"Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чейзер Артем - Страница 1377

— Кто это сделал? — проскрежетал Карадор.

— Лорд Лоредар…

— Я хочу его видеть.

— Можно пройти здесь…

Вскочив, наемник бросился к завалам из рухнувших перекрытий. Ни у одного эльфа не хватило бы сил, чтобы в одиночку сдвинуть эти глыбы с места, но для нежити-драура разобрать завал оказалось плевым делом. Не прошло и пяти минут, как балки и обломки лестницы были отодвинуты, и глазам всех предстала самая обычная дверь.

— Она в-ведет через кладовые на п-первый этаж основного замка, — объяснил Фрозинтар, последним движением снимая дверь с петель и прислоняя к стене. — Я п-покажу, где его спальня…

— Нет, — послышался тот же чужой голос. Карадор с явным усилием встал на ноги, держа лорда Калливара на руках. — Сначала дядя.

Уже добравшись до норы, в которую нырнула добыча, тварь разочарованно зашипела сквозь стиснутые челюсти. Дичь успела улизнуть!.. Впрочем, проход был достаточно широк, а она слишком голодна, чтобы отправляться на поиски другой жертвы.

Добравшись до спальни жены, Лаотор робко постучался в дверь:

— Дорогая, к тебе можно?

В комнате царили тишина и темнота. Только тонкий полумесяц косился в высокое витражное окно, и его лучи дробились на ниточки, переливаясь всеми оттенками голубого и золотистого. На подушках смутно белело лицо молодой женщины. Она лежала, вытянувшись, слегка приподняв подбородок, прямая и неподвижная.

— Дорогая… Каллирель? — Лаотор сделал несколько шагов. — Я пришел, чтобы пожелать тебе спокойной ночи и…

Остановившись, он сверху вниз посмотрел на жену. Эльф любил эту женщину несмотря ни на что. Грусть мешалась в его душе со щемящей нежностью и тоской. Она принадлежала ему, но была так же недоступна, как если бы обитала на другой стороне земли. Вернее, ему принадлежало только ее тело, а душа блуждала в каких-то нездешних потемках.

— Дорогая, я тут кое-что тебе принес, — вспомнив о кубке в руках, снова заговорил Лаотор. Он чувствовал, что жена не спит — она часто лежала вот так с закрытыми глазами, находясь между сном и явью. — Это сварил тебе мой отец. Он считает, что напиток поможет. Ты должна его выпить!

Каллирель никак не отреагировала на слова мужа — ей было все равно. Но дело надо было сделать. Сделай то, что должен! Лаотор наклонился, одной рукой приподнял голову жены за затылок, а другой поднес к ее неподвижным губам кубок.

Но когда он наклонился, желудок внезапно скрутило такой болью, что юноша попятился, выронил кубок и схватился за живот. Ему показалось, что во внутренности вонзилась раскаленная игла. Нет, не игла! Целый вертел, на котором его поджаривали, как фазана!

Шатаясь и почти ничего не видя от скрутившей его острой боли, Лаотор отшатнулся от постели жены. К горлу подкатила тошнота, юноша едва успел упасть на колени, слепо нашарить ночной горшок.

В спальне было довольно темно, но он заметил, что содержимое его желудка имеет какой-то странный ярко-фиолетовый цвет. Что он такое мог съесть или выпить?

Впрочем, ответ тут же пришел сам собой, и от одной мысли об этом холодный пот выступил у Лаотора на висках, а желудок скрутил новый спазм рвоты. Выпить! Именно что выпить! Буквально несколько минут назад он выпил настойку, которую принес ему отец. Настойку, в которой содержалось что-то еще, кроме обычного зелья от бессонницы.

У Лаотора имелся редкий дар. Он не просто был слаб в магии — у него выработалось что-то вроде иммунитета к колдовству. Любого человека или эльфа можно заколдовать, но только не тех, у кого есть врожденное неприятие чужих чар. К сожалению, его приемный отец сам слишком мало разбирался в тайных науках, чтобы распознать в наследнике эту уникальную особенность, а дочь, Видящая, слишком редко навещала юношу, чтобы успеть все выяснить. Его родные просто смирились с тем, что наследник громкого имени и титула — обычный бездарь, как и большая часть мужчин-эльфов.

Сам же Лаотор давно подозревал за собой нечто подобное — отец пытался учить его магии, но, еще будучи подростком, он заметил, что как-то странно реагирует на колдовство. Чтобы отец еще больше не разочаровался в сыне (еще бы, эльф с аллергией на магию!), Лаотор начал успешно притворяться тупицей.

Но сегодня эта особенность спасла ему жизнь.

Даже две жизни.

Когда приступы тошноты прекратились и организм избавился от отравы, Лаотор выпрямился. От ночного горшка разило такой вонью, что теперь уже любой распознал бы в его содержимом яд. Вытерев ладонью рот, юноша посмотрел на распростертую на постели женщину. К его удивлению, Каллирель открыла глаза и повернула голову, глядя на него. Ну еще бы! Не каждый день увидишь, как здорового крепкого мужчину выворачивает наизнанку от обычной настойки.

А Лаотор почувствовал страх. Лишь он мог ощутить враждебные чары и яд, замешанный в напитке. Если бы не эта его особенность, Каллирели досталась бы ее порция, и молодая женщина скончалась бы. Может быть, и не сразу, но это предрешило бы конец. И страшно подумать — кубок с отравой ему дал родной отец! Он что, решил разом избавиться от сына и невестки? Но зачем?

Думать об этом было некогда. Бежать к отцу с криком: «Я все знаю!» — означало бы раскрыть себя. Советник догадается, что Лаотор не так-то прост. Если он хотел убить сына, он сделает это в любом случае, но уже без магии, которую юноша почувствует заранее. И Каллирель, оставшись без защиты, протянет недолго.

Решение пришло мгновенно. Схватив с лавки одежду, Лаотор бросился к жене:

— Вставай и одевайся!

— Что? — Она попыталась сопротивляться, но юноша за руку выволок жену из постели. — Зачем?

— Мы уходим!

— Что? — в ее глазах промелькнула искра интереса. — Куда?

— Еще не знаю, но оставаться тут я больше не намерен. А ты идешь со мной!

Не слушая слабых возражений жены, Лаотор набросил на нее верхнее платье и за руку потащил прочь.

Вещи собирали в страшной спешке, стараясь не шуметь и не тревожить слуг, чтобы никто не догадался, что задумал молодой лорд. Еще не зная, куда бежать и что делать, Лаотор уже твердо решил, что в поместье-столице не останется. Но куда податься, дабы избежать преследований отца? А не все ли равно?

Напоследок прихватив на кухне пару караваев хлеба, мешочек сушеных фруктов, кое-какие приправы и наполнив флягу вином, Лаотор, ведя за руку жену, решительно направился к одной из калиток, дабы без помех ускользнуть в ночь.

В замке Наместника Калливара царила такая полная тишина, что нарочно хотелось топать ногами и громко разговаривать, несмотря на позднее время. Карадор, собственно, так и поступал — он прошел по коридорам и лестницам, таща дядю на руках, сопя, пыхтя и ворча себе под нос, причем такие слова, что Седона примерно на середине его монолога побагровела и демонстративно стала держаться поближе к молчаливому Фрозинтару, столь же демонстративно заткнув уши пальцами.

Добравшись до дядиной спальни, упарившийся Карадор пинком распахнул дверь, бегом преодолел последние шаги, как мешок, свалил лорда Калливара поперек постели, и, пока Келлегор торопливо скидывал плащ и закатывал рукава туники, шагнув к двери, выглянул в коридор:

— Эй! Есть кто живой? Поубиваю на фиг, если никто не отзовется!

— Ты бы еще добавил: «Приходите со своим гробом!» — фыркнул Кутх. — Мы тут всех, наверное, распугали!

— А мне плевать! Я замотался, как не знаю кто, и злой, как бешеный гоблин!.. Ну, чего застряли? Охоту на вас открывать, что ли?.. — снова заорал он в коридор. — Считаю до трех, «два» уже было!

Седона рванулась было к бесчувственному лорду Калливару, но ее обхватил сзади за плечи Фрозинтар, привлекая к себе.

— Пусти, — дернулась девушка.

— Погоди. — Хриплый голос обжег ухо. — Постой… Помоги мне.

Драур стиснул девушку в объятиях, склонился над нею и коснулся губами энергетической точки на ее затылке.

— Что? — не поняла та.

— Не бойся. Все будет хорошо.