Отбор для пленницы (СИ) - Кузнецова Александра - Страница 13

— Чем быстрее вы дадите мне закончить, тем быстрее я исчезну.

Он даже не сказал, а скорее пропел слова на моем языке. Я не знала, что прислужники умеют говорить, потому просто захлопнула рот. Секунды моего замешательства хватило, чтобы он одним четким движением вогнал иглу мне в предплечье. Укола я не почувствовала, вместо меня вскрикнула Элизабетта.

От вида укола ей стало дурно, так что служанки и лекарь переключились на нее. Громкая женщина оказалась крайне чувствительной, ее пришлось усадить на стол. Лекарь коротко и нараспев дал какие-то указания, а затем достал из чемодана странного вида бинокль и снова подошел ко мне.

Я выставила руку вперед, не давая ему приблизиться.

— Я не прикоснусь к вам, — ответил прислужник демонов, на мою безмолвную просьбу, — просто осмотрю. Повторяйте за мной.

Он вытянул свои голубоватые руки вперед и повернул их запястьями вверх. Золотые браслеты мелодично звякнули. Я сглотнула, с трудом отводя взгляд от его зеленоватых вен, и повторила жест. Главное дышать и не думать, что передо мной не человек. Я сконцентрировалась на золотой серьге прислужника, она была с красным камнем в форме капли и слегка покачивалась от его движений. Но даже так я чувствовала легкую тошноту.

Он пробросил меня высунуть язык, затем показать спину, ступни, кожу головы, но, к счастью, не прикоснулся ко мне.

— У вас прошли головные боли и головокружение? — спросил он.

Интересно, откуда он вообще знал, что у меня болела голова. Я никому не жаловалась. А если слухи правдивы, и демоны наделяют своих прислужников способностью читать мысли?

— Да, — выдавила я из себя.

— Два ближайших дня вам следует поберечь силы. Может быть, легкая слабость и тошнота, но не рвота. Если будет болеть голова, поднимется температура, появится сыпь, сухость во рту, резь в глазах, то сообщите гранд-даме Элизабетте. С позволения императора вам назначать другого лекаря.

Прислужник убрал бинокль в чемодан и коротко поклонился мне. Элизабетта махнула ему рукой, служанка предложила стакан воды, но лекарь лишь покачал головой, вежливо улыбаясь. Но от этой улыбки у меня мурашки пробежали по рукам.

— Неужели они не замечают? — невольно вырвалось у меня.

Лекарь обернулся ко мне и улыбка трансформировалась в легкую усмешку.

— Люди ко всему привыкают, удивительная черта, — тихо пропел он в ответ.

— Я не привыкну к вам. И мой народ тоже. Демонам здесь не место.

— Истина, — сказал прислужник, не меняясь в лице, — но когда вы родите сына, то будете рады, что я здесь.

С этими словами лекарь склонился, коснулся пальцами пола рядом с мой кроватью и вышел, подхватив с собой портфель.

— Что значит, когда я рожу сына? Эй?! — крикнула я, но дверь за ним уже закрылась.

Я выдохнула и рухнула на постель обратно. Что это существо имело в виду? Догонять и переспрашивать я не собиралась. Чувствовала я себя мерзко. Страх, отвращение, беспомощность. Самое обидное, что я никак не могла понять, что именно так меня испугало? Почему мне противно даже думать о нем? Голубоватая кожа, едва заметные клыки, глаза немного больше обычного, вот и все. Никаких щупалец, шипов, слизи. Песчаный скат и то страшнее. И все же…

Как людям вообще пришло в голову связаться с чем-то настолько противоестественным?

Пока я думала об этом, служанки весело болтали, заплетали мои волосы в косы. Затем Элизабетта продемонстрировала мне несколько десятков платьев. Я выбрала одно из них, самое простое, но не угадала. Элизабетта написала, что меня готовят к ужину и вечерней прогулке, нужно выглядеть нарядно.

У меня вновь родилось несколько десятков вопросов, но я не успела их задать. В комнату вошла покрасневшая служанка с запиской. Элизабетта спросила что-то, но из ответа я поняла только «Эрик». Записка была от него.

Все на секунду умолкли и не сговариваясь посмотрели на меня.

Я демонстративно вытянула руку, и плотный лист бумаги лег в мою ладонь. Кронпринц писал на жестких, сероватых свитках, обрезанных как попало. Записка от Эрика была мягкая, фактурная и пахла цветами. Я поднесла ее к носу и вдохнула аромат — чудесный. Откусив кусочек, я немного пожевала. На языке остался легкий древесный привкус и сладость лепестков.

Девушки смотрели на меня, затаив дыхание. Одна даже облизнула губы, будто тоже хотела попробовать записку принца на вкус. Я не смогла удержаться, натянула безразличный вид и сунула бумагу под обложку «Истории империи Солнца». По комнате прокатился разочарованный стон.

Элизабетта громко хлопнула в ладоши, заставляя служанок вернуться к делам. И снова, меня кормили чем-то неизвестным, одевали во множество слоев не слишком удобной одежды, а под конец еще и натянули нагрудник. Я чувствовала себя скованной, будто в тисках. Юбка была такая длинная, что я каждый раз норовила наступить на край. Туфли и вовсе можно использовать при допросе, как весомую угрозу.

Чтобы сладить с моими непослушными волосами, Элизабетта позвала шарообразную даму с солнечными волосами. В этот раз она пришла в полном боевом обмундировании. Только вместо оружия были какие-то приспособления, от одного взгляда на которые мне стало дурно. Я инстинктивно сжала кулаки, готовая обороняться. Кажется, это заметили все.

Солнечная женщина не спешила атаковать мою прическу, а переговаривалась с Элизабеттой, которая заметалась по комнате в поисках грифеля и бумаги. Что ж, похоже, они начали меня побаиваться. И правильно.

Я вспомнила наставления кронпринца, одарила всех лучезарной улыбкой и послушно села на стул. Лица служанок вытянулись еще больше. Прекрасно! Противник сбит с толку и не знает, чего от меня ожидать. Достигнув желаемого эффекта, я прикрыла глаза, позволяя солнечной женщине меня причесать.

К счастью, она обращалась с локонами куда нежнее, чем старушки в моей родной деревне. Те драли волосы так, будто они были естественными врагами и подлежали медленному и болезненному истреблению. Поэтому я предпочитала носить тугие свалявшиеся косы. Лишний раз не испытывать судьбу.

Солнечная женщина причесывала меня, постоянно ворча. Элизабетта что-то изредка отвечала. Похоже, состояние моих волос заботило из больше, чем все остальное.

Наконец меня поставили перед зеркалом и я невольно замерла. Каким-то чудом им удалось превратить меня в одну из тех барышень, что хихикали в саду. Пышное голубое платье было вышито бусинами, струящимися к подолу, словно струи водопада. Нагрудник, распускающийся горными цветами и легкий облачный верх, с полупрозрачными рукавами, на которых зачем-то были вышиты мошки.

Косы были затянуты в тугой узел на затылке, а вокруг головы лежали завитые пряди, заколотые шпильками со звездами на концах. Я попробовала вынуть одну, чтобы прикинуть, можно ли использовать ее в качестве оружия, но дама с солнечными волосами посмотрела на меня так, что я тут же отдернула руку.

Я прошлась по комнате. Оказалось все не так плохо, вполне можно двигаться. Но тут ко мне сзади подошел Элизабетта и резко затянула нагрудную броню. Воздух с громким сиром вырвался из моих легких и обратно уже не вернулся. Я пыталась заново научиться дышать под всеобщее хихиканье.

Зачем они носят это? Безумные!

Когда голова перестала кружиться, я гневно посмотрела на служанок, с трудом подошла к столику. Нагнуться толком не получалось, так что я взяла бумагу, грифель и использовала стену в качестве опоры.

«Зачем эта броня на груди? В нас будут стрелять?»

Смеясь, Элизабетта написала в ответ: «Мужчинам нравится тонкая талия, принцесса».

— Какое мне дело до того, что им нравится? — возмутилась я вслух и написала лишь знак вопроса, в надежде на разъяснения.

В ответ мне вернули целое сочинение, о том, как важно девушкам в брачный сезон понравиться большому количеству юношей, чтобы выбрать самого симпатичного и заключить с ним брак. И как платья, внешность и тонкая талия необходимы для этих целей.

Я написала ответ и пока Элизабетта стояла и хлопала глазами, направилась на прогулку в сад, как положено по расписанию.