Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 1107

Поросята, измотанные погоней не меньше Десмонда, смотрели на него испуганными глазенками, но явно успокоились, когда он одновременно поднял обоих и подхватил под мышки, где они пригрелись и тотчас же свернулись калачиком. После чего, с трудом отдышавшись, Десмонд направился прямиком на место происшествия.

К этому времени народу в разбушевавшейся толпе явно прибавилось, и сержант Дагган, которого Десмонд знал как одного из своих прихожан, безуспешно пытался навести хоть какой-то порядок.

— Сержант! — закричал Десмонд. — Дорогу служителю Церкви! — Столь необычный приказ действительно помог расчистить проход, и Десмонд внезапно оказался в центре импровизированного ринга лицом к лицу с двумя участниками схватки. — Майкл Дэли! Ты знаешь меня, а я знаю тебя. Твоя ферма через дорогу от поместья госпожи Донован. — В толпе воцарилась мертвая тишина, а Десмонд тем временем продолжал: — Ты, кажется, потерял двух поросят.

— А то! Двух своих самых лучших свиноматок. Я на развод растил.

— Фермер Дэли, скажи, если ты вдруг получишь их обратно, пожмешь руку парню, что на тебя наехал?

— А то. Почему не пожать.

И тогда на глазах у оцепеневшей толпы Десмонд распахнул плащ жестом, достойным Маскелайна и Деванта, извлек оттуда двух поросят и, держа в каждой руке по поросенку, гордо поднял их над головой.

Толпа с минуту ошалело молчала, затем тишину нарушил слабый женский голос, похоже принадлежавший старой Мэгги Кронин:

— О Господи! Самое что ни на есть треклятое чудо, чтоб меня разорвало!

Напряжение в толпе тут же спало, послышались удивленные возгласы, смех, началась полная неразбериха. Поминали и Бога, и дьявола. А потом, когда Десмонд вручил хозяину свои трофеи и заставил мужчин пожать друг другу руки, раздался гром аплодисментов.

— Вы вытащили меня из поганой ситуации, святой отец, — шепнул Десмонду сержант. — И я непременно позабочусь, чтобы вам воздали по заслугам. — Сержант поднял руку и закричал: — А теперь слушайте все. Проблема разрешилась к общему удовольствию. Вместо драки и грубого нарушения общественного порядка достигнут желанный мир. И все благодаря стараниям и мудрости одного человека — его преподобия отца Десмонда, которого здесь все любят и знают. А теперь троекратное ура в честь его преподобия!

Похоже, крики были слышны даже в доме священника, куда развеселившийся Десмонд вернулся с приятным чувством выполненного долга и весьма довольный собой.

Проходя мимо боковой двери церкви, он вдруг заметил одиноко стоявшую маленькую девочку. Чтобы привлечь его внимание, она робко махнула ему рукой. Десмонд тут же подошел к девочке, узнав в ней лучшую ученицу в группе, которую готовил к первому причастию. Он также заметил, что девчушка вся зареванная. Он обнял ее за хрупкие плечики.

— Пегги, почему ты плачешь? Что стряслось?

— Я не могу пойти к причастию, святой отец. У меня нет хорошего платья, — снова залилась слезами девочка.

Тут Десмонд припомнил свои слова насчет того, что девочки, чтобы порадовать Господа, должны быть в белых платьях.

— Пегги, все это не так уж важно. Ты можешь пойти в чем есть.

— В чем есть? Но другие девочки меня засмеют.

Только тут Десмонд заметил, как бедно она одета.

— А ты просила маму купить тебе платье?

— Да, — горько всхлипнула Пегги. — Мама сказала, что если мне надо новое платье, надо просить Христа, а не ее.

Десмонд не знал, что сказать. Он явно допустил непростительную оплошность. Хорошему пастырю не подобает отдавать распоряжения перед лицом столь вопиющей нищеты. Но ребенок не должен страдать. Десмонд улыбнулся и нежно похлопал ее по худенькой спинке.

— Пегги, я хочу, чтобы сегодня вечером, прежде чем лечь в постель, ты встала на колени и, как велела тебе твоя мама, попросила Христа дать тебе новое платье, — сказал он и, поймав удивленный детский взгляд, добавил: — Только никому не говори. Просто помолись. Обещаешь?

— Да, святой отец, — испуганным шепотом отозвалась Пегги.

— А теперь иди, а завтра посмотрим, что будет.

Десмонд решительно вошел в дом, где миссис О’Брайен, встретив его в дверях, сказала:

— Ой, как я рада видеть вас живым и здоровым, святой отец. На улице такой шум и гам. Что, ради всего святого, там еще стряслось?

— Да так, маленькие неприятности у вашего друга сержанта Даггана. Уверен, потом он вам сам расскажет. Ладно, это все пустое. Вот полкроны, что я у вас давеча занимал. А в ответ…

— Что значит в ответ? Разве это не мои полкроны?

— А в ответ, — обаятельно улыбнулся Десмонд, — я хочу, чтобы вы кое-что для меня сделали…

Он минут пять горячо убеждал ее и, не слушая никаких возражений, взбежал по лестнице и скрылся в кабинете.

В тот вечер за ужином — с ухмылкой на губах и хитрым прищуром, означавшим, что он сейчас выдаст очередную неуклюжую шутку, — каноник наклонился к Десмонду и сказал:

— Говорят, ты делаешь большие успехи в деле поиска утраченной собственности.

IX

Утро Светлого Христова Воскресения выдалось на славу — рассвет окрасил небо в золотые и розовые тона. Возможно, Господь услышал молитвы Десмонда, а возможно, у ирландского метеоролога, как ни странно, было хорошее настроение. Впрочем, как и у каноника, радовавшегося Воскресению Христа, а еще концу Великого поста и связанных с ним мучений. Он поздравил своего викария, по традиции приложившись к его щеке.

— Десмонд, торжественную мессу будешь служить ты. А я буду помогать, — заявил он зардевшемуся от неожиданности Десмонду и добавил: — Ты заслужил это право, приятель. Никто больше тебя не пекся о ребятишках. И вообще ты вроде как пришелся мне по душе.

Из «Маунт-Вернон» прислали охапки весенних цветов. Высокий алтарь, богато украшенный нарциссами и пасхальными лилиями, благоухал и поражал воображение роскошным убранством. Майкл, церковный служка, принарядившийся по случаю Пасхи и даже с бутоньеркой в петлице, доложил, что в церкви яблоку негде упасть.

— В жизни такого не видел. Даже в проходах стоят.

— Ты как, не слишком волнуешься? — спросил каноник у Десмонда и, когда тот покачал головой, добавил: — Я интересуюсь, потому что госпожа Донован вернулась. Надеюсь, она все же заметит, что алтарная преграда никуда не годится!

В этот момент послышались звуки органа, церковный хор запел вступительный хорал, и процессия медленно вошла под церковные своды: Десмонд в торжественном, белом с золотом, атласном облачении шел в сопровождении восьми алтарных мальчиков, одетых в монашеские рясы, и каноника, демонстрирующего величественное смирение.

Первый взгляд Десмонда был на его причастников, сидевших на передней скамье. Все было именно так, как он и хотел: мальчики — с белыми с золотом нарукавными повязками, девочки — либо в белых накрахмаленных передниках, либо в белых летних платьицах, но одна была одета особенно красиво — на ней была туника из белого газа.

Десмонд, весьма довольный увиденным, вошел в алтарь, преклонил колена, и месса началась.

Церемония шла своим чередом, каждое движение было выверено, медленно и торжественно разворачивали гобелен, тканный золотыми и алыми нитями. И только когда каноник начал читать отрывок из апостольского послания, Десмонд осмелился взглянуть на почетное место на передней скамье и тут же поймал пристальный взгляд госпожи Донован, не сводившей с него глаз. Вид у нее был вполне довольный — похоже, она привезла хорошие новости из Швейцарии, — и ей очень шел синий твидовый костюм, в котором она выглядела, как всегда, обворожительно.

Служба тем временем продолжалась, колокол известил об освящении Святых даров и о причастии. Дети поднялись со скамьи и чинно преклонили колени перед алтарем, после чего Десмонд подошел к ним, чтобы дать им их первое в жизни причастие. Затем к нему потянулись родители детей и остальные прихожане; к Десмонду присоединился каноник, чтобы помочь причастить всех желающих. Наконец, самой последней подошла госпожа Десмонд, которая, опустившись на колени, подняла глаза, чтобы поймать ласковый — полный чистой любви — взгляд отца Десмонда.