Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 1133

— Теперь уже нет нужды гонять прислугу по крутым викторианским лестницам. Наша миссис Палмер — просто чудо, но и она ни за что бы не согласилась!

Мы принялись за обед, простой, но вкусный. Десмонд с легкостью управился с двумя отбивными и здоровым куском пирога.

— Десмонд, вина не предлагаю. Мы этим не увлекаемся.

— Мне вполне достаточно «Перье».

— Может, еще пирога?

— Если только маленький кусочек. Пирог изумительный.

Когда мы покончили с обедом, я строго сказал:

— А теперь горячая ванна — и в постель. Чтобы ты завтра проснулся бодрым и отдохнувшим.

Я составил грязную посуду в лифт и отправил вниз, на кухню, для миссис Палмер на завтра. И мы поднялись на второй этаж.

— Ну как, у тебя есть все, что нужно? Пижама, зубная щетка, бритва и так далее?

— Спасибо, Алек. Ничего не надо. А комната с ванной просто прелесть.

— Тогда спокойной ночи, Десмонд. Сладких тебе снов.

— Спокойной ночи, мой дорогой Алек.

II

На следующее утро я встал, как всегда, в семь часов и после холодной ванны предпринял свою обычную пробежку по Виктория-роуд и дальше через сады в сторону кармелитской церкви, чтобы успеть к восьмичасовой мессе.

На обратном пути я купил газету и свежих булочек. Верная миссис Палмер уже хлопотала на кухне и даже успела сварить кофе.

— Думаю, мистер Фицджеральд не откажется от кофе в постель. Миссис Палмер, я сам ему отнесу. Буквально через десять минут.

Бегло просмотрев газеты, увы, в тщетной надежде встретить упоминание своего последнего романа, я взял приготовленный для меня миссис Палмер поднос, поставил еще одну чашку кофе для себя и отправился наверх, в комнату Десмонда. Он уже проснулся, но продолжал валяться в кровати. Увидев меня, он приподнялся на локте и с удивлением уставился на поднос на прикроватном столике.

— Как мило с твоей стороны! Я уже сто лет как не пил кофе в постели. Особенно такой хороший, — сделав глоток, признался он. — Ты что, выходил? Или мне послышалось?

— Да, пошел, как всегда, прогуляться. До кармелитской церкви, чтобы успеть к восьмичасовой мессе.

Десмонд слегка сник, но все же выдавил из себя:

— И к причастию тоже ходил?

— Естественно. Я всегда так делаю. И вообще это прекрасное начало дня.

— Мне необходимо сказать тебе, Алек, — немного помолчав, произнес Десмонд, — что я окончательно порвал с Церковью. Я теперь вообще туда не хожу. Никогда. Уж больно погано со мной обошелся Всевышний.

— А тебе не кажется, что ты не имеешь права решать за Него?! В любом случае готов поспорить на новый молитвенник, что в один прекрасный день ты снова обратишься к Нему. Ладно, не будем тратить такое чудесное утро на теологические споры. Скорей одевайся, мы идем в город.

Через полчаса Десмонд, уже полностью готовый, пришел ко мне в комнату и страшно удивился, увидев на мне темный костюм, черные ботинки, а на голове котелок.

— Послушай, Алек, — спросил он. — У тебя что, какие-то дела в Сити?

— Вовсе нет, — рассмеялся я. — Когда я в первый раз пришел в Голливуд, одна очень влиятельная женщина, которая только что написала сценарий к фильму «Казенный дом»[515], тихонько отвела меня в сторону — а я тогда был в твидовом костюме, пестрой рубашке с широким галстуком и в замшевых ботинках — и сказала: «Алек, ради всего святого, не одевайтесь, как актер. Так вы никогда ничего не добьетесь. Вам надо одеваться, как деловому человеку». И я послушался ее совета.

Мы спустились по лестнице и вышли на улицу. Утро было чудесным, день выдался ясным и солнечным, но прохладным. Плодовые деревья в садиках перед домами стояли сплошь в цвету.

Мы прошли до конца Виктория-роуд и на остановке возле Кенсингтонских садов сели на автобус номер девять.

В зеленеющих садах, где было чудо как хорошо, по аллеям неторопливо прогуливались няньки, толкавшие перед собой детские коляски. Мы миновали Гайд-парк, где деревья уже покрылись молоденькой листвой, затем — Мраморную арку и выехали на Пикадилли с ее замечательными магазинами. Господи, до чего ж замечательным городом был в те времена Лондон! Транспорта мало, только автобусы снуют туда-сюда по мостовой, тротуары чистые, народу немного, полисмен совершает свой обычный обход, молочник развозит молоко, вокруг царит атмосфера честного труда, чистоты и порядка.

Мы вышли из автобуса у Берлингтон-Хаус и повернули налево, на Сэвил-Роу.

— Десмонд, вот именно сейчас для тебя и начинается настоящая работа, — сказал я. — То, чем мы сейчас займемся, — чистое пижонство, но так поступают все, кого я знаю. Так что ничего не остается, как подчиниться общепринятым правилам.

Я отвел Десмонда не к своему портному, а в менее известное ателье «Блютт», куда иногда захаживал.

«Дзинь!» — отозвалась на наше появление дверь, и этот старомодный звук удивительно гармонировал с запахом добротной материи, рулоны которой громоздились на длинном массивном столе из красного дерева, а также с видом почтительно склонившего голову господина с сантиметром на шее.

— Надеюсь, вы узнаете своего клиента?

— Мистер Шеннон? Правильно, сэр?

Стараясь не показывать своего удовольствия, я произнес:

— Мы хотели бы заказать два костюма, если вы, конечно, готовы пойти нам навстречу, сшив костюмы за неделю, а затем точно в срок переслав их в офис судоходной компании «Италиан лайн» в Генуе.

Он задумался, потом исчез в пошивочной, откуда вернулся, широко улыбаясь.

— Поскольку вы наш клиент, сэр, я уверен, что мы можем пойти вам навстречу и выполнить заказ точно в срок. Осмелюсь предположить, костюмы для джентльмена, что пришел с вами?

Затем началось самое веселое: тщательный выбор тканей, не менее тщательное снятие мерок, настоятельная просьба прийти через два дня всего на одну примерку, после чего нас с величайшим почтением проводили до дверей. Таким образом, Десмонд стал потенциальным обладателем двух костюмов: повседневного — серого в «елочку», и вечернего — темно-синего, почти черного, из мериносовой шерсти.

Бонд-стрит была совсем рядом — узкая, но всегда интересная, всегда оживленная главная артерия города. И тут, в магазине мужских рубашек «Турнбулл энд Ассер», мы купили спортивные рубашки с коротким рукавом, шесть пар носков и полдюжины шелковых галстуков-бабочек консервативной расцветки.

— Но мне страшно нужны и простые рубашки, — тихо сказал Десмонд.

— Не здесь, Десмонд, — ответил я. — Сперва шляпы, потом — рубашки.

Мы перешли через улицу и заглянули в «Хилхаус», где быстро подобрали Десмонду клетчатую твидовую шляпу, которую он тут же и надел, и мягкую панаму на каждый день.

— Мне прислать шляпу вашего друга вместе с панамой? — поинтересовался мистер Хилхаус, осторожно взяв за поля потрепанную реликвию.

— О нет! — поспешно сказал Десмонд. — Если вас не затруднит, выкиньте ее, пожалуйста, на помойку.

— Хорошо, сэр. В свое время это была отличная шляпа, но сейчас… Пожалуй, я ее сожгу.

— Ну как, не очень устал? — спросил я своего друга, когда мы вышли из магазина. — На сегодня у нас запланировано еще две примерки, а потому предлагаю немного перекусить.

— Прекрасная идея! — обрадовался Десмонд. — Я как раз видел там дальше по улице вполне приличную кафешку.

— Спокойно, Фицджеральд! Неужели ты думаешь, что я могу испортить такой день, угостив тебя чаем с булочкой в ближайшей забегаловке?!

Мы снова перешли через дорогу и свернули на Гросвенор-стрит. Но когда вдалеке показался отель «Кларидж», с двумя гигантами в униформе в дверях, Десмонд попятился.

— Нет, Алек, я туда не пойду. Только не в этих лохмотьях. Мне вовсе не хочется тебя позорить.

— Вперед, малыш! Возьми меня за руку и кончай скулить!

Мы прошли через роскошный главный вход и спустились вниз. На диване в холле у ресторана я увидел свою старую знакомую, блистательную леди Крейфорд, которая явно кого-то ждала.