Vanitas (СИ) - Шварц Дарья - Страница 103

Только неправильный какой-то. Слишком монструозный, ничего не осталось от человека. Он больше походил на магического зверя, низшего — террина с зачатками сознания, а не полноценно-разумного.

Деймон-химера.

Он выдохнул сизый дым, опалив серной вонью. И распахнул огромные кровавые очи. Чёрный зрачок сузился в змеиную линию, заметив Люцию с товарищами. Перекинулся на Далеона, а точнее — на венец в его руках, и запульсировал, как бешеный.

Деймон взревел так, что стены и потолок заходили ходуном, и Люц с досадой признала, что разум Нестор всё же утратил. Остались именно что — зачатки. Последняя идея, ставшая одержимостью.

Не террин перед ними, а дикое животное. Безумное, опасное и злое.

И оно хочет Венец Предков.

— Бежим! — скомандовала Люция и дернула Далеона в сторону, уводя из-под атаки. Зубы, способные перекусить быка пополам, клацнули в опасной близости

Изабель завизжала, и все окончательно вышли из ступора. Рванули к выходу. Неповоротливое чудовище с яростным рыком двинулась следом, сшибая огромными крыльями и хвостом стены и потолок зала. Камни и крошево брызгали во все стороны.

— Ему нужен Венец! — крикнула Люция на бегу и обратилась к принцу: — Не дай до него добраться!

— Знаю!

— В стороны! — рявкнул Виктор.

Вовремя.

Тварь вынесла лбом дверь с косяком и проломила лапой часть стены. Камни грохнули, ветер и пыль взметнулись к... небу, теперь уже к небу.

Все бросились в рассыпную кроме Далеона и Люц: они рванули вперед, становясь приманкой, и повели химеру за собой, как собачку за куском сочного мяса. Только мясо бегающее. Пока живое. И очень шустрое, когда напугано.

А напуганы они с принцем были не по-детски.

Они неслись по узкому коридору, постепенно спускаясь вниз; за спиной, как карточный домик, складывался донжон. С грохотом и перестуком камней падала крыша, рушились стены, пол дрожал.

Грузное тело, лапы и крылья деймона сносили всё на своём пути. От яростного рёва закладывало уши, и сердце ухало в пятки — зато, как бежалось! Тело лезвием рассекает воздух, в мышцах небывалая лёгкость. А как чудно стимулируют клацающие у пятой точки челюсти, ух!..

Вдруг каменная кладка под туфлями Люции вспучилась. Фарси потеряла равновесие и полетела назад, прямо в разверзшуюся пропасть, что ощерилась острыми сколами кирпичей и стекла. Жизнь не успела промелькнуть перед глазами, как Далеон схватил её за запястье и выдернул из объятий смерти, поддерживая телекинезом.

Пасть твари устремилась к ним, напарники рыбкой нырнули в перекат и косой удар лапы проломил наружную стену. Песок и ветер ударили сбоку. Тварь заворчала и неосторожно махнула крылом, и часть несущей конструкции с треском надломилась и с грохотом повалилась на головы.

Принц и фарси, держась за руки, помчались дальше, пол проваливался прямо под ступнями, и желудок сжимался, когда подошва ступала в пустоту.

Далеон взмахнул рукой с Венцом, как дирижёр палочкой, и кирпичи взметнулись, волной поднырнули под ноги и едва не сбили.

Люц чертыхнулась и колко глянула на принца. Он был бледен, по вискам струился пот, а синие глаза лихорадочно блестели и метались по сторонам. Пальцы, и без того занятые регалией, продолжали задавать магии векторы движения.

«Да у него же проблемы с контролем сил!» — вспомнила девушка. Магия шестого сбоила: то гасла, то выплескивалась на эмоциях, и держать такое в узде очень сложно. Почти невозможно. И то, что творил принц сейчас, — сравнимо подвигу.

Ведь нужна концентрация мысли, вызов источника, намеренье и прочая магическая чепуха, которой Люция овладела в основном лишь в теории и то не полностью.

Заклятие срывалось — Далеон встряхивал кистью и начинал снова. Росчерк. Осечка. Росчерк. Росчерк. Осечка. Росчерк, ещё и ещё. Сведённые к переносице брови, гуляющие по скулам желваки, сомкнутые в линию губы. Он совсем не походил на себя обычного.

И ведь старался спасти жизни им обоим…

Щелчок челюстей над макушкой вырвал Люцию из размышлений. Впереди показались крутые ступеньки, опоясывающие всю башню.

Фарси грязно выругалась, так что даже Далеон отвлёкся от своего нелёгкого занятия и сделал страшные глаза.

Химера зацепилась когтями за стены, оттолкнулась и прыгнула, ввинчиваясь штопором в узкий коридор и, разумеется, разрушая его под свои габариты. Пасть раскрылась навстречу Венцу с рукой принца на закуску, шестой ловко кувыркнулся, швырнув корону Люции.

— Лови!

Она едва успела.

Чудище взревело и ударило башкой в фарси, она инстинктивно отскочила, споткнулась и упала, рассекая колени. Кусок стены выбило наружу, и душа Люц упала в пятки от мысли, что, ещё немного, и на месте здания могла оказаться она.

Башню снова опасно тряхнуло.

Бывшие враги переглянулись и продолжили забег. Кирпичи сыпались вниз, отстукивая глухое стаккато по бронированной чешуе деймона-химеры и грозя проломить черепа полукровке и террину.

— Так не пойдёт! — задыхаясь от бега, выдала Люция. Лестница приближалась, а у неё перед глазами от усталости плясали мушки, и в лёгких разгорался пожар. — Мы уничтожим замок. Надо выкурить тварь наружу, туда, где удобно сражаться, и дать бой!

— Такую тварь нельзя отпускать на волю, — согласился Далеон.

Задумались на миг.

— Главный Полигон! — выдали одновременно.

Люция криво усмехнулась.

— Не добегу… Ещё… немного и… я просто упаду… замертво.

Лестница уже в паре локтей и от вида её подкашиваются ноги, и темнеет в глазах.

Может и правда стоит сдаться? Пусть её проглотит чудовище? Зачем сражаться? Зачем страдать? Её месть не исполнена и, вероятно, уже никогда не исполнится. А что ждет её за неисполнение нерушимой клятвы, одним богам известно…

Магический крестик напомнил о себе жжением, но прежде, чем боль усилилась, Далеон с улыбкой выдал:

— У меня есть план!

Схватился ладонью за венец, и теперь они с Люцией держали его вместе. А тварь уже дышала им в затылок и сверкала жадными красными зенками в сторону артефакта.

— Только держись крепче!

Далеон взмахнул свободной рукой и с видимым усилием сжал пальцы в кулак, словно натянул невидимые струны. И всё переменилось. Показалось — земля задрожала и накренилась, или башня, или пол. Да, пол. Люция испугалась, что донжон, таки, падает и скоро похоронит их, и всех выживших, под обломками. Только Нестор в облике безумного чудища останется.

Но падала Люция. А точнее скользила подошвами с крутой горки, в которую превратились ступени лестницы. И превращались по ходу их с Далеоном скатывания.

Когда Люц осознала это — вцепилась в венец обеими руками, как в родного, а принц истерично расхохотался. Он вообще, кажется, ничего не боялся, в особенности потерять равновесие и полететь кубарем вниз, ломая шею.

Ах, точно, взрослого террина не убить переломом шеи!

Следом с рёвом ярости и ненависти, вбиваясь в склон когтями и шипами, бежал химер. Он не отставал, выбрасывал вперед морду и щелкал пастью в опасной близости от короны. Но и Люция с Далеоном не лыком шиты: продолжая опасный спуск, они дергали венцом то вверх, то вниз, то в сторону, менялись местами, кружились и пригибались под ударами, не давая твари защёлкнуть на артефакте зубы.

Скользкие подошвы накалялись от трения, грозясь стереться в ноль, это тревожило девушку, но выход показался совсем близко.

Белый свет из прохода уже маячил перед глазами, ноздри улавливали свежий ветерок с нотками осеннего тления, прохлада ласкала разгоряченную кожу, когда впереди с грохотом обвалился потолок и часть стены с колоннами, за ними серпом устремился шипастый хвост твари. Люц вскрикнула, Делеон издал какой-то булькающий хрип и в последний момент судорожно взмахнул кистью.

Они пушечным ядром воспарили в воздух.

Дыхание перехватило, желудок подпрыгнул к горлу. Предрассветные сумерки ослепили после мрачных и давящих коридоров донжона; порыв сырого ветра обдал пышущее жаром тело и на миг выдул из головы все тревоги.