"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 1199

Тогда старик с бородой украдкой оглянулся, понял, что все заняты стонущими ранеными и мертвецами, поспешно вызвал бледно-зелёную магоформу и швырнул её в затылок князя. Тот сразу же перестал вопить и безвольной марионеткой рухнул спиной на плащ. Кажись, лекарь лишил его сознания. Вот и молодец. Деятельный и решительный мужик.

— Кто же это всё устроил? — задался вопросом Волков, осматривая холм. Он был покрыт комьями, вывернутыми из жирной земли. Тут и там стонали раненые, над которыми колдовали подоспевшие лекари, а чуть в стороне от них выжившие складывали на опрокинутую палатку с гербами князя обезображенные трупы и оторванные конечности.

— Погибло всего пять человек, гар-р-р, — прокаркал Аким, глядя на трупы. — Немного. Хотя всё равно жалко, что их души улетели на перерождение, а не достались нам.

— Твоя правда, — пробормотал я, наткнувшись взглядом на Синявскую, пытающуюся стянуть пробитую в районе плеча кольчугу. Рана её вроде бы уже не донимала, поскольку Мирослава сама себя подлатала. Она же всё-таки лекарь. Но вот в одиночку снять кольчугу для неё оказалось проблематично. Но тут весьма вовремя к ней подскочила никто иная, как Аннушка Коломейцева.

— Давайте помогу, сударыня, — пролепетала блондинка, лихорадочно сверкая голубыми глазами.

— Помоги, — нехотя буркнула Синявская и только сейчас заметила мою скромную персону, поглядывающую на перевёрнутый взрывом стол. Около него валялись разбитые бокалы, закуски и бутылки с вином. — Ратников, ты как всегда вовремя.

— Ну да… Я, как Смерть, всегда прихожу тогда, когда надо, — с улыбкой проговорил я и поднял с земли серебряное блюдо с виноградом. Оно упало так удачно, что виноград даже не запачкался.

— На князя было совершено покушение! — зло выдала Мирослава, кивком поблагодарив Коломейцеву, кое-как стянувшую с неё кольчугу.

Синявская осталась лишь в окровавленной на плече толстой рубахе, под которой судорожно вздымалась её немаленькая грудь.

— Да ты что? — иронично выдал я, закинув в рот виноградинку. У-у-у, вкусная какая. Спелая и сочная. — А я думал, что у вас фейерверк взорвался.

— Взорвался какой-то сраный ублюдок из слуг. Он под ливрею нацепил бомбу и активировал её, крикнув «долой тирана», — мрачно процедила красотка, вытерев губы тыльной стороной ладони.

— Старый добрый террор, — с ностальгической улыбкой протянул я и съел ещё одну виноградинку.

— Сударь Ратников! — с толикой возмущения выдала Коломейцева, раздувая крылья точёного носика. — Вы бы не могли незамедлительно отложить виноград? Всё-таки люди погибли. Вы проявляете неуважение к их смерти.

— Почему это? Я поминаю их. Может, кто-то и бутылочку винца откроет, чтобы выпить за упокой душ усопших?

— Хор-рошая идея, — поддержал меня фамильяр, радостно взмахнув крыльями.

— Думаю, это будет лишним, — мягко улыбнулся подошедший к нам лекарь, тот самый дедок с пепельной бородой, что вырубил князя. — Мы все в должное время помянем погибших. Послушайте уж меня, старика.

— К сожалению, я хорошо воспитан, так что не могу перечить старшим, — вздохнул я, бросив взгляд на золотой перстень лекаря-архимаг. — Вина не будет, но виноград я всё же доем.

— Весьма вам признателен, — кивнул мне старик и отеческим взором посмотрел на Мирославу. — Сударыня, если бы вы не закрыли нашего князя своим телом, то он бы, скорее всего, был убит. Честь вам и хвала!

— Это мой долг! — гордо сверкнула глазами девушка и вскинула подборок. — И я горжусь тем, что мне выпала честь защищать нашего доброго князя.

— А ещё они делят кровать. Князь в ней души не чает. Он женится на ней, зуб даю, — доверительным шёпотом поделился я со стариком, удивлённо вскинувшим седые, лохматые брови.

— Наверное, это не моё дело, — так же тихо прошептал он, поспешно отошёл и начал с кем-то договариваться о том, что князя надо бы вернуть в город.

— Синявская, там его светлость собираются переправить в Чернявск. Тебе бы стоило сопроводить его, а то времена нынче неспокойные, — произнёс я.

— Сама знаю, — буркнула она и поскакала к князю, продолжающему лежать на плаще.

— Сударь Ратников, можно с вами переговорить с глазу на глаз? — хмуро спросила бледная Аннушка, нервно теребя серебряную пряжку пояса, перехватывающего её лёгкую кольчугу, спускающуюся прям до чудесной девичьей попки. И эта попка служила настоящим магнитом для похотливого взгляда Волкова, едва не роняющего слюни.

— Если у вас нет под одеждой бомбы, то пожалуйста.

— Ваша шутка совсем не к месту, — поджала пухлые губки девушка и вместе со мной стала спускаться с холма.

— Да она сама бомба… — донёсся до меня тихий голос Волкова.

Коломейцева тоже услышала его и слегка покраснела, но через мгновение уже забыла о словах Волкова и требовательно спросила у меня:

— Когда вы поможете Чернову? Вы обещали.

— Не то, чтобы я прям обещал, скорее упоминал, что попробую, но ладно, не буду придираться к формулировкам. Думаю, на днях поговорю с князем о судьбе Чернова. Но если я вытащу его из тюрьмы, то вы кое-что будете мне должны.

— Я? — опешила девушка, округлив сексуальный ротик.

— А кто же? Бульдог или Рябой? Они меня не просят вытащить из тюрьмы брата того, кто чуть не грохнул вашего доброго князя.

— Вы же сделаете доброе дело.

— Добрыми делами дорога в Ад вымощена. Я сильно рискую.

Красотка пару секунду посопела, пронзая меня колючим взглядом, а потом сломлено опустила голову и едва слышно робко промяукала:

— Ладно, если по другому нельзя, то говорите чего хотите.

Она вся замерла в ожидании моих слов, будто боялась, что я минимум потребую её девственность. Но я всего лишь таинственно произнёс:

— Сущий пустяк. Вам нужно будет кое-что сделать для меня. И у вас явно всё получится. Вы же замечательно учитесь в университете.

— Я не понимаю вас, — посмотрела она на меня исподлобья.

— Поймёте, когда придёт время, — улыбнулся я и добавил: — И не стоит расстраиваться из-за того, что я не предложил вам покувыркаться со мной в постели.

— Вы мерзавец и подлец, — прошипела мигом загоревшаяся блондинка. — Уж из-за этого я точно расстраиваться не буду!

— Отлично, тогда вы явно не будете расстраиваться из-за того, что я сломал нос вашему брату.

— Что⁈ — округлила глазки блондинка, отправив брови к серо-стальному небу, затянутому дымом от горящего оазиса.

— Всего лишь сломал нос. Не убил же, хотя очень хотелось. Прям зубы аж чесались. Решил таким образом почтить память Ратникова. К слову, если вы решите сказать своим родственникам о том, что Ратников уже не Ратников, поэтому с ним лучше не связываться, то я сильно расстроюсь. Мы друг друга поняли?

Я взял её двумя пальцами за подбородок, приподнял её голову и посмотрел прямо в девичьи глазки таким взором, который мог из камня выдавить несколько капель крови.

— Поняла, — пролепетала девушка, поёжившись под моим взглядом,

— Умница, — светло улыбнулся я, махнул своим спутникам и пошел прочь.

— В поместье, гар-р-р? — прокаркал Аким, усевшись на моё плечо.

— Угу, но перед этим к гробовщику заедем, — сказал я, украдкой поглядывая на студента. Тот постоянно оборачивался, дабы посмотреть на Коломейцеву, оставшуюся задумчиво стоять около холма. — Волков, может тебе в бордель сходить? Ты на каждую юбку засматриваешься. Я понимаю, что у тебя возраст такой, поэтому не осуждаю, а даже поощряю.

Ученик слегка смутился, и на его бледных щеках даже румянец появился, но затем он взял себя в руки и невозмутимо спросил:

— Это же была сударыня Коломейцева? Та самая, в которую вы были влюблены?

— Ага. Я имел неосторожность вляпаться в эту розовую жижу, — подтвердил я и взмахом руки показал Бульдогу и Рябому, чтобы они пошустрее шли к броневичку. Охотники послушно ускорились, чавкая грязью, подло пытающейся стянуть ботинки.

— А сейчас между вами что-то есть? — уточнил парень и затаил дыхание.

— Нет. Но я бы на твоём месте не заглядывался на Коломейцеву. Ты её видел? Она же рождена, чтобы сиять своей красотой. А ты… ну, ты сам понимаешь. Даже если ты каким-то чудом найдёшь бабку с приворотным зельем, то отец Коломейцевой никогда не выдаст её за тебя замуж.