Найди сердце королевы - Фэя Моран - Страница 21

– Эй, ну не напоминай, а! Твой парень еле оставил меня в живых и почти уже успокоился.

– Не успокоился, – холодно исправляет его Гай. – Ты лишь отсрочил неизбежное.

Нейт цокает языком, возвращаясь на кухню и хватая вилку. Отсюда вижу, что на столе лежит аппетитный ростбиф, от которого в воздух поднимается пар, а с поверхности стекает мясной сок. У меня текут слюнки. Видно, аппетит решил вернуться.

– Откуда? – спрашиваю я, подходя к столу.

– Что, нравится? – ухмыляется Зайд. Потом показывает мне обе свои ладони, покрытые разноцветными татуировками. – Приготовил этими охуенными руками. Они не только пиздато управляются с кисками, но и ещё неплохо готовят.

– Зайд, – прикрикивает Гай. – Ещё одно подобное слово, и ты вылетишь отсюда.

Я явно свыкаюсь с мыслью о том, что речь Зайда не ограничивается простыми повседневными словами, а постоянно смешивается с самыми грязными выражениями, которые только могут быть мной услышаны. Поэтому внимание на подобное уже не обращаю: гораздо удивительней для меня тот факт, что лежащий в большой плоской тарелке, прикрытой стеклянным клошем, ростбиф приготовлен именно им.

Сажусь на стул, готовясь приступить к трапезе.

– Держи. – Нейт открывает крышку, отрезает кусок мяса и кладёт в чистую тарелку передо мной. – Буду тебе служить верой и правдой, пока ты не перестанешь обижаться из-за того, что я натворил. Ведь я каюсь! Искренне каюсь! Почти как согрешивший монах перед господом богом.

– Отстань, Нейт, – отмахиваюсь я. – Я больше на тебя не обижаюсь.

У него загораются глаза, и это вызывает у меня неожиданную улыбку.

– Что? Правда?

– Да, – киваю я. – Так что хватит подлизываться.

Он вдруг по-дружески обнимает меня за шею, подойдя сзади, и от неожиданности я чуть не роняю вилку из рук.

– Отлично, – отстраняясь от меня, выговаривает Нейт и садится на своё место. – Я уж думал, придётся ползать на коленях до скончания веков.

Отойдя от изумления, я всё же крепче хватаю столовый прибор, вонзаю его в кусочек мяса и отправляю в рот. Он почти тает во рту. Язык ярко ощущает каждую использованную при готовке специю и пряность. Я прикрываю глаза, не сдержавшись от восхищённого стона.

– Это безумно вкусно, Зайд, – говорю я. – Очень.

– Кто бы сомневался, – отвечает мне он, жуя свою порцию.

И стоит лишь снова посмотреть вперёд, как мои глаза встречаются со взглядом Гая, сидящим передо мной. Он к своей еде не притронулся.

– Почему ты не ешь? – спрашиваю я, удивляясь своему интересу к его персоне.

– Он не ест всё подряд, – отвечает Нейт с набитым ртом. – Следит за калориями, белками и ещё за чем-то там. Я в этом не шарю.

– Каталина, просто ешь, – приказывает мне Гай, недовольно глядя на то, как я на секунду отложила вилку.

– Может, перестанешь говорить со мной, как с собачкой?

Гай вздыхает, но не отвечает мне.

Я смотрю в свою тарелку, а потом на отражение в стеклянном стакане. Почему-то разглядываю свои волосы, которые вдруг подталкивают меня к интересной мысли.

Но прежде чем начать её развивать, решаю всё-таки прикинуться смиренной. Главное, не переусердствовать, иначе велик риск вызвать подозрения и излишнее к себе внимание.

Я продолжаю трапезу, глотаю один кусочек мяса за другим, стараясь покончить с едой как можно скорее. Боковым зрением замечаю, что на меня пялятся все за столом.

– Бедняжка, умирала с голоду походу, – говорит Нейт с тихим смешком.

– Блядь, Лина, главное, вилку не проглоти, – усмехается Зайд.

Я игнорирую их, но проигнорировать внимательный взгляда Гая, сидящего передо мной, оказывается в миллион раз сложней. Не знаю, что у него сейчас в голове и о чём он думает, смотря на меня в этот момент.

И не уверена, хочу ли вообще знать.

Покончив с мясом, вилку со стуком опускаю на тарелку и вытираю рот салфеткой.

– Почему бы вам просто не отдать меня тем ирландцам, с помощью которых папа с мамой хотели меня защитить?

Мой вопрос застаёт парней врасплох. Они переглядываются, во взглядах читается недоумение и в какой-то степени насмешка. По крайней мере, у некоторых из них.

– Поздно, – фыркает Зайд. – Тебе надо было думать об этом раньше. Когда эти лепреконы[4] только заявились к вам.

Гай жестом велит ему заткнуться, а потом встаёт со своего места. Я начинаю вжиматься в стул под его пристальным взглядом.

– Ты согласна выйти замуж за Логана Гелдофа, от которого яростно убегала в тот вечер, только чтобы не иметь со мной дела?

– Я просто хочу домой.

Ненавижу свой дрогнувший голос.

Не знаю, понимает ли Гай… в состоянии ли он понять, что я не такая, как он? Что мне не приходилось никогда ранее сталкиваться с такими серьёзными вещами, как желание каких-то там преступников меня убить. Что я просто девочка, жившая в розовом мире.

Он понимает. Он сам успел обвинить меня в этом. Прямо в тот момент, как привёл в лесной домик. Но боюсь, Гай не до конца осознаёт, в каком состоянии мне приходится сейчас пребывать. Едва ли такой жестокий человек способен посочувствовать.

– Твои родители отказались от этой сделки не только потому, что их девочка закатила истерику, – говорит он, ясно указывая на моё поведение в тот день. – Всё дело в том, что Гелдофы хотели, чтобы твой отец взамен вернулся обратно.

– Блядь, Гай, она вообще не смыслит во всей этой мутной теме, – недовольно вскидывает руки Зайд. – Может, лучше не будем забивать ей мозги? От неё требуется только одно сейчас – сидеть тихо и молчать в тряпочку.

Гай бросает на него предостерегающий взгляд.

– Может, мне самому решать, что от неё требуется?

– Хуёвая затея – рассказывать ей то, что явно ей не понадобится.

Нейт решает внести свою лепту в разговор:

– Чувак, хоть я и редко когда бываю солидарен с этим придурком, но тут он прав. Лина и без того сейчас… как бы… ну, не в себе. Излишняя информация будет… вот именно что излишней.

– А кто рассказал ей правду о её отце? – примечает ошибку друга Гай, настроив слова Нейта против него самого. – Я ведь велел тебе молчать.

Тот виновато кивает, признав оплошность.

Они беседуют так, словно меня здесь нет.

– Что я ещё должна знать? – подаю голос, полный недовольства, решив применить хоть какое-то «нападение», а не смиренно сидеть, как они того и желают. – Так значит, когда у папы был выбор – вернуться в преступный мир или нет, – он выбрал второе.

– Получается, он хороший человек, но плохой отец, Каталина, верно? – многозначительно выдаёт Гай, словно издеваясь надо мной ещё больше. – Он предпочёл отказаться от такой жертвы, хотя она действительно подарила бы тебе безопасность. Гелдофы – очень могущественная семья, поэтому мы с ними не тягаемся.

В глазах у меня снова собираются слёзы. Жалкие напоминания о том, как я уязвима, глупа и слаба. И потеряна. Мне сложно оставаться в здравом уме при подобных обстоятельствах, поэтому слёзы будто выступают защитной реакцией. И у меня от этого трещит голова.

Гай, увидев моё состояние, отворачивается, а потом говорит:

– Пожалуйста, только не плачь передо мной.

Я вижу, как Нейт тычет локтем в ребро Зайда, на что-то намекая. Тот закатывает глаза, и вместе они, встав и что-то пробубнив нам, исчезают из комнаты, намереваясь, видимо, дать нам поговорить.

Я встаю и подхожу к Гаю, хотя всё ещё побаиваюсь физического контакта с ним, который может последовать за этим.

– Почему? – Я шмыгаю носом и дрожащими руками вытираю слёзы. – Почему это мне не плакать перед тобой? Ты, наверное, привык к такому, да? Видеть беспомощных людей, которых собрался уничтожить.

– Я не собираюсь тебя уничтожать, – отвечает он, не глядя на меня. – Напротив.

Мне кажется, он хочет ещё что-то добавить, но нарочно себя останавливает. И тогда я преодолеваю свою боязнь и хватаю его за руку, вызвав у него сильное удивление, при котором Гай неосознанно всё-таки поворачивает голову в мою сторону и в растерянности смотрит на свою руку, которую я сжимаю ладонью. У него всегда холодная кожа, будто он весь состоит изо льда. И в какой-то степени это имеет смысл.