Безымянные боги (СИ) - Жеребилов Иван - Страница 88

— Наглец, — рассмеялся Светан. — Но не трусишь, и то ладно. А я вас обоих не лясы позвал точить, а дело предложить.

Ждан и Цветава молча посмотрели на князя, ожидая продолжения.

— Дочь мою вы спасли?

— Так и есть, княже.

— Так, она теперь никого кроме вас знать не желает. Говорит: «Ждан меня спасая, медведя голыми руками задушил, а Цветава меня на руках носила». Такой крик подняла, всех нянек по углам разогнала, страже покоя не даёт. Неужто так и было?

— Не было, княже. Об того медведя я меч испортил.

— Значит, был медведь?

— Был, княже.

— А ты что скажешь, девица? — обратился Светан к спутнице Ждана.

— Княжна ноги белые сбила в дороге, вот я её на спине и тащила.

Князь задумался, но вскоре продолжил:

— В общем, хочет Ладославушка, чтобы вы оба при ней были денно и нощно. Никому больше не доверяет. Примите оказанную честь?

— Как скажешь, княже, — поклонился Ждан.

— А сам что? Не желаешь княжескую дочь сторожить?

— Не в том дело. Мы дозорные, наше дело нечисть в горах выслеживать да вести, в крепость приносить, а гриднем[1] быть, тут другое требуется и смекалка нужна иная.

— Ничего, как я погляжу, смекалки у вас хватает. Будете при княжне находиться и головой за неё в ответе будете. Ясно?

— Ясно княже, — ответили оба.

— Вопрос у меня, княже, — вскинулась Цветава. — Мне в Вежу велено возвращаться…

— О том не думай, — отмахнулся князь. — Уже решено всё.

— Княже… — начал Ждан.

— Говори уже, — нетерпеливо перебил Светан.

— Ранен я. Тот самый медведь и поранил.

— Тяжело?

— Правое рамо[2] изорвал.

— Рука цела?

— Цела, но ещё пару седмиц меч я держать не смогу, да и нет у меня больше меча.

— Пойдёшь к Красимиру, волхву-травнику, он тебе даст всё, что нужно. Потом к идите в оружейную. Дядька Горислав вам обоим выдаст всё, что полагается. Ещё что-то нужно?

— Нет, княже.

— Тогда сегодня идите. А завтра в палаты перебирайтесь, куда вам покажут.

Они поклонились и покинули княжеские покои. Давешние стражники проводили их до покоев волхва Красимира, который лечил всю княжескую дворню, тот снял с раны повязку, обругал Ждана за то, что тот сразу не пришёл, даже не задумавшись о том, что обычному дозорному в княжеские палаты путь закрыт. Потом достал какие-то притирки, мази, бутылочки со снадобьями. Налил жидкости из бутылочек в плошку, досыпал остро пахнущего порошка, перемешал тщательно и велел выпить. На вкус снадобье оказалось не таким уж гадким, лишь сильно отдавало травами. Затем пришла очередь раны, волхв нанёс толстый слой мази, наложил чистую повязку и со скорбным выражением на лице заявил, что рана к завтрашнему дню затянется, но останется шрам и попенял, что надо было сразу к нему приходить. Ждан, который ничего против шрама не имел, поблагодарил волхва, тот в ответ только отмахнулся.

Дальше они уже вместе пошли к дядьке Гориславу. Тот их, похоже, уже давно ждал и выложил на стол одинаковые, подогнанные под их размер суконные кафтаны, шапки с опушкой, две пары сапог, сумки-ташки и остальную мелочь. Потом пришла очередь оружия. Вместо мечей им выдали сабли в ножнах с серебряной чеканкой и такие же кинжалы. Ждан чуть выдвинул саблю из ножен — клинок блеснул коленчатым узором.

— Это что же, харалужная сталь? — ошарашено спросил он.

— Ну, так вы теперь не за упырями бегать, а в княжеских палатах службу нести будете, — ухмыльнулся дядька Горислав.

— Это же сколько такая сабелька стоит? — задумчиво произнесла Цветава.

— Лучше не теряй, тогда и думать не придётся, — посоветовал оружейник.

Всё полученное они уложили в тюк и уже без сопровождения пошли обратно в слободу.

— Странно это, — после долгого молчания подала голос девушка. — Ты не думаешь. Что нас как-то сильно не вовремя княжеская дочка захотела возле себя видеть?

— Удивляюсь, что она вообще о нас вспомнила, — откликнулся Ждан. — Всю дорогу ведь ныла, как ей плохо.

— Вот, тот и оно. С чего это мы с ней милыми друзьями стали?

— А если нас кто-то спеленать решил?

— Как это?

— Привязать к княжне, чтобы мы и шага лишнего ступить не смогли и всегда под надзором были.

— А дальше что?

— А дальше, он просто выполнит то, что задумал, а мы и пикнуть не сможем.

— Думаешь, тиун язык подложил?

— Непохоже. Будет ещё князь у тиуна спрашивать, кто должен его дочь охранять. Тут всё хитрее обставлено.

— Ты что же думаешь, что сам князь в чёрном капюшоне ходит и татуировки простым дозорным делает? — догадалась Цветава.

— А если и та? Кто на него подумает? Можно с ног сбиться, но на князя не подумать. А почему ведьму в палатах не заметил никто? Там же целая дружина волхвов. А почему никто кроме нас с тобой княжну не искал?

— Если так, то недолго нам эти кафтаны носить. Положат нас скоро на погребальный костёр, а то и прикопают где-нибудь в канавке.

— Если будем ушами хлопать, обязательно так и будет, но я не собираюсь так просто дать себя убить.

— А если потравят нас? Обставят всё, будто княжну хотели извести, а мы её спасли.

— Сразу никто травить нас не будет, иначе бы не звали в палаты у всех на виду. Надо не ждать, пока нас на плаху потащат, а найти подтверждение того, что князь за изменой стоит.

— А если не найдём?

— А если не найдём, придётся бежать. Тут нам жизни уже не дадут.

— Может, у волхвов помощи попросить?

— Я не знаю кому верить, а кому нет. Разве что отче Явор нам помочь сможет, но кто нас к нему пустит? Тем более после того, как он у меня эту книгу запретную нашёл.

— Выходит, опять ждать?

— Посмотрим, что Велимир с Некрасом на подворье Акима разведают, а сами князем займёмся.

— Как бы самим в изменники не попасть.

— Поздно нам уже бояться, теперь кто первый успеет, тот и жить дальше будет.