Пламя войны (СИ) - Руд Евгений - Страница 29

— Судя по всему, он использовал слишком много магии, — пояснил Джефф. — Возможно, подорвал здоровье. Он потерял сознание несколько часов назад.

— Жив? — спросил Линялый.

— Пока жив, — ответил Джефф.

— Но будет лучше, если мы положим его в нормальную постель и займемся им по-настоящему, — прорычал Стивенс. — Джефф, тебе нужно доставить парочку распоряжений. Самых обычных. Но сделай так, чтобы все им поверили. Ты понял?

«Ну вот, прощай, надежда на отдых», — подумал Джефф. Судя по тому, с какой скоростью развиваются события, вполне может случиться так, что он вообще пропустит заключительные экзамены. Он вздохнул.

Линялый, с трудом передвигая ноги, прошаркал в комнату и отправился к постели, на которую показал Стивенс. Кровать оказалась совсем простой, такой, на которых спали легионеры, и Линялый быстро ее собрал.

Стивенс подошел к рабочему столу Гая, стоящему около одной из стен, и взял маленькую стопку конвертов. Он молча отдал их Джеффу, и тот уже собрался спросить, который из них следует доставить первым, но тут Стивенс неожиданно прищурился и на лбу у него появились морщины.

— Эй, ты, — сказал он. — Линялый. Повернись ко мне.

Джефф заметил, как Линялый облизнул губы и поднялся, а затем повернулся к Стивенсу, не поднимая головы.

Капитан подошел к нему.

— Покажи мне лицо.

Линялый жалобно захныкал и принялся испуганно кланяться.

Стивенс протянул руку и отбросил волосы, закрывавшие одну сторону лица Линялого, открыв уродливое клеймо труса. Стивенс смотрел на него и хмурился.

— Сэр Стивенс? — спросил его Джефф. — С вами все в порядке?

Стивенс провел рукой по своим коротко остриженным волосам.

— Устал, — ответил он. — Мерещится всякое. Мне показалось, будто я его где-то видел.

— Может, видели, как он работал во дворе Академии, капитан, — предположил Джефф, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Скорее всего, — не стал спорить Стивенс, сделал глубокий вдох и расправил плечи. — Мне еще нужно заняться новым легионом. Я ухожу на утренние учения.

— Обычные дела, — сказал Джефф.

— Именно. Килтон здесь за всем присмотрит до моего возвращения. Повинуйся ему беспрекословно. Ты понял?

Стивенс повернулся и вышел, не дожидаясь ответа.

Джефф вздохнул и подошел к Линялому, чтобы помочь ему застелить постель. В другом конце комнаты Гай лежал на спине, его кожа приобрела серый оттенок. Килтон стоял около него на коленях, готовя чай, в жаровне пылали угли, от которых в воздух поднимался пар с отвратительным запахом.

— Джефф, — тихо сказал Линялый. — Я не могу это сделать. Не могу находиться рядом со Стивенсом. Он меня узнает.

— А это плохо? — шепотом спросил Джефф.

— Тогда мне придется с ним подраться. — Слова были совсем простыми, он произнес их мягко, с грустью и сожалением. — Я должен уйти.

— Нам нужна твоя помощь, Линялый, — сказал Джефф. — Гай в ней нуждается. Ты не можешь его бросить.

Линялый покачал головой.

— Что Стивенс обо мне знает?

— Твое имя. Что я тебе доверяю. Что Гай приказал, чтобы ты отправился в Академию вместе со мной.

— Проклятые астелы, — вздохнув, сказал Линялый. — Джефф, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Пожалуйста.

— Все, что угодно, — мгновенно ответил Джефф.

— Ничего больше не говори Стивенсу про меня. Даже если он спросит. Наври, придумай что-нибудь — все, что угодно. Мы не можем допустить, чтобы он сейчас впал в ярость.

— Что? — спросил Джефф. — Почему он должен впасть в ярость?

— Потому что он мой брат, — ответил Линялый.

Глава 13

ГЛАВА 13

Хотя Белла пролежала без сознания большую часть дня, к тому времени, когда она собрала вещи и устроилась в закрытом паланкине, она чувствовала себя измученной.

Белла никогда еще не летала в паланкине, ни в открытом всем стихиям, ни в закрытом, и предстоящий полет приводил ее в ужас. Сам паланкин почти не отличался от обычного дивана, по крайней мере внутри, и от этого ей становилось особенно не по себе, когда она видела в окно проносившихся мимо птиц или пушистые облака, окрашенные в темно-золотой цвет близившегося заката. Она некоторое время смотрела в сгущающиеся сумерки и на землю далеко внизу и чувствовала, как отчаянно бьется в груди сердце.

— Как долго темнеет, — пробормотала Белла, не отдавая себе отчета, что заговорила вслух.

Жанин подняла голову от вышивки, лежавшей у нее на коленях, и выглянула в окно. Закатное солнце окрасило жемчужины у нее на шее в розовые и золотые тона.

— Мы летим в сторону заката, стедгольдер, очень высоко и очень быстро. Солнце через некоторое время нас обгонит. Хотя лично я люблю вечер и всегда получаю удовольствие от этого времени суток.

Белла взглянула на нее, изучая ее профиль. Эмоционального присутствия Жанин почти не ощущалось — всего лишь нечто туманное и легкое, точно перышко. Когда рабыня заговорила, Белла не уловила в ее интонациях чувств и переживаний, к которым привыкла, когда имела дело с другими людьми. Она могла по пальцам одной руки сосчитать тех, кому удавалось скрывать от нее свои эмоции.

Белла подняла руку к вороту своего платья и прикоснулась к спрятанной под ним цепочке. Судя по всему, Жанин совсем не так проста, как можно подумать.

— Вы часто летаете? — спросила ее Белла.

— Время от времени, — ответила Жанин. — Наше путешествие может продлиться до вечера завтрашнего дня или даже дольше. Мы остановимся только на время, когда люди Ральфа должны будут поменяться местами в упряжи, стедгольдер, а это может произойти глубокой ночью. Вам следует отдохнуть.

— Я выгляжу больной? — спросила Белла.

— Кэлен рассказала мне, что с вами произошло сегодня утром, — ответила Жанин. Выражение ее лица не изменилось, а иголка продолжала так же уверенно делать стежки на ткани, но Белла уловила едва заметную тревогу в ее словах. — Такое у кого хочешь отнимет силы. Но сейчас вы в безопасности.

Белла пару мгновений молча смотрела на Жанин, а затем спросила:

— Правда?

— Как в вашем собственном доме, — заверила ее Жанин, но в ее словах, произнесенных совершенно спокойно, чувствовалась сдержанность. — Я покараулю и разбужу вас, если что-нибудь случится.

Голос Жанин, ее наружность и манера держаться словно бы излучали правдивость — мало кто из честных людей умел успешно это скрывать, — и Белла немного расслабилась, по крайней мере на время. Эта женщина собиралась ее защищать — здесь у нее не было никаких сомнений. И Жанин была права. Страх и потрясение на лице юноши, которого Белла убила, все еще преследовали ее, не давая окончательно успокоиться. Она откинула голову на подушку и закрыла глаза.

Белла не ожидала, что сможет уснуть, но, когда она снова открыла глаза, из противоположного окна в паланкин вливался бледный свет, а шея и плечи у нее затекли от неудобного положения, в котором она спала. Ей даже пришлось открыть и закрыть глаза несколько раз, чтобы прогнать сон.

— О, доброе утро, стедгольдер, — сказала Жанин.

— Утро? — удивленно переспросила Белла и с трудом сдержала зевок. Под головой у нее лежал свернутый плащ, и она была накрыта мягким одеялом. — Я заснула?

— Крепко-прекрепко, — заверила ее Жанин. — Вы даже не пошевелились, когда мы остановились ночью, а Ральф оказался таким милым, что одолжил вам свой плащ, когда мы снова тронулись в путь.

— Извините, — сказала Белла. — Надеюсь, вы тоже отдохнули?

— Пока нет, — ответила куртизанка. — Я сидела тут, как и обещала, — если не считать нескольких моментов, когда мне требовалось ненадолго отлучиться, и тогда вас охранял Ральф.

— Извините, — повторила Белла смущенно и протянула плащ Жанин. — Вот, возьмите, пожалуйста. Вам необходимо отдохнуть.

— И оставить вас без собеседницы? — спросила Жанин. — Если я так поступлю, получится, что я плохая спутница. — Она мимолетно улыбнулась Белле. — В моей семье есть маги металла. Я могу несколько дней обходиться без отдыха.