"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович - Страница 1264

— Ну так повод же есть.

— А то что у меня на первом курсе вар Хатен — не повод? Или ле Труэль? Или эта девочка-вундеркид, тринадцатилетняя Амира? И еще семнадцать юношей и девушек, не менее значимых и важных? Мне тут де Майр вообще на эксперимент намекала, мол такая отличная возможность ее выкладки проверить… Как с цепи сорвались. Девушка как девушка, такая же студентка, как и все остальные. Со своими нуждами — но у кого их нет? Надо вот ждать чего-то вот эдакого. Что у всех, других дел нет, кроме как Переход обсуждать?

Анна фыркнула. Кто-то, меньше знавший Авор, мог сказать что она скорее ученый, мало чем интересующийся кроме своих теорий и вламага, чем педагог или руководитель факультета. И был бы совершенно неправ.

— Дела есть, просто интереснее обсуждать то, с чем редко сталкиваешься, и только. Естественный закон для психики, — произнесла де Валей успокаивающе. Айвор если из себя выйдет, то потом остывать долго будет. Да и проклянуть может, и такое бывало, характер у декана практиков был весьма взрывным. — Все думают — чего ждать, как реагировать. Строят теории. У вас-то на факультете со времен прошлого Пришедшего большая часть педсостава сменилась, никто не знает что делать пока. Да и у нас тоже интерес есть, вот и судачат. Ничего, поговорят и успокоятся. И про Амиру говорят, и про Хатена, и про остальных. С самого зачисления, просто ты это не застала, пока ездила в Кафац. А тут — свежие новости. И, насчет эмпирики и теорий, — Анна посерьёзнела. — Я уверена, что Вар Вранн попробует свои выкладки подтвердить без всякого разрешения от тебя. Законы он знает, но собственное желание никто не отменял. Еще и будет потом в очередной статье себя героем, спасшим мир от очередного Прорыва преподносить.

— Пусть попробует. Ладно, ты лучше скажи — как там дела у Тиль?

— Аспирантка твоя? — Анна помнила девушку, по личной просьбе Айвор переведенную под научное руководство де Трана. — Да отлично, у нее прям чутье на оптимизацию плетений, работает споро, почти все дописала.

— Вот и хорошо. У нас ей явно тесно было.

— Слушай, — Анна прищурилась, — ты не хочешь рассказать, как там в Кафаце с толковыми ритуологами? Мне тут пришло предложение об одном интересном совместном исследовании…

Взгляд Айвор просветлел. Не так давно завершенная командировка, несмотря ни на что, вышла продуктивной, и подарила пару отличных идей, которые сначала стоило проверить теоретически. И для этого нужна была Анна.

Стоит ли говорить, что покинула дом подруги декан прикладников незадолго до рассвета, зато с целым ворохом пергаментов со схемами и вычислениями. Это, определенно, была продуктивная беседа.

Глава 4. Слова написанные и книги прочитанные ч.1

Следующий день для Альбы начался рано. Во снах теперь помимо приближающегося джипа и шума дождя мелькала мужская фигура с пронзительными темными глазами. На удивление она не могла вспомнить черты лица незнакомца. Память на лица, впрочем, у Альбы вообще была не самая лучшая. Во сне мужчина просто был, и от этого становилось жутко. Попасть на любимую поляну не удалось, сколько она не ворочалась в постели, так что она решила не тратить время попусту, а до открытия библиотеки позаниматься тем, чем советовал заняться седовласый маг — правописанием.

И это оказалась правильным решением. Альба чудом не запачкала чернилами стол, не один раз порвав пергамент. Алфавит написать не удавалось — рука замирала на «Щ». Интересно, в этом мире просто меньше букв? Или что-то еще? Но, тем не менее, решив написать связный рассказ о себе наподобие тех, что она писала на парах по английскому дома, Альба уже не сумела сладить с рукой. В какой-то момент захотелось просто сесть, зарыдать и ничего не делать, и после пятнадцати, наверное, попыток, она почти так и поступила. Почти. Остатки мыслей в голове собрались в единую картину. Позавчера она ведь бумаги заполнила… Да, неряшливо, но вполне успешно. По крайней мере, переписывать ее не заставили, пусть это и была какая-то важная грамота.

Получилось? Получилось. И еще раз получится. Значит, сможет написать не только имя и фамилию. Понять бы, что теперь не так…

О магии Альба ничего не знала, по крайней мере, ни знала ничего правдивого, но о том, что такое речь и письмо знала чуть больше. Если оставить в сторону невероятность того факта, что она вообще могла говорить и понимать местных без специального обучения их языку, то выходит, что этот самый «Переход» каким-то образом изменил ассоциации в ее голове. Да и проректор именно так говорил. Поэтому голова, видимо, и побаливала — вчера и позавчера сильнее, сегодня — слабее. Да и маг предупреждал, что ей будет трудно долго говорить и все в этом духе.

Хорошо. Допустим, дело действительно в изменении нейронных связей. Так-то у местных свой язык, своя история, и наверняка для других жителей этого мира должность седовласого де Кресси не звучала как «проректор», и главу университета наверняка не ректором называли. Ну только если тут римлян не было и латыни, конечно… Так что, получается, магия одарила ее чем-то вроде синхронного перевода, когда именно значение слова играло ключевую роль. Если в ее мире тот, кто занимается делами студентов и подчиняется напрямую главе учебного заведения, зовется «проректор по воспитательной работе», то она так и воспринимала название аналогичной должности здесь. Смысл был главным. Интересно, а если потрогать какую-то выбитую или вышитую надпись — ощущения изменятся? Ведь сами буквы-то здесь начертались наверняка не так, как ее родные… Ладно, неважно.

Итак, значит главное — смысл. И с письмом должно быть точно так же, вот только этот навык сложнее. Когда проректор предложил ей заполнить анкету, Альба была настолько испуганна и шокирована, что не думала, заполняя бумагу, о том, что делает. Сказали писать — она написала.

Альба поднялась из-за стола, отодвинув скрипящий стул, и потянулась. Она не выспалась, очень хотела выпить кофе или чего-то подобного и поесть. Часы… Она выругалась про себя. Про часы она и забыла вчера. Ну да ладно, придумает что-нибудь. Да и все равно денег осталось немного. Все равно судя по только начинающему входить в свои права рассвету за окном еще было весьма и весьма рано чтобы думать о еде и питье. Но можно было разобраться с письмом.

Итак, она смогла написать и имя, и место рождения, и подписи ставить тоже смогла. Смогла же? Значит сможет написать и что-то другое.

Альба размяла руку.

Письмо — мышечная память, так? И если ей сейчас ничего не удалось сделать… Может быть проблема в том, что годы письма на родном языке пока не полностью растворились под новыми движениями, которые появились совсем недавно? Если мозг помнит одно, а рука — другое, то, разумеется, ничего не выйдет кроме напряжения.

Когда она писала в пергаменте седовласого, то ни о чем вообще особо не думала, слишком все странным казалось. Значит проблема именно в сознательных ассоциациях, мышечная память новая есть.

Надо попробовать вспомнить то ощущение. Но не думать оказалось сложно. Очень сложно. Альбе не удавалась заглушить поток мыслей, хотя на родине она и пыталась иногда практиковать медитации, но все равно отвлекалась.

В какой-то момент она уже решила, что продуктивнее пойти в столовою, а потом поискать в местных книгах что-нибудь нужное про этот Переход, благо вчерашний поход в город и вывески показали, что с чтением проблем не было, как в голову пришла идея. Если не удается от мыслей избавиться — то надо попробовать на них сосредоточиться. Удалось же ей в прошлую ночь сосредоточиться на поляне, так? Можно и сейчас попробовать. А рука пусть пишет…

Альба начала прокручивать в голове не отдельные даже слова — а целые предложения, словно представляя происходившее вчера. Вот они с Сигурн пропускают дилижанс. Вот она видит ровные черепичные крыши, темный замок и летающий квартал. Вот они идут по каменной мостовой под цоканье копыт. Вот Альба вдыхает ни с чем не сравнимый аромат свежего хлеба в таверне…