моих расспросов, часто ее взгляд становился потусторонним, и порой она казалась абсолютно подавленной. Поскольку прошло более недели – необычно длинный промежуток времени – с тех пор, как мы виделись последний раз, я решил зайти к ней на Кресент-парк по пути домой.

Здесь, однако, меня ждала неудача. На звонок никто не вышел, и я решил обойти дом и посмотреть со двора на знакомые окна – ни в одном из них не было света. Я проторчал возле дома с четверть часа, надеясь, что Нора или мисс Донохью вернутся. Затем я отправился по Кресент в сторону Крейг-Хилла. Это был отнюдь не самый короткий путь до Аргайл-стрит, но Крейг-Хилл имел для меня особую привлекательность благодаря иезуитской церкви, которая, контрастируя со многими обычными городскими часовнями Пьюджина[716], была в своем сумрачном романском стиле чрезвычайно привлекательной, по крайней мере на мой взгляд. Отчасти она была обязана этим нехватке средств, так как исходный замысел – облицевать мрамором интерьер – не был воплощен, и строгие арки и колонны так и остались в кирпичной кладке, бросая поперек нефа средневековые тени. Более того, поздно вечером церковь была обычно пустой, темной и очень тихой, что мне больше всего и нравилось, и признаюсь, что у меня вошло в привычку, покинув Кресент-парк, заглядывать в это святилище – так или иначе, это была ближайшая из церквей, – но не по причине чисто религиозного пыла, какового я никогда не испытывал, а по зову доверчивого сердца, дабы попросить помощи у Небес для успеха в получении стипендии Эллисона, – без этого, как я чувствовал, у меня ничего не получится.