Vanitas (СИ) - Шварц Дарья - Страница 11

Предсказания, пусть и казались шуточными, часто сбывались.

«Прародитель фарси, древний дух Фэй, благоволит своим детям и приоткрывает для них завесу грядущего» — так гласит легенда из летописи. И отчасти она правдива, ведь все фарси наследуют дар прорицателя и во снах зреют своё прошлое или случайное будущее.

Послания о будущем бывают просты и понятны, как пять статэров, но чаще всего они зашифрованы. Символом, знаком, метафорой. Умение грамотно трактовать послание определяет талантливого фарси, отличает от неуча и новичка. Ведь дар даётся каждому, но не каждый способен им правильно распорядиться.

Прорицание — спорный и неоднозначный дар. Ему благоволит случай: фарси не могут по своему желанию получать конкретные видения. Потому он не шибко ценится у терринов, и порой больше мешает, чем помогает.

Но по-настоящему прославились кочевники не гаданиями, а танцами с мечами. Сочно, зрелищно, красиво. И воистину смертоносно в реальном бою.

Искусство это передавалось детишкам с малых ногтей, вот только к нему прилагалось дурацкое учение — не причини вреда ближнему. Владей силой, но не используй. Защищай, а не нападай.

Глупое, глупое, глупое учение!

Из-за него мама до последнего не бралась учить Люцию магии, пусть та и текла в её венах, была её частью, могла защитить в трудный момент. Мама боялась, что дитятко случайно применит силу во зло. Пусть лучше малышка подрастёт, поумнеет, пропитается убеждением «не убей» и только затем изучит элементарные чары.

Но момент этот так и не настал. А мама прогадала.

Они все прогадали.

В тот зимний день фарси как обычно разбили лагерь на подступах к сельскому городку. Расставили шатры, пестрые торговые тенты, выложили товары, сколотили сцены, сложили большие костры, настроили гитары и отгладили пёстрые наряды. Все готовилась к очередному ярморочному торжеству на ближайшую тройку дней.

Детишки беззаботно играли в салочки, махали деревянными кинжалами. Родители с улыбками наблюдали за ними и, беспечно болтая с друзьями, разгружали караваны.

Ничто не предвещало беды.

Пусть слухи о мировой войне и доходили до кочевников, никто из них всерьез не думал, что однажды напасть коснётся их мирного племени.

Они явились на второй день.

Со стороны города, в ночи, в самый разгар веселья.

Дюжина чёрных всадников во главе с Магнусом Ванитасом. От обычных селян их отличали разве что крепкие кони, да добротная сталь, надежно скрытая под плащами.

Никто не ждал от них беды. Лишь староста клана — Астрит Сальватор, мать Люции, была непривычно напряжена и тиха. К полуночи она внезапно попросила всех покинуть её шатер и не беспокоить, когда явятся «гости».

Известие встрепенуло полукровок и фарси, но они, зная о даре госпожи, без пререканий собрали вещи, яства, карты, игры и инструменты да разбрелись по другим шатрам.

Только маленькая Люция не послушалась маму, и как закончилось главное представление — Танец мечей — у центрального костра, она проследила за подозрительными странниками, так похожими на разбойников, и юркой тенью скользнула в палатку с чёрного хода. Спряталась за ширмой с красивой шёлковой вышивкой и накрылась лоскутным покрывалом.

Лучше бы она этого не делала.

Астрид, седовласая кудрявая красавица с загорелой кожей и острыми ушами, восседала в центре палатки на пёстром ковре и не двигалась, не моргала, как умеют чистокровные террины. Даже когда ткань шатра поднялась и запустила холод зимней ночи, что поколебал тонкие одежды, локоны, висюльки на золотых браслетах, женщина не шелохнулась.

Прежде Люция никогда не видела мать такой. Опасной, натянутой, словно тетива перед выстрелом, и по-звериному красивой.

Вошли трое. Двое мужчин с кирпичными физиономиями встали у входа, а тот что посредине, Магнус Ванитас, скинул с головы капюшон и поклонился. Поздоровался и перешёл к сути…

«Ваше искусство меча поразило меня, — неспешно произнёс он, расхаживая по палатке и разглядывая вещи на стенах, под потолком, на подушках, коврах и столах. Мечи, кинжалы, портупеи, рожки для питья, черепки птиц и мелких зверей, глиняная посуда, горшочки, сушёные травы, платья, туники, шаровары. Бронза, серебро, золото, камни, кристаллы. — Признаться, до меня доходили слухи о вашем мастерстве, и вот сегодня я убедился в нём лично».

Он щёлкнул пятками, замерев напротив Астрид. Заложил руки за спину, смерил её внимательным взором. В нём смешался мужской интерес и какое-то снисходительное любопытство высшего существа к низшему.

«Что вам здесь нужно?» — резко спросила женщина, и только дрогнувший подбородок выдал её волнение.

«Вы же слышали о войне? — всё тем же степенным и глубоким тоном ответил он. — Я король Северных земель, наследник деймонов — Магнус Ванитас из Ригеля. Присоединяйтесь к моей армии. За подвиги ратные я осыплю вас златом, серебром и сталью. Бархатом и шелком, землями и титулами. Что угодно. Все мои воины получат достойную плату за пролитую кровь и преданность».

Астрид посмотрела на гостя, в его жуткие багровые глаза с узким змеиным зрачком. Тоненькая, маленькая, с двумя рваными шрамами на обнажённых лопатках. Тростинка по сравнению с ним.

Подумала и ответила:

«Нет. Мы мирное племя. Мы против войны, убийств и насилия. И никогда не поддержим ни одну из сторон».

Тишина повисла страшная. Леденящая.

Ванитас шумно выдохнул, и, показалось, из носа его вырвались клубы горячего дыма, хотя в шатре было тепло.

«Либо вы со мной, либо против меня, — объявил он, отворачиваясь к выходу. — Решайтесь. Я дам вам время. Моя армия завтра в полдень пройдёт по этим землям, и в нашу новую встречу я желаю услышать положительный ответ».

И он ушёл со своими громилами.

И вернулся в назначенный час.

Только Люции в тот день не оказалось на стоянке каравана.

А когда она пришла…

Обожжённые тела.

Кровь.

Пепелище.

Ужас.

И маленькая девочка, цепляясь пальцами за сажу и грязный снег, кусая губы до крови и захлёбываясь в рыданиях, поклялась отомстить.

Каково же было её изумление, когда она, волей забытых богов (не иначе!), через несколько лет скитаний по — теперь уже — империи Ригель попала в вожделенный столичный замок в Полярисе. И в замке том, чуть позже, сам Магнус определил её во Двор к своему сыночку. Во Двор изучающий и практикующий «Танец меча».

«Танец» её истреблённого клана!

И обучал придворных Далеона и самого принца… кузнец. Не фарси. Не террин и не полукровка. Простой смертный, который долгие годы путешествовал с прорицателями и ковал для них оружие.

Его обучили «танцу». У фарси принято обучать ему новых членов клана, если они того желают и разделяют их миролюбивые убеждения.

Бернар Шоу желал и разделял. И когда смерть в лице Магнуса нагрянула в их поселение, Бернара не убили только потому, что он — человек, талантливый кузнец и последний, кто владел тайным боевым искусством фарси не будучи им.

Магнус предпочёл истребить весь вид терринов-прорицателей, но не смертоносный «Танец меча».

Ужасное существо. Кровожадное.

Однажды Люция положит ему конец.

Интересно, как исказиться лицо Магнуса, когда он узнает, что пригрел под боком ненавистного врага? Дал кров, обучил наукам, выучил терринской жестокости и сам позволил последней фарси практиковать боевое мастерство её клана.

Он пожалеет о каждом миге.

Он пожалеет о своём опрометчивом поступке.

— Ты сдохнешь, Магнус Ванитас, — прошипела Люц и одним яростным ударом тонкого меча срубила соломенному манекену голову.

Бошка глухо ударилась оземь, просыпала песок. Ветер зашелестел в траве и кронах, где-то вспорхнули ночные птицы. Люция отбросила со лба взмокшие пряди и посмотрела в глубокое тёмное небо, усыпанное яркими звездами.

Говорят, они — души предков. И все смертные и бессмертные однажды пополнят их небесные ряды. И будут наблюдают с вышины за бренным миром.