Загадай желание - Бэггот Мэнди - Страница 2

Анна прикусила губу и перевела взгляд в коридор, где было полно еловых веток и осколков красной лампы – еще одна опасность, которую предстояло устранить. Она хотела только облегчить Рути жизнь, но порой все, что она могла, – просто быть рядом и разгребать последствия. Причем часто разгребать приходилось в прямом смысле этого слова.

– Можно я приму душ? – спросила Рути, поднявшись на ноги. Вся ее кофта была в еловых иголках, она вытянула руки в стороны, словно пугало, и всем своим видом показывала, что ей было неприятно оказаться на полу.

– Да, конечно, – ответила Анна. – Я пойду наверх и принесу тебе полотенца. Только не двигайся, потому что там битое стекло. Договорились?

– Договорились.

Анна направилась к лестнице, по пути окинув взглядом елку, распростершуюся на паркете, телефон и разбитый абажур; дополняли эту картину полного разгрома рождественские открытки, которые она подписала, но не успела отправить. Бабуля Гвен невозмутимо наблюдала со стороны. Веселых, веселых праздников. А ведь они только начались.

Глава 2

Кофе здесь всегда был хорош. Что вообще-то странно для больницы. Сэм Джекман бережно держал бумажный стаканчик с темной жидкостью и наслаждался его теплом, пока ждал доктора. За окном было морозно и теплело только лишь для того, чтобы выпал снег.

Сэм не особо любил холода, но привык к ним. Там, где он рос, отопление было почти роскошью, и его включали, только когда температура на улице опускалась ниже нуля. Хоть его родители никогда и не называли себя бедными и часто говорили: «Нам повезло иметь крышу над головой, еду на столе и любовь Всевышнего», но по меркам большинства людей именно бедными они и были.

Вся их жизнь была как из секонд-хенда. Учебники из вторых рук, машина – из пятых, а то и шестых, самодельная одежда, из-за которой он всегда был объектом насмешек и издевательств среди сверстников. Но его младшая сестра Тионна переживала это все гораздо тяжелее. Как она могла делать то, что делали ее друзья – а они в основном подражали певице Пинк и ходили по магазинам в торговом центре, – если она все время одевалась так, будто в свободное время собирает урожай сахарного тростника? Но это было в прошлом. Теперь он мог ее обеспечить. И ее лента новостей в Инстаграме[2] это подтверждала. Тионна, которую когда-то высмеивали за ее внешний вид, теперь стала образцом для подражания для других девчонок, и Сэм невероятно гордился ею.

Он оставил стаканчик с кофе в одной руке, а другой потянул ворот шерстяного пальто. Оно было дизайнерским и стоило больше тысячи долларов, и Сэм знал, что ему лучше не рассказывать родителям о том, сколько денег он потратил на один предмет одежды. Он был вынужден признать, что колебался перед покупкой и окинул взглядом вешалку с вещами на распродаже, прикидывая, способен ли нейлон стать отличной заменой шерсти, если при этом сэкономит ему деньги. Можно вытащить мальчика из Уинтон-Хиллз[3], но нельзя вытащить Уинтон-Хиллз из мальчика. Он все еще не свыкся с тем, что у него есть деньги. Но пора было уже привыкать – если сейчас ему кажется внушительным даже его доход в команде «Бизоны Цинциннати», то жизнь по-настоящему заиграет всеми красками, когда он присоединится к «Далласским диггерам» – лучшей футбольной команде в стране. Контракт, который уже вот-вот будет подписан, принесет ему звание самого высокооплачиваемого игрока в истории. По крайней мере, так говорили. Сэм не стал вникать во все детали контракта, оставив их своему менеджеру Френки, но он понимал важность этого шага, который обеспечит ему самому, Тионне и их родителям не просто безбедную, но даже роскошную жизнь. Если только этот прием у врача подтвердит, что результаты его анализов в порядке. Возможно, ему назначили прием по какой-то другой причине. Вдруг сотрясение, которое он получил пару недель назад, оказалось чем-то более серьезным? Он вышел из строя на четыре или пять дней, его мучили головные боли и головокружение, что нормально после подобной травмы, но в этот раз адвил[4] не помог. И Чад, его лучший друг из команды «Бизонов», заглядывал минимум пару раз в день, чтобы проверить его. А если Сэм не отвечал на звонки, Чад отправлял ему еду через «ДорДаш»[5], чтобы быть спокойным за доставку.

Сэм окинул беглым взглядом стены в кабинете доктора Монро. Вперемежку с информационными плакатами о холестерине и диабете там висели дипломы в рамках, вокруг которых скотчем была приклеена мишура. Эти награды свидетельствовали о профессионализме того, кто усердно учился, неустанно готовился к экзаменам и теперь имел достаточно опыта, чтобы вычислить любой сбой в человеческом организме. Сэм всегда завидовал такому успеху, основанному на чем-то весомом. А вот ему люди платили деньги, потому что он умел быстро бегать с мячом и правильно падать на землю. И правда заключалась в том, что вскоре он начнет зарабатывать куда больше врача, который лечит больных и спасает жизни. И с этой точки зрения его везение не казалось таким уж справедливым…

Дверь кабинета открылась, впустив несколько строчек рождественской песни из динамика в регистратуре, мимо которой Сэм проходил по пути сюда, а вместе с ними и холодный воздух. Возможно, теплое пальто все же было правильным вложением денег. Перед ним оказался доктор Монро – из его нагрудного кармана торчали три ручки, на шее красовался галстук-бабочка с принтом из карамельных тростей, а лоб, как всегда, был нахмурен. Вполне может быть, доктор сожалел о времени, которое он посвятил учебе и всем этим дипломам. Возможно, он даже предпочел бы сейчас зарабатывать на жизнь, играя в мяч…

– Сэм, – сказал доктор Монро, протягивая ему руку, пока Сэм поднимался на ноги, чтобы поздороваться. Но доктор замер на полпути. – Сейчас вообще пожимают руки? Или все теперь приветствуют друг друга кулаками?

Сэм подставил кулак.

– Я могу научить вас приветствию «Бизонов», если хотите.

– Давайте все же остановимся на рукопожатии, – сказал доктор, снова протягивая руку.

Сэм пожал ее, и после всех этих формальностей доктор плюхнулся в рабочее кресло так, будто оно было вроде тех, что стоят на мягких игровых площадках для детей. Доктор закрыл глаза и замолчал.

– Вы хорошо себя чувствуете? – Сэм задал вопрос, который вряд ли часто слышал в свой адрес тот, кто привык отвечать на вопросы о чужом здоровье.

– Просто… никогда не любил сообщать плохие новости, – сказал доктор.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на Сэма, как будто его последняя фраза как-то относилась к нему. Плохие новости? Нет, это же просто формальная встреча, чтобы подтвердить, что его анализы в норме и он может вернуться на поле…

– Но, – продолжил доктор Монро, – такова неприятная часть моей работы.

– Та-ак, – произнес Сэм, чувствуя, как во рту пересохло. – Это вы о пациенте, который был здесь до меня, да?

– Итак. – Доктор Монро выпрямился, перебирая бумаги одной рукой и доставая папку из подставки для документов другой. – Я обозначу, в чем суть, пока мы ждем вашего агента. Она скоро приедет?

Доктор не ответил на вопрос Сэма.

– Я… – Сэм растерялся. Он сказал Френки, чтобы она сегодня не приходила. Секретарь доктора Монро попросила приехать вместе с ней, но Френки вовсю работала над финальными штрихами в контракте, к тому же приближалось Рождество, а Сэм знал, сколько у Френки дел в это время года. И вовсе не потому, что она готовилась к празднику – она могла дать фору Эбенезеру Скруджу в своем нежелании отдыхать от работы хотя бы на Рождество, – просто все вокруг приостанавливали работу, и ей было необходимо удостовериться, что все контракты будут подписаны, скреплены печатью и оплачены до того, как сотрудники офисов уйдут на праздники. В понимании Сэма его визит к доктору нужен был для галочки, а не для нового обследования…