Три пары - Маккензи Лорен - Страница 10

Беатрис включила весь свет и телевизор, чтобы он составлял ей компанию, пока она убирается. В какой-то момент они наняли уборщицу, чтобы облегчить жизнь Дермоту, но тот положил этому конец. Молли никак не могла запомнить приходящих женщин и принимала их то за грабительниц, то за любовниц Дермота, то, что самое странное, за собственную мать. Дермот сказал, что предпочтет мыть полы зубной щеткой, чем успокаивать Молли. Беатрис не возражала против уборки и приготовления обеда для них. Это занимало всего несколько часов в неделю, а время у нее было. У нее было слишком много времени. Она не работала с тех пор, как узнала, что беременна Фиа. После трех выкидышей на позднем сроке и двух попыток ЭКО она не собиралась рисковать. Но к тому времени, когда Фиа пошел в школу, гостиничная индустрия рухнула, она никого не знала и не могла попасть на собеседование. Поездки с Фиа в школу и из школы, а также работа в родительском комитете – это придавало ее дням приятную структуру, наполненную друзьями и соседями, с которыми можно поговорить. В такие дни, как этот, когда Конор отвозил Фиа в школу сам, ее утро было немного омрачено.

Она заправляла постель наверху, когда услышала в холле голоса. Нет. Нет. Нет. Она вышла на лестничную площадку как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дермот пытается снять с Молли пальто. А Молли ему сопротивлялась. Он сильно дергал за пальто, пока обе ее руки не оказались у нее за спиной и он не смог его стащить. Освободившись, Молли развернулась и ударила его. Он поднял сжатый кулак и потряс им перед ее лицом.

– Дермот.

Он обернулся с яростью на лице и увидел, как она смотрит на них сверху. Его плечи поникли, а взгляд упал на пол.

– Она хотела на улицу. Не давала покоя. Потом не хотела идти назад. – Он закричал: – Что за богомерзкий шум?

Беатрис поспешила вниз и проскользнула мимо него, чтобы выключить телевизор. Она вернулась, чтобы поцеловать его: его щеки были ледяными. Должно быть, они долго гуляли.

– Как твои дела, милая? – спросил Дермот.

– Почти закончила. Осталось только пропылесосить…

– Ты очень любезна, но это я могу сделать сам. Садись, дай мне чайник поставить.

– Я сварила вам суп. С пастернаком и яблоком.

– Пастернак и яблоко. Хм, – похоже, он не был впечатлен.

Беатрис выпила чай, но есть не стала. Молли сидела рядом с ними, прихлебывая суп.

– Что это, повтори-ка? – спросила она несколько раз. – Очень вкусно.

Дермот говорил о Фиа и выходных: он золотце, не на что жаловаться, и она не поверила ни единому его слову. Они поговорили о том, как лучше всего есть палочки-печенья «Микадо». О ценах на молоко. В их беседах звучали успокаивающие повторы, как в колыбельных. Она часто замечала, что говорит: «ясное дело», и «это по мне», и «я тут давеча». Это было непреднамеренное подражание, которое могло длиться еще несколько часов, после того как она проводила время с Дермотом, и очень забавляло Конора. Дермот никогда не комментировал ее акцент или построение фраз: то, как он мирился с ее инаковостью, заставило ее любить его еще больше. Когда она сопровождала их на прогулке, он всегда включал ее в беседы со своими друзьями и соседями.

– Пришло время Молли отправиться в заведение, – сказала Беатрис. Она задержала дыхание. Ей снова стало страшно. – Пожалуйста, не сердись на меня.

– Я никуда не поеду, – сказала Молли. – Скажи ей, Дермот.

– Ей по сердцу там, где она сейчас. – Дермот встал и убрал со стола, вылив остатки чая в раковину. Даже Молли почувствовала перемену в воздухе. Она прошла в дальний конец комнаты и занялась расстановкой своей коллекции фарфоровых статуэток на каминной полке.

– Вам же, наверное, очень тяжело.

Он обернулся и посмотрел на Беатрис, его лицо сморщилось от недоверия.

– То, что ты видела, – это я просто в шутку. Правда, Молл?

Молли обернулась на свое имя и улыбнулась Дермоту.

– А что говорит Конор? – спросил Дермот. – Он думает, что я не смогу за ней присматривать?

– Он думает, что вы устали, и беспокоится за вас. И я тоже.

– Скажи ему, что со мной все в порядке. Спасибо за уборку. Это очень помогает. – Он посмотрел на часы: – Почти четверть второго. Не стоит заставлять Фиа ждать.

Было всего пять минут второго.

– Простите, Дермот, не сердитесь. Я говорю это лишь ради вас.

– Ты сказала то, что думаешь, милая, не извиняйся. Но ты неправа.

Беатрис взяла сумку и пальто и вышла из дома. Она корила себя за то, что сперва не продумала стратегию. Раньше она умела предугадывать потребности гостей и вести их в направлении, приносящем взаимную выгоду. Уезжая от Дермота, она была благодарна, что есть школа, что ей есть куда поехать.

Глава 10

Узнаваемость

Ее агент считала, что Лиззи одновременно слишком молодая и слишком старая. У нее уже истек срок годности для чего-то романтического, но она была недостаточно пожилой для роли бабушки или надоедливой соседки. Не такая стройная, чтобы готовить сэндвичи для всей семьи в рекламе хлеба, но и не настолько полная, чтобы быть забавной в рекламе пива. Агент не произнесла ничего из этого вслух: наоборот, Кара была очень взволнованна и рада, что в списке ее клиентов снова появилась такая талантливая актриса, как Лиззи. Они вместе просмотрели открытые предложения в поисках чего-нибудь подходящего, и именно из-за этого унизительного упражнения Лиззи поняла, в какую глубокую пропасть неприкаянности она упала. Те ее бывшие коллеги, что могли бы протянуть руку помощи, либо переехали работать в Лондон, либо ушли из профессии, либо завели детей. Кара утверждала, что в независимом театре или студенческом кино таятся большие возможности, которые дадут ей столь необходимую узнаваемость у публики. Неоплачиваемые возможности, разумеется. Лиззи вышла из офиса агента на суровый ветер, который таскал мусор по набережной и швырял ее волосы назад и вперед. Она кинулась в кафе и чуть не расплакалась от облегчения, когда дверь за ней захлопнулась. Там играла музыка, и каждый стол украшали ярко-желтые хризантемы в стеклянных банках. Она заказала латте и кусочек морковного пирога, даже не проверив, достаточно ли у нее денег. Но, сколько бы раз она ни пересчитывала монетки, затерявшиеся на дне сумки, их не хватало и на пирог, и на автобусный билет домой, а если бы она пошла пешком, то не успела бы забрать Джимми из школы.

Кассирша, девушка со стрижкой пикси, идеальной кожей и колечком в носу, облокотилась на стойку, подперла голову руками и зевнула.

Лиззи нуждалась в деньгах: без дохода у нее не было вариантов. Ей требовалось, чтобы Фрэнк поверил, что она может уйти, иначе он продолжит вытирать об нее ноги. Она не сомневалась в его любви, но и женщин вроде Беатрис, красивых и непредсказуемых, было немало. Убийственная комбинация. Она не знала, как оказалась в таком положении, но понимала, что недостаточно думала о таких вещах, как карьера и доход, растя детей. До того как появилась Майя, она испытывала гордость мученицы, живя артистической жизнью, питаясь тостами, упиваясь похвалами, отказываясь от мыльных опер и рекламы. Она думала, что достигнет чего-то великого. Но детей похвалами не накормишь. Если завтра Фрэнка собьет автобус, не дай бог, ей с детьми придется как-то выживать. Придется быть решительной и самоотверженной. Придется работать днем и ночью, чтобы прокормить их и дать им образование. Искусство станет не важным. С другой стороны, не останется места для размышлений, правильно ли она поступает, и не будет времени ненавидеть Фрэнка. Настоящая проблема, как всегда, заключалась в том, что она его любила.

– Мне не хватает пятнадцати центов, – сказала Лиззи. Девушка за прилавком пожала плечами, ее шея в них утонула.

Лиззи взглянула на банку с чаевыми, раздумывая, не забрать ли обратно что-нибудь из того, что она оставила там за прошедшие годы, но затем у нее сжалось горло, навернулись слезы, и девушка уставилась на нее. Лиззи все бросила и, торопясь уйти, опрокинула стол. Ее охватил порыв поставить стол на место и многословно извиниться, но она его поборола и продолжила идти. Затем услышала невнятное проклятие. Продолжай идти, Лиз, продолжай идти, но ее тело уже повернуло назад. Сучка с пикси стояла на коленях и вытаскивала осколки стекла из лужи с хризантемами. Она села на корточки и с презрением посмотрела на Лиззи.