Пламя войны (СИ) - Руд Евгений - Страница 42

— В таком случае как можно считать теорию навязанной антропоморфности правильной?

Джефф пожал плечами.

— Они утверждают, что, поскольку маг представляет себе определенное существо, наделенное формой, индивидуальностью и набором каких-нибудь способностей, даже если он не признается в этом самому себе, он может сделать больше, ибо очень мало зависит только от его мыслей.

— Получается, маг, который дал имя своему астелу, способен сделать больше, ибо он слишком глуп, чтобы понимать, что он этого не может? — спросил Макс.

— Так считают те, кто поддерживает теорию навязанной антропоморфности.

— Это же глупо, — сказал Макс.

— Возможно, — не стал спорить с ним Джефф. — Но существует вероятность того, что они правы.

— Хорошо, в таком случае как теоретики естественности объясняют тот факт, что очень у многих людей имеются астелы без определенной индивидуальности?

Джефф кивнул, признавая правомерность его вопроса. Более того, это был очень хороший вопрос. Макс, конечно, не знал, что такое дисциплина, но с мозгами у него все было в полном порядке.

— Теоретики естественности говорят, якобы астелы, живущие в землях, где быстро развиваются города и все такое, имеют тенденцию слабеть. Они теряют свою отличительную индивидуальность по мере того, как переходят от одного поколения к другому, и по мере того, как все более обширные участки дикой природы заселяются и подчиняются людям. Они продолжают присутствовать, но вместо своей естественной формы астелы распадаются на бесчисленное количество крошечных частичек, которые маг собирает вместе, когда хочет что-то сделать. Они не такие сильные, зато более надежные, ибо у них нет капризов, причуд и слабостей.

— Возможно, это до некоторой степени разумно, — сказал он. — Мой старик много чего мне сказал, когда я дал имя одному из своих астелов. — В голосе Макса появились едва уловимая горечь и жесткие интонации. — Твердил, мол, это детская игра и чепуха. Мол, ему нужно излечить меня от таких пагубных привычек, пока они меня не прикончили. Мне было трудно поступать так, как требовал он, но он не желал ничего слушать.

Джефф увидел боль в глазах друга и вспомнил шрамы у него на спине. Возможно, у Макса имелись собственные причины не слушать объяснений наставника в классе, которые не имели ничего общего с его легкомысленным поведением. Джеффу казалось, что он оказался в полном одиночестве, и испытывал от этого боль, когда слушал основную теорию и историю магии астелов. Но, может быть, этот курс вызвал у Макса не меньше тяжелых воспоминаний и мыслей, чем у него самого.

— Итак… — вздохнув, сказал Макс. — Что же на самом деле?

— Представления не имею, — сказал Джефф. — Никто не знает наверняка.

— Так-так, — нетерпеливо сказал Макс. — Но какую теорию поддерживает Гай? На Совете спикеров обязательно возникнут споры и обсуждения.

— Так бывает каждый год, — сказал Джефф. — Я был там в прошлом году. Гай не принимает ничьей стороны. Они собираются, чтобы попытаться убедить его в своей правоте, приводят факты, которые им удалось узнать, а он слушает и кивает, старается никого не обидеть, но и никого не поддерживает. У меня такое впечатление, будто Совету требуется лишь повод, чтобы накачаться прекрасным вином из погребов Первого лорда, а еще выставить перед ним своих противников и соперников дураками.

Макс поморщился.

— Вороны, как же я рад, что я не Первый лорд. От такой жизни я бы через полтора дня спятил. — Он покачал головой. — А что мне делать, если кто-нибудь попытается заставить меня дать какой-нибудь ответ?

— Выкручивайся, не говори ничего определенного, — ответил Джефф, который вдруг понял, что такой невнятный ответ доставил ему удовольствие.

— А если они начнут обсуждать какую-нибудь теорию, о которой я не имею ни малейшего представления?

— Делай то, что ты обычно делаешь, когда маэстро задает тебе во время занятий вопрос, на который ты не знаешь ответа.

— Рыгать? — удивленно спросил Макс.

Джефф вздохнул.

— Нет, конечно, Макс. Отвлеки их внимание на что-нибудь другое. Тяни время. Только не пытайся использовать для этого какие-нибудь функции своего тела.

— Дипломатия оказалась сложнее, чем я себе представлял, — грустно сказал Макс.

— Это всего лишь официальный обед, — напомнил ему Джефф. — Ты справишься.

— Я всегда справляюсь, — ответил Макс, но в его голосе не было слышно его обычной самонадеянности.

— Как он? — спросил Джефф.

— Даже не пошевелился ни разу, — ответил Макс. — Не приходил в себя. Но Килтон говорит, что сердцебиение стало увереннее и сильнее.

— Это хорошо, — сказал Джефф. — А что будет, если…

— Если он так и не придет в себя? — мрачно договорил за него Макс.

— Угу.

— Легионы начнут сражение за корону. Много людей погибнет, — вздохнув, сказал Макс.

Джефф покачал головой.

— Но ведь есть закон и прецеденты касательно смерти короля, у которого нет наследника. Совет лордов и Сенат назовут кандидатов и определят, кто из них лучше подходит для того, чтобы занять трон. Разве не так?

— Официально — так. Но какое бы решение они ни приняли, толку от этого не будет никакого. Верховные лорды, желающие заполучить трон, могут некоторое время прилично себя вести, но рано или поздно один из них потерпит поражение в политической игре и перейдет к военным действиям.

— Гражданская война?

— Точно, — подтвердил Макс и поморщился. — А пока мы тут будем заниматься своими делами, южные города с радостью отобьют у нас города Защитной стены. А без их поддержки… — Макс покачал головой. — Я отслужил два срока на Стене. Мы охраняем ее от ледовиков, но мы не настолько неприступны, насколько принято считать. Я несколько раз видел собственными глазами, как они чуть не прорвали нашу оборону. Без поддержки Короны она падет за три года. Может, за четыре.

Они некоторое время молча шагали по туннелю. Джефф постоянно забывал, что знания Макса относительно военной мощи верховных лордов и их легионов могут поспорить с его собственным пониманием астелианского общества, политики и истории или тем, как Габриэль разбиралась в торговых операциях или движении денег, а Адриан — в математике и статистике. Каждый из них был силен в какой-то определенной области — в зависимости от наклонностей, что стало одной из причин, по которой их выбрали для обучения в качестве курсоров.

— Макс, — тихо сказал Джефф, — ты с этим справишься. Я там буду и помогу, если у тебя возникнут проблемы.

Макс сделал глубокий вдох и посмотрел на него сверху вниз. Его губы искривил намек на улыбку.

— Просто дело в том, что многое зависит от того, как я буду себя вести. Если я совершу ошибку, может погибнуть огромное количество людей. — Он вздохнул. — Кажется, я уже жалею, что плохо слушал на занятиях.

Джефф удивленно поднял брови.

— Я сказал «кажется», — подмигнул ему Макс.

* * *

В конечном итоге все могло быть и хуже.

«Гай» принял Совет спикеров в своей личной приемной, размером не уступавшей лекционному залу Академии. Там собрались члены Совета, их жены, помощники и их жены — всего пятьдесят или шестьдесят человек. Плюс дюжина членов Королевской гвардии. Макс прекрасно сыграл свою роль, расхаживал между гостями, беседовал с ними, а Джефф слушал и наблюдал за ним со своего незаметного места в завешенном занавеской алькове. У Макса лишь один раз возникла проблема, когда один особенно настойчивый молодой лорд поднял какой-то весьма путаный технический вопрос магии, но Джефф тут же вмешался, поспешно вручив Первому лорду сложенный листок бумаги, на котором он нацарапал ему записку. Макс развернул его, прочитал, вежливо извинился и отвел Джеффа в сторону, якобы для того, чтобы дать новые указания.

— Спасибо, — сказал Макс. — Проклятье, а что такое обратно пропорциональное предрасположение?

— Честное слово, я не имею ни малейшего понятия, — сказал Джефф, кивая, чтобы показать, что он понял приказ.

— Ну, по крайней мере, я не чувствую себя полным дураком. Ну, как у меня получается?