Безымянные боги (СИ) - Жеребилов Иван - Страница 59

— Что рассказывать-то? — по-прежнему ухмыляясь спросил молодой.

— Есть ли в страже десятник Ждан?

— Это я тебе и без сотника скажу, девка, — покачал головой пожилой. — Нету у нас таких. В Хорони пять десятков стражи, и ни одного такого десятника.

— А он тебе кто? — спросил молодой. — Жених или родственник?

— Земляки мы, — непонятно отчего смутившись, выдавила девушка. — От другого земляка привет ему принесла.

— Ты у дозорных спроси, — посоветовал пожилой стражник. — У них там главным сотник Военег, ростом тебе по пояс будет и толстый как пивной бочонок. Сразу узнаешь.

— Вот спасибо, — обрадовалась Цветава. — А как их найти, дозорных?

— Через базар пройдёшь, да мимо амбаров иди до самого конца, сразу увидишь.

— Вспомнил! — хлопнул себя по лбу молодой стражник. — Был такой десятник из дозорных. Две седмицы назад я в ночном службу нёс, а он сечу со скоморохами устроил, они его отравленным ножом и полоснули.

— Насмерть? — обмерев спросила Цветава.

— Почему насмерть? — удивился стражник. —Волхва позвали, всё чин чином. Спасли его. Я, почему запомнил — в ту ночь ещё одного из чуди прирезали, так этот Ждан, уж на что плох был, как узнал, так чуть не рыдал. Друг он ему, что ли, был или товарищ старый… а может тоже просто земляк, как ты.

— Ну, значит, верно указали, — кивнул пожилой. — Земляки твои на рану крепкие. Верно, уже оправился совсем, да гвозди кованые в узлы завязывает.

Цветава поблагодарила ещё раз стражников и пошла к базару. Всё-таки не получилось обойти шумный муравейник стороной.

Сначала она слегка растерялась от постоянного мелькания людей, тканей, всевозможных фруктов, специй, ржания лошадей и птичьих криков, от кудахтанья кур до заливистых трелей запертых в маленькие клетки жаворонков. Но длилась растерянность недолго, да и задерживаться в торговых рядах не имело никакого смысла — денег у неё всё равно не было.

Она вынырнула из людского марева, сразу увидев амбары, и решительно двинулась по пыльной улочке

Стражники оказались правы — сотника Военега она нашла сразу, причём раньше услышала, чем увидела: он распекал двоих замерших, как столбы ратников с нашивками десятников. Один десятник был человеком, второй чудью, но пучили глаза и потели они одинаково. Сам сотник был на голову ниже первого подчинённого и на четыре второго, но боялись его, похоже, и тот и другой пуще огня.

— Что такое? — спросил Военег, заметив, что подчинённые смотрят не на него, а косятся в сторону, обернулся и заметил девушку. — Кто такая?

— Дозорный Цветава из Вежи, господин сотник, — вытянувшись, доложила она.

— Понятно, — буркнул Военег. — А здесь что делаешь? Вежа в другой стороне.

Подчинённые сдавленно фыркнули, но нарвавшись на очередной яростный взгляд, снова замерли будто истуканы.

— Ищу десятника Ждана.

— Я его тоже ищу. Как найду, оборву уши и отправлю дрова на кухню колоть.

Цветава замерла, не понимая, что говорить дальше, но Военег, похоже, сам не желал недомолвок и спросил:

— Зачем он тебе.

— По личному делу, господин сотник.

— По личному, значит… — протянул Военег. — У всех тут личные дела, один я чужими занимаюсь. Так, Горыня?

— Так точно, господин сотник, — пробасил чудь.

— Верно, — продолжил сотник. — Одни, по девкам шастают десятки бросив, другие девок к себе…

— Простите, господин сотник, но я вам не девка.

Цветава увидела, что десятникам стало совсем дурно, того и гляди без чувств рухнут, а сотник отчего-то сбился и странно посмотрел на неё.

— Вон пошли! — рявкнул он на подчинённых. — И чтобы рты на замок закрыли, а то я вам их сам залеплю!

Десятников, как ведром сдуло, а враз охолонувший сотник повернулся к Цветаве.

— Прости, девица, лишнего хватил, — произнёс он. — Вины за тобой нет, то нрав мой. Ждана, значит, ищешь?

— Ищу, господин сотник.

— Разминулись вы. Утром он, как полагается, с десятком был, а сейчас десяток у волхва Здебора на занятии, так он ушёл.

— А где же мне его искать? — растерялась Цветава.

Она вдруг поняла, что слишком много впечатлений свалилось на неё за один день: выход из острога, путешествие по незнакомой крепости, базар, поиски неведомого десятника, а теперь ещё этот вспыльчивый дядька, неожиданно сменил гнев на милость.

— Сейчас узнаем, — пообещал сотник, и, набрав в лёгкие воздуха, рявкнул: — Горыня! Где ты там, шкура кобелиная!

Давешний десятник-чудь будто из-под земли вырос и пробасил:

— Я, господин сотник.

— Ждан знаешь, где живёт?

— У Сияны, вдовы Искреновой, — отчеканил десятник, будто заранее знал ответ.

— Точнее, Горыня. Я что, мысли твои блудливые читать должен?

— На северной стороне слободы, господин сотник. Там ворота с резными коньками.

— А ты откуда знаешь? — прищурился сотник

— Я это… — Горыня замялся. — Свататься к ней ходил…

— И как?

— Она меня скалкой по голове…

— Вот! — назидательно воздел палец сотник. — Вот, Горыня. Видишь? Ни одна приличная молодица за тебя замуж не хочет.

— Так точно, господин сотник! — отчеканил десятник.

— Седмица тебе на исправление. И чтобы десяток в порядок привёл!

— Будет сделано, господин сотник.

Цветава даже губу закусила, чтобы не улыбнуться, до того чудно выглядело, как маленький сотник поучает детину-десятника.

— Теперь знаешь, где искать, — повернулся Военег к девушке.

— Благодарю, господин сотник.

— Как разыщешь, возвращайся сюда. Найдём тебе место для ночёвки. Всё, свободна.

Цветава почтительно поклонилась и двинулась прочь от гневливого сотника.

К воротам с резными коньками она подошла уже под вечер, всё-таки не выдержала — снова завернула на базар и долго бродила по рядам, разглядывая диковины, стараясь не обращать внимания, как косятся на её меч. Потом почти так же долго бродила по слободе, с непривычки несколько раз сворачивая не туда. Но нужный дом разыскать сумела, толкнула калитку, та оказалась открыта, но под ноги с лаем тут же кинулась кудлатая рыжая дворняга. Цветава хотела было отпихнуть её ногой, но та на удивление ловко увернулась и продолжила облаивать незваную гостью.