Последний пазл - Кларк Имоджен - Страница 8

– О, чудесно! – выдавила она. – Вы здесь давно?

– Приехала в пятницу на две недели. Буду сидеть на соках, – прозвучало со значением.

Сесили понятия не имела, что это значит. Наверное, непонимание отразилось у нее на лице.

– Вместо еды, – уточнила женщина. – Жаль, конечно, ведь здесь не еда, а объедение. Но ничего не поделаешь… – Она похлопала себя по животу, заколебавшемуся, как желе. Сесили чуть не стошнило.

– Понимаю, – сказала она. – Трудно, наверное? Трудно не есть? – Она не представляла, как это – сидеть на одних соках. Не иначе, это вредно.

– Терпимо, – ответила женщина. – Можно привыкнуть. Как говорится, без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Сбросить вес не так-то просто, – она усмехнулась. – Меня зовут Сью.

– А меня Сесили.

Она продолжала следить за довольно бессвязной беседой соседок, улыбаясь и изображая интерес, но почти не пытаясь вставить словечко. Солнце быстро садилось, превращаясь в огненный шар на оранжево-розовом фоне. С террасы можно было увидеть, как оно касается воды на горизонте, как на морской ряби ширится золотой треугольник света. Когда девочки были маленькими, Сесили говорила им, что если прислушаться, то можно услышать, как шипит солнце, погружаясь в воду. Она гордилась духовной связью со своими детьми, пусть они уже выросли и завели собственных детей.

Потом Сесили стала думать о Нормане: как он там один в их доме в Харрогейте, справляется ли? Наверняка все еще ломает голову над своим пазлом, а в девять вечера сядет смотреть сериал. Она знала, что он тоже думает о ней. Завтра, когда будет, что сообщить, она ему позвонит.

Ровно в восемь женщины дружно встали и заученно двинулись в ресторан. Сесили проголодалась до боли в желудке, поэтому рада была последовать за остальными.

В зале с высоким потолком были накрыты четыре длинных стола с блюдами, полными аппетитной еды, посередине. Сесили отошла от группы с террасы и нашла себе место в другой компании на случай, если в ней появится знакомое лицо. Никто не возражал, и вскоре она уже лакомилась вкуснейшими яствами. Женщина в микроавтобусе не обманула: Сесили редко пробовала такую вкуснятину.

Она накладывала себе уже вторую тарелку, когда рядом с ней выросла София с бумагами в руках.

– Мне надо убегать, Сесили, мы все обсудим завтра. Вот это вам: анкета о состоянии здоровья и программа на неделю. Все классы расположены на крытой террасе у бассейна. Приходите за пять минут до начала. Никто никого не заставляет, можете заниматься так много или так мало, как вам захочется.

Сесили взяла у нее бумаги.

– Спасибо, София.

– Да, еще вот это, – спохватилась София, отдала ей запечатанный конверт, на котором было напечатано «Миссис С. Найтингейл», и не сразу отвела взгляд, как будто давала понять, что письмо очень важное. Сесили стало не по себе – все съеденное, пускай небывало вкусное, превратилось у нее внутри в камень.

– Спасибо… – выдавила она.

– Не за что. Увидимся завтра утром. Хорошего вам вечера и крепкого ночного сна!

Сесили кивнула. Если письмо было от Марни, то ей была гарантирована бессонная ночь.

9

Сесили кое-как досидела до конца ужина, чувствуя, что конверт с письмом прожигает в ее сумочке дыру. Ей очень хотелось броситься к себе в номер и вскрыть конверт, но она заставляла себя сидеть, полумертвая от любопытства и одновременно от страха.

На вежливую беседу у нее не хватало сил – оставалось делать вид, что она слушает болтовню соседок по столу, время от времени кивать, улыбаться и помалкивать. Она могла думать только о письме, все время вспоминалось значительное выражение лица Софии, когда та передавала его ей. Как расшифровать это выражение?

Не иначе, в конверте новое послание от Марни. Другого разумного объяснения не могло быть, и от одной этой мысли у Сесили кружилась голова, она перестала замечать происходящее вокруг, как будто кто-то выключил звук. Она украдкой оглядела своих соседок. Вдруг Марни – одна из них? Большинство были слишком молоды, двое, наоборот, староваты, а остальные? Оставалось только гадать, хотя она не чувствовала даже подобия связи ни с кем из них. А ведь должна была бы!

Она долго сидела неподвижно, пока не набралась сил, чтобы шелохнуться.

Со столов убрали посуду, и женщины стали кучками расходиться: некоторые выходили наружу, чтобы насладиться вечерним теплом, некоторые наливали себе травяной чай и брели с чашками к удобным креслам в вестибюле. Всех их объединяло чувство товарищества, общности, хотя большинство, похоже, познакомились только здесь. За столиками террасы раздавался смех, смеялся и кто-то невидимый в темноте. У Сесили мелькнула мысль, что если она постарается, заговорит с кем-нибудь еще, то без труда присоединится к какой-нибудь из компаний. Ведь можно было бы максимально использовать этот незапланированный вояж, махнув рукой на связанную с ним неопределенность.

Но у нее не было желания делать это. Она прилетела сюда с одной-единственной целью, все остальное было всего лишь шумовыми помехами. Она извинилась, сославшись на усталость после перелета, что было отчасти правдой, и постаралась незаметно исчезнуть.

У себя в комнате она распахнула окно и впустила внутрь теплый вечерний воздух. Небо потемнело, море казалось теперь огромной черной дырой, поглощающей все вокруг. Странная картина: куда ни глянь – темнота без мерцания уличных огней… Лишь кое-где вдали теплились желтые точки; она решила, что это рыбацкие лодки – они протыкали водную гладь и как будто намекали на глубинный свет, не более того. Она уже собиралась закрыть окно, чтобы уберечься от ночных насекомых, но в бескрайней темной пустоте было что-то успокаивающее.

Она села на край кровати и опять достала из сумочки конверт. Сердце так сильно забилось, что она испугалась, что здесь, в Греции, вдали от дома, у нее может случиться сердечный приступ. Она отбросила эту мысль как глупую, но пожалела, что рядом нет Нормана. Он бы взял ее за руки и держал, пока они не перестанут дрожать, пока она не будет готова открыть конверт и еще раз прочесть письмо. Но Норман был далеко. Она решила отправиться в путешествие одна, и теперь ей придется мириться с его отсутствием. Так правильнее. Полвека назад, когда все это началось, она тоже была одна-одинешенька.

Руки потянулись к конверту: что там внутри? Конверт явно был больше своего содержимого: в центре лежало что-то плотнее, чем лист бумаги. Открытка? Дальше ждать она не могла. Осторожно отклеив клапан, она запустила в конверт пальцы и нащупала глянец фотографии, больше ничего. Письма не оказалось, только фото. Сесили испытала разочарование. Но на что она надеялась? Она убеждала себя, что не питает никаких надежд, но, как теперь выяснилось, это был самообман.

Она извлекла фото на свет. Оно было перевернуто вверх ногами, пришлось взять его правильно. Изображение заставило ее вздрогнуть, даже ахнуть. Оно было простое, без лишних деталей: односпальная кровать под белым стеганым покрывалом, на ней коробка размером с обувную, обклеенная обойной бумагой с желтыми розочками, отставшей на уголках. Розочки выцвели, но коробка, учитывая ее возраст, хорошо сохранилась. Сесили в любом случае ее узнала бы.

– О… – прошептала она, слезы наполнили ее глаза и побежали по щекам. Она издала стон, плечи задрожали, и она разрыдалась – бурно, до боли в мышцах. Она крепко вцепилась в фотографию, словно благодаря этому та коробка могла оказаться у нее в руках.

Сесили не знала, как долго она плакала. В конце концов слезы иссякли, она повалилась на бок, как была, в одежде, и натянула на себя простыню.

Это наверняка ОНА. Получив письмо, Сесили рассталась с последними сомнениями, а фотография послужила лишним доказательством. На ней была та самая коробка, которую Сесили приготовила пятьдесят лет назад. Она вспомнила, как долго готовилась ее украсить, как выбирала подходящие картинки, как аккуратно вырезала их, прежде чем наклеить. Давно забытые воспоминания разом нахлынули с потрясающей отчетливостью, как будто она хранила их в надежном месте как раз для этого случая.