"Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чейзер Артем - Страница 1128

— Может быть, «махрот-та»? — переспросил купец. — «В Эздре продадим за хорошую цену…» — вот что это означает.

— Что такое Эздра?

— Эмират на берегу Глиняного Моря. Это в нескольких неделях пути на юго-восток. А что случилось?

— Только что на базаре похитили девушку, и, думаю, ее могут переправить в Эздру, чтобы там продать, — объяснил Брехт. — Если я правильно запомнил слова…

— Э, — купец распустил губы в улыбке, — здесь такое бывает. Поэтому родители никогда не отпускают своих дочерей из дому одних. Бросаться на выручку всем попавшим в беду девушкам…

— Это его сестра, — не моргнув глазом, соврал Брехт, кивая на Льора. — И моя жена.

Ой! — пискнул кто-то мысленно.

— Кто-нибудь из купцов идет в сторону Эздры? — не обращая внимания на хлынувшие в голову эмоции, поинтересовался Брехт.

— Да почтенный Локай, кажется, и идет, — припомнил купец. — Погонит на продажу лошадей и повезет еще кое-какие товары. Он стоит вон там, с краю!

Схватив Льора, Брехт потащил юного эльфа в указанном направлении, но, когда они уже поравнялись с загонами, тот вдруг с криком кинулся вперед, вырываясь из рук орка:

— Брехт, ты только посмотри!

— Стой! Парень, куда? Убьет! — заорали погонщики и слуги на смеси языков, но Льор змейкой протиснулся между выставленных локтей и рук и одним прыжком сиганул в загон, откуда несколько вспотевших, злых и усталых пастухов пытались выгнать жеребца. Тот метался, как ураган, сопротивляясь любым попыткам обуздать себя.

В три этажа, по отцу и матери помянув добрым словом всех эльфов вообще и одно ушастое недоразумение в частности, Брехт с быстрого шага перешел на бег и уже приготовился прыгать в загон, с риском для жизни спасать мальчишку, когда глазам его и всех собравшихся предстало удивительное зрелище. Болтая ногами и вереща так, что в ушах звенело, Льор повис на шее чалого жеребца, прижимаясь к нему, как к старому другу. И вредный коняга, вместо того чтобы откусить мальчишке наглые ручонки, лишь переминался с ноги на ногу и со страдальческой миной закатывал глаза, терпеливо ожидая, пока тот навизжится.

— Вылезай оттуда, недомерок! — гаркнул орк.

— Брехт, — Льор одарил его через плечо счастливой улыбкой, — ты что, не узнаешь? Это же он! Милый, — юноша с восторгом принялся целовать конскую морду, — как ты нас нашел? Брехт, это же наш конь!

Жеребец повернул голову, исподлобья смерив орка оценивающим взглядом, и Брехт впервые в жизни ощутил желание куда-нибудь спрятаться, пока не наваляли. Но это был тот самый чалый жеребец, который, как он думал, навсегда сгинул в горах.

— Ты!

«Я», — нехорошо прищурился конь.

— Эй! Эй! — Богато одетый человек протолкнулся поближе. — Это твой мальчишка?

— Да, — кивнул Брехт. — И лошадь тоже типа моя.

«И пусть кто-нибудь попробует в этом усомниться!» — жеребец поверх Льоровой макушки обвел зрителей многообещающим взглядом.

— Уф! — Человек вытер пот со лба. — Нашлась на этого зверя управа! Я уж хотел его забить…

— А я хотел найти хозяина этого места, почтенного Локая, — перебил его Брехт, — и наняться в охранники.

— Мое имя — Локай ап-Онна, — представился человек, окидывая орка оценивающим и словно раздевающим взглядом. Увиденное ему явно понравилось. — Три золотых — аванс и еще семь на месте.

— Устроит, — не торгуясь, кивнул орк. — Когда выезжаете?

— Послезавтра.

Брехт подавил вздох, но вслух ничего не сказал.

Сначала, когда на нее напали, Сорка растерялась. Потом, когда ее связали и бросили на подводу, испугалась. Прошло несколько долгих томительных минут, наполненных страхом за свою жизнь, во время которых девушка не переставала ругать себя на все лады за беспечность. Дура она была, что не послушалась Брехта! А теперь и маму не нашла, и сама потерялась… Что же с нею будет?

Будущее рисовалось ей в самых мрачных красках. Сорка уже поняла, что стала жертвой охотников на людей. Во многих странах рабство было отменено — на бумаге. То есть по закону запрещалось покупать и продавать людей, но никому не запрещалось владеть людьми-рабами и тем более нелюдями. То есть на рабских рынках людей продавали из-под полы или выводили на помост под видом наемной рабочей силы. Девушку могли оформить как невесту, несовершеннолетних детей — как сирот, нуждающихся в опеке добрых и состоятельных людей. На западе рабство становилось цивилизованным — рабов покупали где-то, а на место привозили уже «готовыми», и большинство из них именовалось просто домашней прислугой. Но здесь, на востоке, все иначе. И Сорке предстояло на своей шкуре узнать это.

Она чуть не закричала от неожиданности, когда услышала мысли Брехта: «Пожалуйста, сделай так, чтобы я мог прочесть твои мысли!» Ну конечно, как она могла забыть! Брехт, милый, надежный, сильный Брехт… Он не оставит ее! Девушка, как могла, дословно пересказала одну из врезавшихся в память фраз и с тех пор не выпускала орка из внимания ни на миг. Когда он сказал, что Сорка является его женой, девушка почувствовала себя настолько счастливой, что полностью успокоилась насчет своей судьбы. Брехт любит ее. Сам того не подозревая, он только что в этом признался! А это значит, что они непременно будут вместе. Надо лишь немного подождать.

…Неожиданно защелкали кнуты, послышались гортанные восклицания, фырканье и мычание ездовых быков, скрип колес, и повозка, на которой она лежала, пришла в движение.

Брехт! — мысленно позвала девушка. — Меня куда-то увозят!

Не беспокойся, — через некоторое время пришел ответ. — Я тебя найду!

Степь ложилась под копыта коней. Торговый караван растянулся почти на целую лигу — кроме почтенного Локая тут были еще два торговца, которым было с ним по пути. Две дюжины повозок, влекомые ездовыми быками, два десятка пустынных бактров — Брехт до этого даже на картинках не видел таких горбатых зверей — и десяток мулов, навьюченных тюками с товарами, а также большой табун лошадей. Племенные кобылы были связаны на длинный повод по десять голов, и за каждый десяток отвечал конюх. Жеребцов вели на привязи поодиночке, чтобы не передрались и не попортили товар. И всю эту прорву людей, лошадей и товаров охраняли полторы сотни наемников, которые растянулись двумя длинными цепочками по обе стороны от каравана. В основном это были люди, но попадались и квартероны-орки, и даже несколько полукровок. Брехт среди них был единственным чистокровным орком — горцем-гурхом, и как-то так получилось, что он, не сделав для этого ничего, стал считаться одним из вождей разношерстного сброда наемников. Во всяком случае, вожаки отрядов приняли его в свой круг, а почтенный Локай общался с ним так же часто, как со своим первым помощником.

Сейчас Брехт ехал во главе каравана рядом с купцом. Вернее, это чалый жеребец решил, что он будет шагать тут, а не глотать поднявшуюся на дороге пыль. Орку оставалось лишь покрепче держаться за гриву, чтобы никто не догадался, что для непобедимого воина — а орков, как выяснилось, прекрасно знали и на востоке, правда, под другим именем, — самым страшным испытанием является именно верховая езда. И что лучше сразиться с пятью-шестью противниками, чем весь день притворяться, что трястись на конской спине — привычное дело.

Собственно, караванной дороги, как таковой, не было. Просто в этом месте степь была утоптана до твердости камня, на котором не прорастет ни одна травинка. На восток караваны ходили редко — раз в месяц, а то и реже, — и обычно несколько купцов собирались вместе безопасности ради. Караван не спеша полз от одного оазиса к другому — на равных расстояниях для удобства путников были устроены колодцы. Возле них и теплилась жизнь. Обычно там находилось небольшое селение, состоящее из нескольких грубых хижин и участков возделанной земли. Большая часть остальной степи была пустынна, и лишь птицы и звери нарушали ее покой. Поблизости от Тира, правда, попадались загородные поместья местной знати, но на третий день пути последнее из них осталось позади, а на пятый — исчезли и небольшие фермы и деревеньки. Попадались лишь поселения возле колодцев.