Однажды в Мидлшире - Эпштейн Дарья - Страница 8

– Замок Диглби, – ответил строгий голос.

– Привет, Джон, это Виктор. Как дела?

– Виктор, рад слышать. – Голос потеплел. – Ну… Скажем так, лучше, чем могло бы быть. Но вряд ли лорд в ближайшее время сможет выйти на прогулку.

– О. Очень жаль. Передай ему от меня пожелания скорейшего выздоровления.

– Непременно. Думаю, через некоторое время ты сможешь сказать ему это лично. Он спрашивал о тебе и собирается пригласить тебя в замок, как только будет в состоянии.

– Буду очень рад! Но вот что, Джон. Не знаешь ли ты кого-нибудь, кто может наладить систему отопления? Здесь просто Арктика.

Джон усмехнулся в трубку.

– Знать-то знаю, да толку от этого ноль. Паровой котел в доме Михлича – это легенда. Кажется, в деревне не осталось ни одного мастера, кто бы его не чинил. Котел проклят.

Виктор замялся с ответом. После истории с лесовиком он не мог понять, шутит Джон или нет. Джон рассмеялся:

– По крайней мере, они так говорят. Погоди, я, кажется, сообразил, кому можно позвонить. Ты сегодня дома? Я договорюсь.

– Конечно, дома. Я в него вмерз, – ответил Виктор и добавил: – Спасибо, Джон.

Виктор положил трубку и вернулся в гостиную. Итак, работать невозможно, прибирать больше нечего, готовить еду не нужно – холодильник забит готовыми обедами, которые только разогреть. Книги и фильмы? Ведь снова придется сидеть на месте.

По дому внезапно пронесся сквозняк. Что-то упало. Виктор обернулся на звук и увидел ручку, которая скатилась…

…с каминной полки.

Выкрашенный в белый цвет и вычерненный изнутри камин казался просто мертвым элементом декора. В спальне у Виктора была его уменьшенная версия, превращенная в бар. В бывшую топку вмонтировали деревянный шкафчик с резной дверцей и трубу, конечно же, заложили. А этот камин, хоть и не использовался, выглядел… как камин. Интересно, а что, если…

Виктор встал перед ним на колени и просунул голову в черную пасть.

Его губы растянулись в довольной улыбке.

Дверной звонок прозвучал как гром. Виктор вздрогнул. Он лежал на одеяле перед горящим камином, в руках у него была ручка, а перед ним – блокнот. Секунду назад Виктору было восемь и он продирался через лес, спасаясь от темного лесного духа.

Снова позвонили. Виктор рассеянно поднялся и пошел открывать.

За дверью оказалась совсем молоденькая и очень хорошенькая девушка.

– Добрый день! Мастера вызывали?

– А? Д-да.

Виктор уставился на посетительницу. Она была в плотной зимней куртке цвета хаки и кокетливом розовом берете. Куртка была заляпана маслом. В руках у девушки была брезентовая сумка, из которой торчал разводной ключ.

– Я Анна-Лиза. Показывайте пациента.

Все еще недоумевая, Виктор проводил ее в подвал. Она остановилась на последней ступеньке и радостно огляделась:

– Ну да, все, как дедуля рассказывал!

Потом прошла прямо к котлу и похлопала его по железному боку:

– Ну привет, монстр. Будем тебя лечить.

Девушка сняла берет, подколола великолепные каштановые волосы и принялась раскладывать инструменты. Виктор наблюдал за этим, как за священнодейством. Почему-то он все ждал, когда из брезентовой сумки появятся свечи, благовония и ритуальный нож. Но вот Анна-Лиза скользнула по нему взглядом и вспомнила о его существовании.

– О. Не беспокойтесь, дальше я разберусь, – сказала она.

Виктору ничего не осталось, как вернуться наверх. Он снова взялся за ручку, но превратиться в мальчика больше не получалось. Почему-то вместо букв рука вывела тонкий девичий профиль. Виктор задумался и дорисовал венок из полевых цветов. Потом подумал еще и превратил несколько цветков в шипы, а к губам добавил хищные складки. Вот так лучше. Он начал писать «Анна-Лиза», но переделал на «Мирабель». И у Мирабель есть маленький сводный брат восьми лет, а значит, лесному духу не поздоровится…

– Я закончила!

Мирабель, то есть Анна-Лиза, появилась из подвала, как замасленный дух хороших новостей. Виктор поднялся с одеяла. Он как раз поставил последнюю точку.

– Проверяйте, – сказала девушка.

Виктор переключил термостат и приложил ладонь к радиатору. Радиатор постепенно нагревался.

– Анна-Лиза, вы – чародейка! – изрек Виктор.

Девушка пожала плечами:

– Обычно да, но в данном случае я скорее некромант. Вы знаете, что эту модель сняли с производства шесть лет назад? Ошибка конструкции. Про электрику я вообще молчу, там можно только нецензурно. По моим подсчетам, он проработает еще месяц-полтора. Так что я настоятельно рекомендую вам подыскать замену. Если хотите, напишу несколько вариантов.

Не особенно задумываясь, Виктор протянул ей свой блокнот. Анна-Лиза раскрыла его точно на рисунке. Он покраснел. Девушка улыбнулась.

– Очень красиво, – сказала она.

Потом невозмутимо долистала до чистой страницы и что-то быстро записала довольно корявым, но читаемым почерком.

– Вот. Три модели. Выбирайте. Есть более новые, но эти – самые надежные.

Она посмотрела Виктору за спину, туда, где догорал камин.

– Знаете, паровое отопление – это, конечно, удобно и современно. Но вот это, – она указала на камин, – это что-то более настоящее, вам так не кажется?..

Когда Анна-Лиза ушла, Виктор еще некоторое время смотрел ей вслед из окна гостиной. Улица, седая от первого снега, была пустынна. Начиналась вьюга, и ветер, лениво разминаясь, играл каштановыми волосами под розовым беретом. Что-то грустное было в этой девушке. Что?

Он заварил себе чай, выключил отопление и снова сел к камину, теперь с ноутбуком. Нужно было перепечатать и разослать новый рассказ по журналам. Конечно же, под псевдонимом.

Анна-Лиза решила пойти пешком. До мастерской было не так далеко, чтобы устать, и достаточно далеко, чтобы поразмышлять. Она знала, что у Ричарда сегодня выходной, а значит, он, скорее всего, будет ждать ее там. Он принесет цветы, или новую книгу, или занятную историю о том, что произошло с ним сегодня в студии. И они вместе пойдут куда-нибудь перекусить, а дедушка будет с одобрением смотреть ей вслед. И от этого взгляда ей снова станет стыдно.

Потому что она не любила Ричарда. Сама не могла понять почему. Он был умным, ярким, с ним было весело и интересно, он был хорош собой именно таким образом, как ей нравилось, и когда они оставались наедине в темноте ее спальни, у них все отлично получалось. Мама сказала бы, что он идеален. Мама сказала бы, что пора остановиться. Впрочем, мама начала говорить об этом – не вслух, но взглядами, черточками у рта, жестами – еще на четвертом парне Анны-Лизы. В ее представлении заводить романы каждые четыре месяца было перебором. Да, у нее красивая дочь и ей не стоит брать первого попавшегося, но… может, уже хватит, Энни? Что соседи скажут?

Соседи молчали. Анна-Лиза в свои двадцать три была отличным ремонтником, способным оживлять почти усопшую технику, и перед ними встал выбор – либо не сплетничать о ней, либо раскошеливаться на новую.

Соседи молчали, но… Все те же взгляды, черточки у рта и жесты. Все то, что может без слов выразить – хватит, Анна-Лиза. Держись подальше от наших сыновей. Как будто она им навязывалась!

Расшалившийся ветер швырнул ей за шиворот пригоршню снежинок. Анна-Лиза вздрогнула и подняла воротник. Вьюга усиливалась, и снег, еще минуту назад так красиво и медленно летящий с небес, постепенно превращался в неприятную белую пелену. Может быть, все же стоило сесть в автобус?

Девушка повернула к реке. Ветер там был сильнее, зато дорога сокращалась минут на десять. Анна-Лиза прикрыла глаза ладонью и медленно пошла вдоль берега.

– Несправедливо! Это несправедливо!

Тонкий девичий голос сливался с ветром, и Анна-Лиза сперва подумала, что ей показалось. Но потом она увидела ее. Девушка в длинном черном платье, без куртки, без шапки, стояла на мосту, перегнувшись через перила, и смотрела на реку. Ее волосы, длинные и темные, развевались за спиной, как будто плыли по воде, а не по ветру. Широкая, промокшая от снега юбка облепила ноги и плескалась позади траурным шлейфом. Анна-Лиза застыла на месте.