(Не)нужная истинная, или Хозяйка боевой академии (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 4

Когда на часах было без четверти шесть, начали собираться и преподаватели. Джеррит быстрым шагом покинул столовую и сел за отдельный стол для наставников, где сразу же принялся рассказывать темноволосому любителю голубцов о своей работе на кухне. Пришли и дамы: госпожа Винкельман и две барышни в воздушных платьях почти по столичной моде. Выглядели они настоящими принцессами, нежными и легкими, но я решила не обольщаться.

Мотыльки не преподают в академиях боевой магии.

Пришел и ректор, читая какие-то бумаги на ходу. Когда он сел, то домовые энергично растерли лапки и бросились подавать еду.

Я смотрела во все глаза. Мартин раскрыл бумажный конверт с едой, задумчиво посмотрел на рыбу: хоть бы он не решил, что я как-то собралась подгадить ему!

Но ректор взял вилку и принялся за еду. Отламывал нежные кусочки рыбы, ел неторопливо и спокойно, но ничем не показывал, что терпеть не может рыбу!

Может, это как раз Джеррит решил меня как-то поддеть? Но домовые бы не стали врать.

Кажется, ректор почувствовал, что на него смотрят: он оторвался от ужина, поймал мой взгляд и кивнул на свободное место рядом с ним, приглашая присесть.

Я бросила дополнительное заклинание, чтобы моя одежда окончательно стала идеальной, послушно прошла в столовую и опустилась за стол рядом с Мартином. Студенты и преподаватели смотрели на меня с доброжелательным интересом, и поклонник голубцов одобрительно произнес:

– Рыбка сегодня просто огонь.

Я сдержанно кивнула: спасибо. Мартин отправил в рот очередной кусок рыбы, прожевал и спросил:

– Как вам первый день на рабочем месте?

Я улыбнулась.

– Благодарю вас, господин ректор. Все в порядке.

Он понимающе кивнул. Съел еще один кусок рыбы и поинтересовался:

– Ваш несостоявшийся супруг изменял вам, я правильно понял?

Ладони сделались мокрыми. Перед глазами всплыли картинки из будущего, которое я сумела покинуть: Норберт в нашей супружеской постели с какими-то хохочущими девками, и я стою в дверях и надеюсь лишь, что не упаду в обморок прямо сейчас.

– Да, – откликнулась я, стараясь говорить как можно спокойнее. Не хотелось выглядеть жалкой и слабой.

– Но он сказал, что вы его истинная. А истинность это абсолютная магическая связь, – Мартин отправил в рот последний кусочек рыбы и добавил: – Измена истинной невозможна чисто физически.

– Схема Тельяни, – сказала я. – Истинная пара в некотором смысле единый организм, но если запустить заклинание Лезвия так, как советует Тельяни, то истинных можно разделить. Я только потом узнала, что Норберт это сделал сразу после свадьбы. Успела влюбиться в него по уши, как дура.

Мартин понимающе кивнул. Доел картофель, домовой поставил перед ним фарфоровый чайник и чашку.

– Я тут слишком поздно узнала, что вы не любите рыбу, – сказала я. Лучше говорить о таких безобидных вещах, чем о том, что пришлось пережить.

– Рыбу-то? Ненавижу, – спокойно признался Мартин.

Я изумленно посмотрела на него.

– То есть… Но вы же ее съели!

Мартин посмотрел на опустевший бумажный конверт и с прежним спокойствием произнес:

– Ну да. Съел.

– Спасибо, – негромко сказала я. – Завтра будет мясо.

***

Мне всегда было трудно засыпать на новом месте.

Все звуки и запахи были другими, не такими, как в родительском доме или дворце моего мужа. Семья Брикенхорф была намного богаче и знатнее нашей, и когда-то я с восторгом вошла во дворец Норберта, любуясь каждой деталью его изысканной роскоши – а потом только и мечтала, как сбегу оттуда.

Дандевар был наполнен другой жизнью: веселой, энергичной, бьющей, как родник. Вот я лежу на кровати, свернувшись под одеялом, и слышу, как где-то далеко играет гитара – даже мотив узнала, эту шуточную песенку распевают студенты по всей стране.

И я тоже пела, когда училась в столичной академии.

Завтра и послезавтра сюда съедутся все студенты, а потом начнется новый учебный год. Я буду готовить завтрак, обед и ужин три раза в день до конца своих дней – и это не цена за мою свободу и сохранение мира. Для ректора буду стряпать отдельно, отличные стейки каждый день, раз он огненная бестия и так сердечно поддержал меня.

Даже виду не подал, что терпеть не может рыбу. А все остальные смотрели на него и понимали: да, новая повариха отлично стряпает. Кулинария всегда была моим главным увлечением. Любой может бросить на сковороду кусок мяса, но не каждому дано превратить этот кусок в произведение искусства. Во что-то такое, что окутает душу восторгом и даст ей сил, а не просто набьет живот.

Мысли снова вернулись к ректору Грюнвальду. Хорошо, что он не обиделся за голубец, что прилетел в его белоснежный сюртук. И белый цвет очень ему идет, делает одновременно солидным и строгим, но еще и тем, к кому хочется прикоснуться.

Я сердито села на кровати. Ну что за глупости, с чего бы мне вдруг хотеть к нему прикасаться? Да, Мартин Грюнвальд хороший человек, он сразу мне поверил, взял на работу и поддержал на первом ужине. Но я-то думаю о нем не как о начальнике.

Почему-то мне было неспокойно. Примерно как в дни подготовки к свадьбе, когда мы с Норбертом встречались в доме моих родителей, гуляли в парке и беспечно болтали обо всем на свете. Тогда душа так и танцевала в груди, в ней царила весна, и мир казался огромным, светлым, принадлежащим только нам двоим.

И чем все кончилось? Я поняла правду о своем браке через несколько дней после венчания, когда Норберт разорвал связь с истинной.

Конечно, я обо всем рассказала родителям. Конечно, они мне не поверили. Решили, что у меня в голове какие-то глупости, и я сама не понимаю, что несу.

– Не сметь срамить семью! – сказал тогда отец. – Не появляйся здесь с этими дурацкими выдумками! Твой муж оказал нам великую честь, мы намного ниже Брикенхорфов по рождению, так что даже не думай о том, чтобы все испортить!

Я и не думала. Потом, когда Норберт надел долгожданную корону, я нашла способ вернуться в прошлое. Опасный, отчаянный способ! Заклинание могло бы просто рассеять меня по миру.

Но все получилось. Я сбежала из родительского дома за два дня до того, как Норберт придет к моему отцу со своим бесценным предложением. Сбежала, на последние деньги купила билет на самую окраину королевства и приехала в Дандевар.

Теперь это мой дом и тюрьма. До конца моих дней.

Но Норберт не сможет забрать меня отсюда. А больше никто в королевстве не способен создавать заклинания так, как я.

Мир устоит. Никакой войны не будет.

Шуточную песенку сменила романтическая мелодия, послышался заливистый девичий смех. Я поднялась с кровати, выглянула в окно: внизу расстилалась зеленая шкура сада, подсвеченная фонарями, среди деревьев текли человеческие тени. Студенты гуляли по дорожкам, наслаждаясь последними вечерами лета. Может, и Мартин сейчас где-то там, внизу – сидит на скамейке, беседует с кем-нибудь.

А я после ужина привела кухню в порядок, написала меню на завтра и ушла в свою комнату. Сижу теперь тут, как сова в дупле.

Интересно, есть ли у Мартина подруга? Невеста?

Я резко осадила себя: не моего ума это дело. Ректор Грюнвальд видный мужчина, конечно, он не одинок – и это тоже меня не касается.

Но почему-то я вдруг прошла к шкафу, вынула из него одно из самых лучших своих платьев, темно-синее с вирнейским кружевом, и стала переодеваться.

Ладно. Если уж решила выглядеть дурой, то действуй до конца.

В зеркале отразилась светловолосая девушка с растерянным выражением миловидного лица. Я торопливо привела в порядок прическу и выскользнула за дверь.

Коридоры и лестницы академии были ярко освещены, и я даже ни разу не заблудилась: спустилась по лестнице, прошла по коридору, свернула в другой, оказалась на другой лестнице и вышла в большой зал, который в таких местах называли приветственным. Сюда входили те, кто приезжал в академию: слуги встречали их, с поклоном принимали вещи, и в больших зеркалах…