Безымянные боги (СИ) - Жеребилов Иван - Страница 28

До этого момента, он даже не понимал, как сильно ждал человека от Твёрда, чтобы поскорее скинуть навалившийся на плечи груз. Пусть ничего особо ценного разузнать не удалось, но он старался и чуть головой не поплатился за любопытство, а теперь… Теперь это самой головы ему наверняка не сносить.

«Ну, это мы ещё посмотрим», — зло подумал Ждан и решительно зашагал к гридням.

***

Ещё пока шёл, по слободе заметил, что стражи прибавилось, а стоило только построиться, как всех десятников вызвал к себе Военег и хмуро глядя снизу вверх прорычал:

— Про обоз все слышали?

Десятники нестройно отозвались, большей частью положительно.

— Так, вот вам ещё новость, — зло сверкая глазами, продолжил сотник. — Сегодня ночью кто-то отравил дочь князя-воеводы. Думают, что те же, кто обозников порешил.

— Это как же так? — спросил кто-то.

— А так. Расправились с обозом день назад. А потом тишком в крепость пробрались.

— А дозоры как же? — спросил Ждан и тут же прикусил язык.

— Значит, прощёлкали дозоры, — прорычал Военег. — Вам задача: вместе с десятками обходите каждый закоулок в детинце и посаде. Кто куда пойдёт, я сейчас укажу. Вопросы?

Вопросов не было, но у Ждана в груди собрался очень нехороший холодный комок.

Как-то не вязалось это всё.

Одно дело, на дороге обоз подстеречь. Колодец отравить или в еду яду подсыпать, но на княжну покуситься… Что-то не вяжется, как ни старайся, эту мысль подальше отогнать.

Пока думал, подошла его очередь получать указания. Выслушал пояснения, кивнул и побежал исполнять.

Отроки новому делу обрадовались. Ещё бы, посад обходить, это тебе не с мешком на спине бегать и не камни поднимать. Сразу себя героями почувствовали, правда к полудню больше напоминали не великих воинов, а то ли бандитов с большой дороги, то ли кучку поднятых тёмным чародеем мертвяков — таскались по посаду, еле переставляя ноги, распахнув до пупа выданные тегиляи и сдвинув бумажные шапки далеко на затылок. Конечно же, никого они не обнаружили, но, когда их сменяли, отроки выглядели так, будто отразили целую орду нечисти.

Ждану неожиданный дозор подарил возможность хоть немного подумать о том, что делать дальше, и чем больше думал, тем больше мрачнел. Конечно, никто не спрашивал у него желания, но волхв мог бы и предупредить о том, от чего беречься, а теперь что? Может быть, отравление обоза — это просто совпадение? А отравление княжеской дочери? Но зачем кому-то её травить? Вот, тоже вопрос. Если бы кто-то хотел на князя-воеводу надавить, умыкнули бы девицу, да выкуп попросили или заставили бы плясать под свою дудку. Ради дитятка родного ещё и не на то пойдёшь. Нее-е-т! Тут что-то совсем другое, а что понять не получается, как ни старайся, будто бредёшь в тумане и не можешь в пяти шагах ничего разглядеть.

Кроме всего прочего, после убийства Томицы, он так и не продвинулся в поисках ни на шаг. С бывшими товарищами поговорить случая не выдалось, но он твёрдо решил в ближайшее время заняться этим, даже повод придумал — узнать не было ли у убитого товарища ни с кем спора или размолвки. Жужка, которая поначалу исправно следила за Акимом, куда-то запропастилась, а больше доверить слежку было некому, не самому же следить. Уж его-то не то-то среди бела дня, и в темноте видно. Никакая подготовка не поможет, тут тебе не горы, среди домов не схоронишься.

На последней мысли Ждан чуть было не подпрыгнул и не заорал от радости. Вот же олух! Как не додумался-то сразу? Шапка баенникова! Надень её, и никто не разглядит, хоть вплотную подходи. Может и получится разведать, что в доме у Акима творится? Но сначала нужно навестить Лана и Пятого.

В гридню десяток практически заполз. Отроки, разевая рот будто рыбы, повалились на лавки, не в силах стянуть зброю и удержать в руках казавшиеся пудовыми бердыши. Но долго разлёживаться Ждан им не позволил. Заставил подняться, отрядил Мокшу и ещё одного отрока, Гостяту, собрать пропитанные насквозь потом тегиляи и развесить сушиться, строго наказав, что если с доспехом что случиться, то шкуру сдерут сначала с него, а потом он спустит её с каждого отрока. Оружие так и вовсе под его присмотром потащили сдавать в оружейную, под замок.

Сказать по правде, от этих хозяйственных дел Ждан вымотался больше, нежели за всё время дозора, и когда пришла пора шагать домой, чувствовал себя окончательно вымотанным, зато не забыл купить на уже пустеющем торгу здоровенную чёрную курицу, такую злющую, что крестьянка, засовывала птицу в мешок, натянув на руку толстенную рукавицу, и не зря — курица даже в мешке не успокоилась: билась, яростно клокотала, пыталась клюнуть даже через мешковину. Ждан в ответ тряхнул мешок посильнее, курица сдавленно скрипнула и больше воевать не пробовала.

Дома он закинул мешок подальше, чтобы не дай боги Сияна не заметила, и пошёл в избу, желая только одного — рухнуть на лавку и не просыпаться дня три. Но судьба распорядилась иначе. Переступив порог, Ждан замер, довольно глупо хлопая ресницами, будто телок перед телегой.

Такого количества яств он не видел, даже когда попал за стол к князю-воеводе. Трудно было вообще вообразить, как за один день можно было столько наварить, напечь, нажарить, натомить и чего там ещё делают со снедью? Удивительно, что ножки у стола ещё не подломились — Сияна умудрилась запечь даже молочного поросёнка, а уж рыбы было никак не меньше пяти сортов, а ещё блины, расстегаи, пироги, ватрушки, кисели, каши, щедро сдобренные маслом и подливой. Соленья возвышались над столом словно горы, а в печи ещё что-то скворчало.

— Ты, чего это удумала, сестрица? — выдавил, наконец, Ждан. — Решила очередного жениха накормить до смерти?

— Скажешь тоже, — фыркнула Сияна, орудуя ухватом в раскалённых недрах печи. — Для тебя расстаралась.

Ждан почувствовал, как колени предательски подгибаются, а по спине пробежал холодный ручеёк. Если вдовушка так расстаралась, значит, случилось что-то действительно плохое. Нет, кормила она его, пожалуй, лучше, чем некоторые жёны мужей потчуют, на праздники старалась так, будто десятерых желала накормить, но, чтобы так, посреди обычного дня. Может, обокрали их или мор начался?

— Это чем же я заслужил такие почести? — севшим голосом поинтересовался он.

— А ты, что медведь ярмарочный, чтобы лакомства заслуживать? — рассмеялась Сияна. — Сам же говорил, что придёшь усталый, что беготни много, вот я и решила… Не любо тебе?

— Да, как же такое не любо? — сконфуженно пробормотал Ждан. — Благодарствую…

— А коли так, ступай, баня уже натоплена, — строго уперев руки в бока, заявила вдова.

Это заявление окончательно добило Ждана. Он не помнил ни одного случая, чтобы Сияна топила для него баню.

— Ты это… — промямлил он. — Если в прошлый раз обиделась на меня за то, что дрова не хотел колоть…

— А ну-ка, топай в баню, — не на шутку рассердилась девушка, и Ждан позорно сбежал, прихватив стопку чистого белья.