Эхо старых книг - Дэвис Барбара - Страница 12

– Ну так вы ошиблись, – говоришь ты слишком мягким тоном, чтобы я тебе поверил. – Я любительница конюшен. Или, по крайней мере, пытаюсь ею стать.

– Потому что хорошая жена должна интересоваться тем, что интересует ее мужа?

– Это не имеет ничего общего с Тедди. Ну почти ничего. Прошлой весной он возил меня в Саратогу, показать своих чистокровок. Их готовили к первой гонке. Мы встали очень рано, чтобы посмотреть, как наездники их тренируют. Они были такими красивыми, гладкими, сильными и быстрыми, как ветер. Я сразу поняла, что хочу свою лошадь. У нас дома в Хэмптоне есть несколько, но они только для верховой езды. А чистокровные – для спорта. Пришлось постараться, но в конце концов я уговорила отца купить мне пару на день рождения.

Смотрю на тебя, переваривая то, что ты только что сказала, – и то, как ты это сказала. Словно речь шла о пустяке.

– Ваш отец купил вам пару скаковых лошадей… в подарок на день рождения?

– Да, милую гнедую кобылку и каштанового жеребенка. И приказал переделать конюшню, где они будут содержаться. Понимаю, звучит ужасно высокомерно, но в основном это было сделано просто для того, чтобы меня заткнуть. Отец убежден, что теперь, когда он выполнил мою просьбу, я потеряю интерес. Говорит, я слишком быстро меняю увлечения.

– Это так?

– Зависит от обстоятельств.

– И от каких же?

– Насколько это увлечение мне интересно.

– И вам интересны лошади?

– Очень! Нужно так много всего узнать. Для этого существует целый язык. Это первое, чему вы должны научиться, если хотите, чтобы вас воспринимали всерьез. А я хочу. Мне пришлось даже вникнуть во весь племенной бизнес. Я понятия не имела, что есть так много факторов, которые необходимо учитывать в делах между мужскими и женскими особями. Нужно хорошо в этом разбираться, чтобы все получилось, как надо.

Ты так очаровательна в своей болтовне, настолько поглощена обсуждением нового хобби, что не осознаешь, как может трактовать наш разговор посторонний слушатель – например, юный официант, в этот момент ставящий перед тобой блюдце с куском грушевого пирога. С трудом сохраняю невозмутимое выражение лица.

– Да что вы?

– О да. Это целая наука. На эту тему существует масса литературы, но одни только книги мало помогут. Мои подруги считают меня ужасно неженственной из-за того, что я интересуюсь такими вещами, но я обнаружила, что если хочешь добиться успеха в чем-то, то нужен практический опыт. – В твоем голосе теперь звучит какое-то мурлыканье, хриплое и кошачье. Ты делаешь паузу, одаривая меня хитрой улыбкой. – Нельзя ничего бояться. Нужно сразу прыгнуть и испачкаться. Вы не согласны?

Я чуть не выплюнул вино. Я принял тебя за невинную, простодушную девочку. Теперь вижу, что был не прав. Ты прекрасно осознаешь свои слова и понимаешь, как они могут быть истолкованы. И получаешь огромное удовольствие, дразня меня подобным образом.

– Да, пожалуй, согласен, – говорю я, изо всех сил пытаясь сохранить серьезность. – И чему вас научил этот прыжок?

– О, многому. Например, тому, что следует быть очень избирательным при выборе самца. Учитывать темперамент. И показатели, такие как размер и выносливость. Все это очень важно для удовлетворительного результата.

Отставляю стакан и вытираю губы салфеткой. Если ты желаешь поиграть в игры, кто я такой, чтобы портить тебе удовольствие? Я и сам люблю играть. Но только с целью победить.

– И как думаете, вы сделали мудрый выбор?

Твоя улыбка становится шире. Радуешься, что я решил подыграть.

– Боюсь, на данный момент еще слишком рано об этом судить. Полагаю, время покажет.

Киваю в знак благодарности юноше, который только что налил мне кофе, затем поднимаю чашку ко рту, пряча за ней улыбку.

– Хотел бы я увидеть этих ваших лошадей.

– А я была бы рада вам их показать, – беспечно отвечаешь ты, отрезая кусочек грушевого пирога. – Возможно, как-нибудь и получится.

– Завтра днем я свободен. Тем более давно хотел съездить в Хэмптон. Слышал, это красивое место.

Ты смотришь на меня, будто кролик, попавший в ловушку. Ты не готова к тому, чтобы охотник, которого ты увлекла в такую веселую погоню, наконец-то тебя поймал, но, попавшись в капкан, храбро держишься.

– Вы ездите верхом?

– И вполне сносно, – холодно отвечаю я, с удовольствием наблюдая твое замешательство. – Давно не ездил, но такие навыки ведь не забываются, верно?

– Да… наверное, нет.

– Значит, увидимся завтра?

К моему удивлению, после беглого взгляда на Тедди ты соглашаешься встретиться со мной на следующий день в два часа пополудни возле конюшен твоего отца. Улавливаю сдержанный поздравительный кивок от Голди. Она не в курсе, что я назначил свидание, но видит, что я чем-то доволен.

Вероятно, слишком доволен.

Ужин быстро подходит к концу, и я понимаю, что, покинув столовую, мы расстанемся на всю ночь. А пока мне приходится наблюдать, как ты топчешься рядом с Тедди, и утешать себя мыслями о завтрашнем дне.

Глава 4

Эшлин

27 сентября 1984 г. Портсмут, Нью-Гэмпшир

Эшлин поморщилась, переворачивая переплетную крышку, и пожалела, что не выпила вторую чашку кофе. Она пришла в мастерскую пораньше, чтобы приступить к работе над последней находкой Гертруды Максвелл на гаражной распродаже – сборником детективов о Нэнси Дрю в тканевом переплете, предназначенным в качестве рождественского подарка для ее внучки, – но не чувствовала особенного вдохновения.

Глаза были сухими, в затылке все еще чувствовались остатки головной боли. Она снова засиделась допоздна, перечитывая те отрывки из «Сожалеющей Белль», которые показались ей особенно интригующими. А в этой книге все было интригующим. Намеки на то, что мотивы автора могли быть менее чем благородными. Загадочные отсылки к блистательной Голди. Восхитительная игра слов, которой герои перекидывались во время ужина.

Огромным усилием воли она наконец закрыла книгу и выключила свет. Не терпелось узнать, что произошло на следующий день в конюшне, но прежде всего Эшлин хотела разгадать тайну происхождения книги.

Возможно, рукопись потерялась, а потом кто-то ее случайно обнаружил и переплел некоторое время спустя. Или, что более вероятно, это была работа начинающего автора, который не смог найти издателя. Однако эти версии не объясняли отсутствие имени писателя.

Что тогда остается?

Эшлин почти исключила оплошность со стороны переплетчика. Такое, конечно, случается, и все же маловероятно, чтобы переплетчик, способный создать такую красивую книгу, оказался столь невнимательным, что упустил имена автора и издателя, а также страницу об авторских правах. И о многом говорил сам текст, сочащийся презрением: к отцу Белль, к Тедди, а порой и к самой Белль. Но ничего такого, что могло бы выдать имена прототипов. Эта чрезмерная осторожность выглядела намеренной.

Вчера вечером она записала два имени: Кеннет Грэм, который помог ей найти покупателя на довольно хороший экземпляр «Викария Уэйкфилда», обнаруженный ею на распродаже поместья в прошлом году, и Мейсон Девани, владелец букинистической лавки в Бостоне, который иногда писал статьи о литературных расследованиях.

Эшлин взглянула на часы. Звонить слишком рано. Пожалуй, она поработает до открытия магазина и отложит звонки на обеденное время – тогда больше шансов застать людей у телефонов.

Она надела пару белых хлопчатобумажных перчаток, готовясь к тщательному осмотру «Потайной лестницы», когда услышала звонок в магазине. Простонав, Эшлин сняла перчатки и побежала взять трубку. Фрэнк был непреклонен в том, чтобы его не беспокоили во время работы над переплетами, но у него были сотрудники, которые присматривали за магазином, пока он трудился в мастерской. А Эшлин – пока, по крайней мере – одна.