Безымянные боги (СИ) - Жеребилов Иван - Страница 80

— Чёрный гримуар?

— Не похоже. Я не чувствую от него смрада, как от других колдовских вещей меченых. Просто книга.

— В переплёте из кожи человечьей.

— И знаки непонятные, но это всё, чем она страшна. Никакой волшбы.

— Эй вы! Долго я буду тут голодная сидеть? Немедленно принесите еды!

Раздосадованная их долгим разговором Ладослава, стояла у костра, грозно уперев руки в бока.

Пришлось прервать разговор и заняться ужином который, конечно же, княжну не устроил — окорок был слишком солёным, сыр сухим, а лук вонючим, об успевшем зачерстветь хлебе и говорить нечего, княжна его даже пробовать не стала. Вообще эти капризы непривыкшему к подобному поведению Ждану были как ножом по горлу. Не ожидал он, что княжеская дочка окажется НАСТОЛЬКО избалованной и плаксивой. Ну совсем это не вязалось с тем образом княжны, который засел у него в памяти. Эту, настоящую, хотелось скорее отхлестать крапивой так, чтобы и рта не смела раскрыть со своими глупыми капризами. Была бы его воля, он бы так и сделал, но, к сожалению, княжну и пальцем нельзя было тронуть, пока они не доберутся до Хорони, а там дальше пусть с ней родители и дворня маются.

Пленники, в отличие от княжеской дочки, проглотили свой скудный ужин, состоявший из куска хлеба с мясом и воды, кажется, даже не разжёвывая. Трудная дорога, да ещё со связанными руками вымотала бывших дозорных, даже Уйка не пытался больше угрожать или нести околесицу, просто угрюмо сидел, глядя в одну точку. Но Ждану его молчание как раз и не нужно было, так что когда Цветава, прихватив с собой княжну, ушла к ручью за водой, он вытащил кляп изо рта бывшего десятника и спросил:

— Не врал ты, что твой отец подле самого Государя сидит?

— Что уразумел, наконец, с кем связался? — оживился Уйка. — Но если на прощение надеешься, то даже и не думай. Мы тебя…

Ждан коротко ударил под дых и напомнил:

— Ты не ответил.

— Бо..ярин Гостята…Горданович… — выдавил пленный, когда сумел, наконец, вздохнуть. — В царских палатах за дворней следит.

— Большая птица. Почему в крепости вы только сейчас зашевелились? Это связано с убийством Государя?

Уйка, услышав последний вопрос, выпучил глаза будто рыба и начал хватать ртом воздух. Пришлось Ждану взять его за шиворот и хорошенько встряхнуть.

— Начинай говорить или станешь бесполезен, а бесполезный ты и даром не сдался.

— У них получилось, — пробормотал бывший десятник. — Они смогли подобраться. Наконец-то…

— У кого получилось?

— У тех, кто служит ВЕЛИКИМ БЕЗЫМЯННЫМ.

—Что за безымянные? Говори уже!

Пришлось ещё раз тряхнуть пленного, чтобы он пришёл в себя. Похоже, когда речь заходила о предмете его поклонения, Уйка совершенно терял связь с реальностью.

— Слуги ВЕЛИКИХ БЕЗЫМЯННЫХ несут знание о том, как нам надо готовиться к приходу наших повелителей.

— Я не об этом спросил.

— БЕЗЫМЯННЫЕ — это великие всемогущие существа, они старше и могущественнее богов, они крепче камня и безжалостнее Тьмы. Они древнее мира, они создали его задолго до появления здесь людей, и они возвращаются.

— Кто тебе это рассказал?

— Отец, а ему его отец. Мы много сотен лет ждали прихода слуг БЕЗЫМЯННЫХ.

— Это как-то связано со святилищем в подземелье?

— Ты видел! — обрадовался Уйка. — Ты почуял их силу?

Ждан скосил глаза на перепуганного, бледного до синевы Баташа, который безуспешно пытался отодвинуться от сошедшего с ума командира.

— Я видел чёрное солнце.

— Да! — взгляд Уйки, впервые за весь разговор засветился радостью. — Когда ОНИ пожрут всю землю, они поглотят, и жар солнца, и мы увидим, что солнце, которому мы поклонялись, которое считали самым светлым и незыблемым, на самом деле чёрно и мертво.

— Как ты собрался выжить, если эти твои безымянные сожрут всю землю?

— Они не всех будут карать. Верные получат место у их ног и новую жизнь. Бесконечную, тёмную, полную ярости и восторга.

— Значит, это твой отец подготовил нападение на Государя?

— Не знаю, — враз поскучнев пожал плечами предатель. — Он наверняка был среди тех, кто помог слугам БЕЗЫМЯННЫХ, но больше я ничего не знаю.

— В крепости есть кто-то, кто тоже верит в этих твоих безымянных?

— Я же говорю тебе, мордофиля, больше, чем ты себе представить можешь?

— И князь?

— Вот ещё! Пусть этот дурень думает, что правит и крепостью, и дружиной.

— Тогда кто?

— Скоро сам всё увидишь. Ничего тебе не скажу, я ещё хочу жить, — открестился бывший десятник.

Дальше продолжать не имело смысла. Ждан снова заткнул бывшему дозорному рот кляпом, чтобы не слушать безумного бормотания о величии и конце мира.

Как раз к этому времени вернулись от ручья Цветава и чем-то крайне недовольная Ладослава. Оказалось, что ей вздумалось искупаться, но вода оказалась слишком холодной. Недолго думая, княжна обиделась на ручей и заодно на Цветаву, которая не предупредила, что ручей холодный.

Поговорить они смогли, только когда уставшая в пути дочь князя уснула. Услышав об откровениях предателя, Цветава нахмурилась и задумалась.

— Что не так? — спросил Ждан.

— А что, если не изменников в поруб посадят, а нас с тобой? Если в крепости столько врагов, как говорит этот Уйка, туда лучше вообще не соваться.

— Я ему не верю. Думаю, он нас запугать хочет, чтобы при случае сбежать. Только я ему не позволю.

— Так-то оно так, только он ведь не один пакостил. Кто-то и ведьму княжеский терем протащил, и лиходеев нанимал, которые тебя убить пытались.

— Бес в чёрном?

— Он. И не страшны ему, ни самосветный камень, ни дозорные, ни стража княжеская. Будто призрак в крепости поселился.

— Я призраков не боюсь.

— Я тоже просто не хочу по глупости сгинуть, а ничего умного в голову не идёт.

— Но ты же не об этом думаешь?

Она кивнула.

— Думаю, что в Веже может быть то же самое. И там предупредить их некому.

— Думаешь, Твёрд не позаботился о своей крепости?

— А вдруг его и вправду убили?

— Сомневаюсь. Это он нас учил, как нечисть бить, а не мы его. Не так-то просто волхва убить, а уж такого сильного и подавно.