(Не) Пара для генерала драконов (СИ) - Ладная Валентина - Страница 5

Я задрожала... всем телом, заставляя даже одеяло вторить моим движениям и тоже мелко трястись.

Оно не могло мне дать необходимого тепла. У меня зуб на зуб не попадал, настолько стало холодно.

Отказываясь принимать правду, я тряслась и махала головой, как истукан... Нет... только не это... истинность же это навсегда!

Но меня не оставили в покое. Отец схватил за одеяло, вытрясая из меня признание.

— Кто он?

Моя голова на тонкой длинной шее болталась туда-сюда, извергая из глубин приступ паники.

— Ты сейчас ей голову открутишь. Дай ей сказать.

Мать достучалась до отца, он прекратил свои пытки.

Я упала на подушку, унимая учащенное дыхание и рвотные позывы. Наконец мне удалось справиться с чувствами, и я, еле-еле ворочая во рту языком, просипела:

— Отец, я... я... я не видела его раньше.

— Что значит не видела?

— Ты же сам не разрешаешь мне пользоваться «Вестником».

«Вестник» — местная газета, где собирались сплетни про всех холостяков, про их похождения и помолвки с предстоящими свадьбами. Ровно до этого дня меня совсем не интересовала светская жизнь. Я не видела в этом смысла.

И как получается — зря.

— СЕЙЧАС, — звонко крикнула сестра, кружась как волчок на месте, и выбежала из спальни.

Я не знала, куда себя деть.

Отец, мать... они осуждающе буравили взглядами, ища на моем лице подвох. Но я оправдываться точно не собиралась. Гордо, очень надеясь, не знаю на что, отвернулась от них к окну, собираясь не поддаваться еще большему отчаянию.

Сестра прибежала через несколько минут, размахивая в руках последним «Вестником».

— Это последний выпуск. Здесь он точно будет. Хотя, может, тебе не повезло и истинность случилась с женатым драконом.

Сестра говорила это так безразлично. Так обыденно. А я от этой мысли похолодела, чувствуя легкое головокружение.

Пожалуйста, боги, услышьте меня. Пусть он будет свободен. Я не переживу такого позора.

Сестра запрыгнула на кровать, на весу листая хрустящие, пахнущие чернилами страницы.

Секунда, две…

В воздухе застыло напряжение...

Первым не выдержал отец:

— Главное, чтобы это был кто-то не ниже маркиза. Это же такая удача.

Его голос звучал радостно и как-то гордо, я, шокированная, взглянула в его глаза, в которых горел неподдельный интерес к моей персоне. Как же быстро сменились его эмоции. Буквально несколько секунд назад он рвал и метал, а теперь...

Он ждал, все ждали.

Мама толкнула отца в бок, тот зашипел и удивленно на нее посмотрел:

— Мне кажется, дорогой, что это лишь начало наших бед.

Отец лишь отмахнулся.

— Мы можем потребовать выкуп.

От этих слов я вздрогнула.

Отец всего лишь хочет меня выгодно продать, прикрываясь неожиданной истинностью.

Наблюдая за ловкими пальцами сестры, я молилась про себя, чтобы моим истинным оказался дракон попроще.

Сердце замедлило ход...

И она остановилась на одном из разворотов, где какая-то корреспондент анонсировала будущий бал дебютанток и потенциальных женихов…

Фотографии запестрели у меня перед глазами, я тужилась всматриваться в красивые, холеные лица, пока не остановилась на одной из них.

Видимо, у меня на лице отразилось столько эмоций, что все, кто находился в спальне, нетерпеливо наклонились, смотря на объект моего интереса. И в унисон со мной вскрикнули, когда до них, да и до меня наконец дошло, с кем я, никчемная серая, посмела закрепить истинность!

Глава 6

Узкий коридор возле глухо запертых дверей, ведущих в императорскую приемную, внушал жуткий страх. Эти темные давящие на плечи стены с толстыми портьерами на противоположных окнах и множество портретов, с которых на меня смотрел наш император.

Бр-р!

Его пробирающий строгий взгляд проникал под корку мозга, призывал сознаться во всех своих грехах, даже тех, которые не совершала.

Да, я трусила.

Очень.

От волнения стоять смирно совсем не получалось, поэтому я нервно ходила туда и обратно, считая шаги от одного края до другого.

Семьдесят четыре.

Вот уже час прошел с момента, когда отца пригласили в приемную. А меня оставили здесь одну.

— Главное, не наделай больших глупостей, чем в прошлый раз. У меня не хватит сил и нервов отмывать твою и без того потрепанную репутацию.

Отец шипел, больно раня словами, но я видела в его глазах неподдельный интерес и азарт.

Журил он меня скорее по привычке, а в мыслях уже подсчитывал выгоду от проснувшейся так кстати для него истинности.

И впервые мне было совершенно все равно.

Что думал отец, что скажет мать.

ВСЕ РАВНО!

На кону МОЯ судьба.

И я хотела, нет, не так, я жаждала поскорее поставить точку в этом вопросе. В вопросе, в котором мое желание, мое мнение никто не спросит.

Уже не спросили и переиграли.

И это родные и близкие.

А противостоять императору...

Утром, когда пришел ответ на просьбу отца, я категорически отказалась ехать.

О-о-о!

Мое упрямство восприняли бурно, не ожидая от меня сопротивления.

Родители сначала замолчали, ошарашенно переваривая сказанные ровным ледяным голосом слова, а потом взорвались, бурно негодуя в мой скромный адрес.

— Ты понимаешь, что нас всех подставишь. Императору не отказывают!

Мать грозной фурией летала возле моей кровати, стараясь если не словом, так своей фигурой сломать мою волю.

Но я, несмотря на слабость в теле, как никогда была тверда в принятом решении.

— Поедет как миленькая. Что удумала! Иначе вон из дома и поминай как звали.

Отец кричал, извергая на меня яд из угроз и упреков. Но я давно перестала воспринимать его слова всерьез.

Он довольно часто использовал привычный для меня способ запугивания.

Я все так же жила в его доме. Пускай плохо. В беспросветном одиночестве, в тяготеющей надо мной атмосфере нелюбви.

У меня имелась своя небольшая комната и вкусная еда...

Я никогда не жаловалась и ничего не просила.

Больше не просила. Зная наверняка, что не только откажут, еще и обругают вдобавок.

У меня выработался иммунитет, а взрослея, научилась распознавать и их слабые стороны.

Мать, например, сильно боялась упасть в глазах общественности.

Хотя, казалось, куда еще ниже.

Обнищалый род На’йло, пускай и с выдающейся родословной.

И причиной бедности, которая с каждым годом все сильнее отражалась на нашей семье, был и оставался отец. Заядлый игрок, спустивший все наследство, погрязший в долгах и кредитах.

А еще я...

Мама чуть руки на себя не наложила, когда сразу после моего рождения во мне проявилась «серая магия».

В нас любой кому не лень тыкал пальцем. О нас сплетничали и писали в светских хрониках.

Пережив несмываемый позор, она замкнулась в себе, не уделяя мне особого внимания. Ее совершенно не интересовало, что со мной не хотят общаться сверстники. Их придирки и тумаки на общих праздниках, где юные драконы творили что хотели, оставляли синяки и ссадины на моем теле.

А если я смела ей жаловаться, она еще больше злилась, упрекая и ненавидя меня всем сердцем.

Слава всем богам, родилась сестра, и мне стало не нужно сопровождать родителей на ненавистные для меня мероприятия.

Мое место заняла сестра. Черная драконица.

И меня оставили в покое.

И вот сегодня, когда я наотрез отказалась ехать на прием к императору, они словно впервые меня увидели.

На их лицах я читала безграничное удивление и растерянность...

Я даже, казалось, слышала, что они думали:

«Но не силком же ее волочить во дворец!»

Да, я не уступала. Вцепившись в полы все того же одеяла, категорически отказывалась ехать.

И все потому что...

Боялась снова встретиться с ним. С тем, кто волею судеб стал моим истинным...

Нет! Еще раз нет!

Так уж получилось, что я ни разу не видела его воочию. Даже портрет не рассматривала.