"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 1195

— Особенно противно, когда знаешь, что в носу человека расположены миллионы нервных волокон. На них-то из воздуха и попадают незаметные частички, раздражающие волокна. И это раздражение передаётся в мозг, где формируется ощущение запаха, гар-р-р.

— Лучше бы я этого не знал, — промычал я, встал с кресла-качалки, хрустнул спиной и двинулся вверх по скрипучей лестнице, покрытой грязью и сажей.

Фамильяр полетел следом за мной. И мы вместе добрались до моей спальни. Я покосился на мокрые жёлтые пятна на потолке, а потом переоделся в последнюю свою чистую смену одежды, натянул новые ботинки, взял зелье усиления и отправился на поиски Волкова.

Он обнаружился в гостевой комнате. Причем спал парень не на кровати. Его ноги и поясница лежали на полу, а вот верхняя часть скрючилась в шкафу. Нарнию, что ли, искал? Руки парня зябко обхватили плечи, а изо рта стекала нитка слюны.

— Проснись и пей! — пнул я его по ботинкам.

— У-у-у, — выдохнул парень, распахнув глаза, заполненные абсолютным непониманием того, где он находится.

— На, — протянул я ему зелье усиления.

— Ага, — взял он бутылку, принял сидячее положение и тряхнул головой. — Тяжко чего-то… В башке туман какой-то. Смутно помню, как поднимался по лестнице. А уж как в шкафу оказался совсем не помню. Да-а-а, ну и ночка выдалась.

— Можем повторить, — усмехнулся я, направившись к открытой двери.

— Нет уж спасибо.

— А у тебя всё равно выбора нет. Пей зелье, приводи себя в порядок, а потом поедем к Старым Пням рвать жопы демонам.

— О-о-о, — горестно выдохнул студент, отвинтив крышку. — А жопы демонов не могут подождать до обеда? У меня будто жуткое похмелье.

— Не могут. Князь бьёт копытом и воинственно хрипит, желая прямо с утра пустить демонам кровь.

— Ясно, — кивнул студент и присосался к бутылке. Только острый кадык заходил вверх-вниз под кожей, украшенной грязевыми разводами.

Я вышел из комнаты и вместе с Акимом отправился искать охотников. Они нашлись в гостиной, где их сморил сон, да и не только сон. На столе стеклянно поблёскивали две бутылки из-под крепкого портвейна.

Рябой спал на кушетке, а Бульдог храпел на кресле, свесив голову на грудь и выводя носом затейливые хрюкающие рулады, будто пытался усладить слух какой-то свинки.

— Рота подъём! — гаркнул я во всё горло.

Рябой вскочил на ноги, даже раньше, чем проснулся. Уже стоя на ногах, он распахнул глаза и дико уставился на меня.

Бульдог же особо громко хрюкнул, вскинул голову и выпалил:

— Это не я разбил!

— Кого разбил, гар-р-р? — полюбопытствовал Аким, сидя на напольных старинных часах с кукушкой.

— Эм-м-м… никого, просто приснилось кое-чего, — смутился охотник, отводя взгляд.

— Приводите себя в порядок, а потом выкопайте могилу под старой яблоней. Надо похоронить Пчхина, — проговорил я.

— Дык, там же грязь сейчас, — возразил Рябой, чьё желание стать управляющим поместьем, кажется, сильно пошатнулось, вот он и перестал во всём со мной соглашаться. — Могилу не так-то просто будет вырыть. Да и по-людски ли хоронить человека в грязи? Может, лучше пока отправим труп Пчхина в погреб? Там прохладно.

— Нет, в погреб нельзя, — подал голос Бульдог, почёсывая прыщ на плече. — Там крысы. Они мигом Пчхину отгрызут нос и уши. Лучше замотать труп в тряпки и отнести в холл, а вечером уж похоронить, когда чуть посуше станет. Холм этот хорошо ветерком продувается, так что часть влаги должна испариться.

— Хорошая идея, — похвалил я охотника. — Значит, сегодня у вас обоих будет дополнительная мотивация выжить. Мы возвращаемся к Старым Пням.

— Одни? — сглотнул Рябой.

— К сожалению, нет. К нам прибились ещё кое-какие людишки: князь, маги, студенты…

— Фух-х, — облегчённо выдохнул Рябой и даже заулыбался.

— Ладно, мойте рожи, готовьте завтрак из того, что осталось, а потом выдвигаемся, — приказал я и вышел из комнаты.

Аким за мной не полетел. Он остался с охотниками. А я вернулся в свою воняющую сыростью и побелкой спальню, быстренько расчистил пол и принялся выводить гексаграммы, чтобы восстановить прочность магоструктур, пострадавших в бою с Ищейкой. Дело это было не очень хлопотным, посему я довольно быстро подлатал магоструктуры, потратив несколько душ.

А вот потом настал черёд действительно серьёзного магического рисунка: звезды с пятнадцатью, мать её, лучами! Да-а-а. Здесь мне пришлось потрудиться, ползая на коленях, стирая пот со лба и игнорируя боль в шее. Но всё же я безукоризненно начертил звезду, заполнил её магоформами и зарядил всеми имеющимися у меня душами. Итогом же стала всего лишь безобидно выглядящая капля, похожая на жвачку, приклеенную к парте.

Однако эту каплю даже я побаивался, хоть и был её автором. Рецепт этой магоструктуры А-ранга мы с Акимом добыли в такой выгребной яме, что и от одних лишь воспоминаний о ней у меня плечи сами собой передёрнулись, а перед глазами встали потоки крови, вспоротые животы, сизые кишки и вырванные с «мясом» зубы. Да-а-а, нам пришлось пройти через настоящий ад, но я заполучил эту магоструктуру, носящую имя «паразит».

Я впитал её в ауру и с чувством хорошо проделанной работы покинул спальню. Как раз вовремя покинул… Охотники уже успели отмыться и приготовить кое-какой завтрак. Мы все вчетвером его с аппетитом умяли. А быстрее всех ел Волков, сверкая глазами и притоптывая ногой, словно вот-вот собирался пойти в пляс. Зелье усиления снова вдохнуло в него кучу сил и жажду действия. Поэтому он первым заскочил в броневик, когда мы покинули полуразрушенный особняк.

— Сперва съездим на базар! — крикнул я Бульдогу, усевшемуся за руль. — Время позволяет.

— Будет сделано, сударь! — отозвался тот и погнал броневик в город по погрязшей в грязи дороге, укрытой влажным серым туманом, будто бы желающим поглотить окрестности.

— Давненько мы не ездили на дело без сударынь, — подал голос Рябой, попутно придирчиво разглядывая свою смазанную маслом кольчугу и стальной нагрудник.

— Вот и хорошо, что их нет! — быстро проговорил Волков, чуть ли не подпрыгивая на сиденье от избытка энергии, хлещущей из ушей. — Сударыни — это, конечно, хорошо, но в мирное время. А в сражениях от них больше вреда, чем пользы. Вот сами посудите… за ними же надо приглядывать во время боя. А то вдруг кто-то их обидит. Или не дай бог ранит. А то и сами ножку подвёрнут. Это же будет считаться уроном нашей дворянской, мужской чести. Дескать, что же вы за воин такой, раз позволили ранить свою боевую подругу? Вот потому мы, аристократы, и не можем отдаться битве со всей страстью и яростью, ежели в наших рядах присутствуют дамы. Нам постоянно приходится приглядывать за ними. Бесит аж. Правильно я говорю, сударь Ратников?

— Ну, отчасти, — протянул я.

— Почему же отчасти? — вскинул брови парень, покосившись на Акима, чистящего пёрышки.

— Лично мне плевать, кто сражается, что на моей стороне, что на чужой: мужик, собака, женщина, демократ… Ежели влез в битву, то автоматически теряешь пол, национальность и прочие атрибуты и становишься обезличенным бойцом.

— Хм, а ведь вы в чём-то правы, — задумчиво выдохнул студент и начал усиленно потирать подбородок, словно хотел добыть из него пару искр.

Кажется, ему понравились мои слова, но, наверняка, для него они прозвучали слишком радикально, вот он сейчас и размышляет над тем, как бы их так перевернуть, чтобы они не потеряли смысл, но в то же время звучали не так резко. Мне думается, что в будущем он не раз использует их.

Рябого же волновали более приземлённые вопросы.

— А ежели в Старых Пнях Ищейка? Что тогда? — спросил он, проверяя свободно ли выходит из кобуры револьвер.

— Нет её там. Она где-то в Чернявске, — уверенно ответил я и покачнулся из-за того, что броневичок остановился.

— Базар! — громко выдал Бульдог, глядя через лобовое стекло на торговые ряды.

Покупателей явно стало меньше, а продавцы больше шушукались между собой, тревожно поглядывая по сторонам, нежели хвалили свой товар. Да, уже чувствуется приход большой войны.