(Не)нужная истинная, или Хозяйка боевой академии (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 30

Не надо огня, пожалуйста…

Сумрак отступил, и я увидела лицо Мартина. Он смотрел с тревогой и ужасом – вернее, чувства, которые исказили его, были намного сильнее и горше любых слов.

– Я нашла там клад, – сумела выдохнуть я и увидела, как от моих губ текут струйки ледяного пара.

– Молчи! – приказала Джейн откуда-то издалека. – Мартин, обращайся. Если сейчас пойдут трещины, мы ее уже не спасем.

– И там кто-то был, – все-таки сказала я, и Мартин кивнул и откликнулся:

– Эмма, прости меня.

По его плечам побежали язычки огня: потекли на волосы, скользнули по лицу. На щеках и шее проступили очертания драконьей чешуи, черно-золотые мазки.

Руки, которые держали меня, отяжелели. И я сама в них сделалась тяжелой, словно обрубок дерева.

Мартин менялся. Весь его облик дрожал и плыл. Господи, если он и правда сейчас обратится в дракона, мне конец.

Как только я подумала об этом, то поняла, что по телу ползет пламя. Оно щекотало и дразнило, оно было осторожным и ласковым, и совсем не пугало. Наоборот – драконий огонь пришел, чтобы исцелить меня и спасти.

Когда-то давным-давно нянюшка читала нам с Фредом старую сказку. И там была строчка: драконий огонь исцеляет миры и создает новые.

Вот бы это и правда было так.

Облик Мартина растаял за потоками огня. Огонь был всюду: падал сверху, струился снизу, он грохотал и шептал, он показывал бесконечный мрак и солнечный день. Вот в его переливах проступила картинка: весенний сад, я сижу на скамейке с маленькой девочкой в голубом платье, а рядом с нами целая компания кукол. Мы оборачиваемся и видим Мартина. Он спешит к нам и, судя по его лицу, хочет рассказать какую-то очень хорошую новость.

Огонь взревел, поднимаясь на невообразимую высоту. Он наполнял меня, изгоняя холод, он сокрушал лед и излечивал душу. Огонь нес жизнь, и я теперь точно знала, что не умру.

У нас с Мартином все будет хорошо. Мы разберемся с тем, кто бродит по развалинам замка в зазеркалье. И с академией все будет в порядке. Мартин никогда не допустит, чтобы Дандевар стал мрачной грудой камней, заросших мертвыми деревьями.

А я буду с ним рядом. Всегда и во всем.

Я сама не поняла, когда пламя начало стихать и смиряться. Последний осколок льда с хрустом вывалился из груди – я поймала его взглядом, и увидела в нем отраженное лицо, не мужское и не женское, искаженное криком и болью.

Это был обитатель зазеркалья, и он нуждался в помощи. Он бродил по развалинам, пытаясь найти выход.

Он почти нашел его, когда я упала в зеркало возле библиотеки, он бросился за мной, но не успел выбраться.

Может, и хорошо, что не успел. Он пытался притвориться несчастным бедолагой, но я чувствовала: что-то с ним не так. И лучше воздержаться от лопоухой доверчивости, если хочешь, чтобы “долго и счастливо” было не просто словами.

Сквозь тающее пламя проступало лицо Мартина – такое любимое, такое дорогое. Истинность прирастила нас друг к другу, мы стали единым существом, и это было не просто словами, а смыслом и делом. Последние язычки пламени угасли, и мир наполнился красками, запахами и звуками.

Я увидела, что мы стоим возле библиотеки. Чуть поодаль собралась целая толпа студентов: первокурсники сзади, старшекурсники впереди. У каждого в руке крутился артефакт на цепочке: голубой осколок льда, противопожарная система.

– Ну вот и хорошо, – услышала я голос Вайдфогеля: завхоз вздохнул с видимым облегчением. – Конечно, когда ректор – дракон, то в замке все пропитано смесью от воспламенения. Но мало ли… Люди-то не пропитаны.

И он осторожно поставил на пол здоровенное ведро воды, которое готовился выплеснуть на Мартина в случае чего.

– Эмма, скажи что-нибудь, – устало попросил Мартин. Я улыбнулась и сказала единственные слова, которые имели значение:

– Я тебя люблю.

– Жива! – Джейн стояла рядом с Вайдфогелем, держась за сердце. – Жива, слава Богу.

– Я тоже тебя люблю, – негромко произнес Мартин. – Пойдем, тебе нужно отдохнуть.

И, развернувшись, он пошел вперед по коридору, неся меня, как невесту. Студенты расступились, зааплодировали, и Вайдфогель громко сказал:

– А ну, хватит голосить! Десять часов, давно отбой пробит! Кто завтра на первой паре будет, как вареная муха? Уж точно не я!

***

Когда Мартин принес меня в спальню и положил на кровать, я поняла, что Вигвард будет завтра готовить завтрак сам, без меня. Тут к обеду бы подняться.

Голова кружилась. Тело казалось набитым песком. Но я была в своем мире, Мартин держал меня за руку, и я знала, что все это пройдет.

Я побывала в зазеркалье! Смогла соткать там чары! Поверить не могу…

– Как ты? – спросил Мартин. – Просто скажи, как ты, Эмма.

– Все хорошо, – ответила я и попробовала улыбнуться, надеясь, что улыбка не выглядит, как оскал. – Ты меня спас.

– Что ты там видела? – Джейн стояла у дверей, словно привидение. Джеррит был рядом и, судя по его лицу, готовился писать отчет для венценосного родственника.

– Там развалины академии, – ответила я и, запустив негнущиеся пальцы в карман, извлекла монеты. – Вот что я там нашла.

Золото тускло блеснуло в свете осеннего дня, и только тогда я окончательно поверила в то, что нашла клад. Три кроны Веревельта говорили, что все это не было сном.

Некоторое время все завороженно рассматривали монеты. Потом Мартин взял их, положил на стол и с нескрываемым уважением произнес:

– Еще никто не смог вынести материальный предмет из зазеркалья. Ты настоящая героиня, Эмма.

– Как только ты окончательно придешь в себя, начнем работу, – заявила Джейн. – Это однозначно диссертация в магические мастера! А там и до министра дорастешь!

Мартин обернулся и посмотрел на мать так, словно она говорила какие-то невозможные глупости.

– А что не так? – развела руками Джейн. – Эмма проникла в зазеркалье. Сумела творить там чары. Вынесла эти монеты, а я четко вижу, что это не морок, а материальные предметы. И самое главное, она вернулась живой и здоровой! Это потрясающий опыт, у нашей девочки серьезный уровень в магии, и скрывать все это – совершать преступление.

Я кашлянула, попробовала сесть. Мартин придержал было меня под руку, но потом понял, что лежать я не хочу, и устроил за спиной несколько подушек.

– Давайте начнем сначала, – сказала я. – Как работает методика Бруно Грюнвальда?

Джейн нахмурилась, словно я в чем-то обвинила ее, и теперь она должна была оправдаться.

– Она притягивает обитателей зазеркалья к зеркалу, – сказала свекровь. – К самой поверхности. Потом ассистирующие нити совершают захват и вытаскивают существо в наш мир. Методика отработана на глубозеркальных призраках, за десять лет работы не было ни одного сбоя.

– Но сейчас все это выглядело так, словно принцип Грюнвальда запустили с другой стороны! – сообщил Джеррит. – И у меня такое ощущение, что это сделали, чтобы захватить тебя!

Мартин нахмурился.

– Получается, обитатель зазеркалья знаком с магическими достижениями нашего мира, – произнес он. – И умеет их использовать. Эмма, скажи еще раз, как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, – ободряюще улыбнулась я. Так приятно было это искреннее переживание – за меня очень давно никто так не волновался. – Завтрак, конечно, приготовить не смогу, но надеюсь, к обеду уже буду в строю.

– Не геройствуй, – посоветовала Джейн и обернулась на Джеррита. – А ведь и верно! Это как раз и был захват. Усиленный нашими чарами. Джейн, ты видела его? Того, кто там?

Я покосилась в сторону зеркала, которое висело на стене, и Мартин правильно понял намек. Поднялся, вынул из шкафа тонкое покрывало и набросил его на зеркало.

– Я слышала его шаги. И голос показался мне знакомым. Он сказал лишь одно слово, “Помоги”, – ответила я. – Может быть, это кто-то из нашего мира? Он попал в зазеркалье и не может выбраться?

– Вряд ли не может, – пробормотала Джейн. – Если он работает с методикой Бруно, то у него хватит сил и на то, чтобы выбраться. Вопрос в другом, кто это может быть? Никто из сильных и опытных магов не пропадал, я бы об этом знала.