Няня - Макмиллан Джилли - Страница 18

– Многие из нас смотрели на Александера снизу вверх. Ваш отец обладал неотразимым обаянием. Тоскуете по нему?

– Конечно…

Ни к чему рассказывать, что я сознательно отдалилась от родителей. Интересно, насколько хорошо он знает нашу семью?

– И я. Александер был настоящим джентльменом старой закалки. Таких больше не делают. Кстати, он вами гордился.

– Неужели?

Я слегка напрягаюсь.

– Надеялся, что вы вернетесь и в один прекрасный день станете хозяйкой Лейк-Холла. Рассчитывал, что семейная коллекция притянет вас назад, словно магнитом, если уж они с Вирджинией на это не способны.

– Кстати, хотелось бы посмотреть на картины, – вздыхаю я. – Лучшие из них хранятся под замком.

– Да, обязательно посмотрите! Я слышал, что в коллекции Холтов сплошные шедевры. Наверняка вы получите огромное наслаждение. А пока пардон – мне надо бы перекурить. Надеюсь, вы меня не осудите.

– Разумеется, нет.

– Знаете, вы очень похожи на отца. Наверняка многие говорят, что вы – копия Вирджинии, и это в какой-то степени правда, однако я вижу в ваших чертах и Александера.

Фавершем, слегка прихрамывая, выходит на улицу и останавливается у выхода из ресторана. Похоже, ему в голову вдруг приходит неожиданная мысль, и он возвращается.

– Не хотите ли поработать в моей галерее, дорогая? Если есть интерес, я полагаю, что вы прекрасно впишетесь.

Не дав мне времени для ответа, он вновь выходит из зала. Перекурив, присаживается за столик, однако больше разговора о работе не заводит. Лишь в конце ужина, прощаясь, втискивает мне в руку свою визитку.

– Предложение в силе. Можете попробовать и что-то решить. По-моему, мы сработаемся. Звоните!

На обратном пути в душе у меня все звенит: сегодняшний вечер внушил мне оптимизм и сполна зарядил энергией. Схожу на перрон Даунсли в толпе других пассажиров. Многие сразу направляются на стоянку личных автомобилей, а я жду под табличкой «Такси». Машину в местном сервисе я заказала заранее, однако пока ее нет.

На платформе маячит одинокая немолодая женщина. Поставив чемоданчик, внимательно смотрит в телефон, и мне чудится в ее чертах нечто знакомое. Интересно, она из деревни или хочет сделать здесь пересадку? Хотя, по-моему, наш поезд был на сегодня последним.

Наконец в зону стоянки такси въезжает машина, и ее фары освещают здание вокзала.

– Простите за задержку, мэм, – окликает меня водитель. – Вам ведь до Лейк-Холла?

– Да, благодарю вас.

Надо бы спросить женщину – не нужна ли ей помощь? Может, предложить место в такси или попросить водителя вернуться за ней? Я оборачиваюсь, однако незнакомка уже исчезла.

1977

Линда пишет заявление об увольнении и на следующее утро вручает его хозяину дома, от которого осталась лишь бледная тень. Приходится трижды переписывать – чтобы красиво и без помарок! Пусть хозяин не думает о ней плохо. Бумага самая лучшая – «Бэзилдон бонд», красивый конверт.

Он даже не достает заявление, просто бросает конверт на стол, словно тот предназначен не для него. Линда сообщает ему о содержании, однако мужчина лишь смотрит на нее пустыми глазами.

– Хорошо, – вяло бормочет он.

Линда тяжело вздыхает. Куда девался его лоск, думает она, натирая паркет в холле. Совсем сломался… Ей казалось, что уходить от такого человека будет тяжело, однако на поверку все вышло иначе. И что она вообще в нем нашла?

Два аккуратно лежащих на столе листа бумаги бросаются Линде в глаза в последний день работы.

Свидетельства о смерти… Она быстро пробегает глазами по тексту. Первое свидетельство – на девочку.

Второе – наверняка на сестру.

Итак, сестра всего лишь на полгода старше Линды. Интересно, напоминала ли она хозяину дома Ханну Марию? Впрочем, какая разница? Бывший работодатель – человек конченый. Ей-то что? У нее вдруг всплывает в памяти: если хочешь себе новую личность, ее можно создать без всяких проблем. Просто надо знать имя умершего человека, родившегося примерно в то же время, что и ты. А новая личность сейчас Линде очень не помешает. И пусть папаша ищет ветра в поле, ведь никакой Линды больше нет!

Ханна Мария Берджесс. Ханна Берджесс. По пути домой она не устает повторять эти три слова. Прекрасно! Куда более изысканно, чем Линда Тэйлор. У Линды даже второго имени нет. И надежды на будущее нет. На следующий день она просит у квартирной хозяйки телефонную книгу, опускает десять пенсов в платный телефон в холле и запрашивает свидетельство о рождении на Ханну Марию Берджесс, пятьдесят седьмого года рождения.

– Да-да, – говорит Линда. – Потеряла оригинал.

Диктует свой текущий адрес, и дело в шляпе. Проще не бывает.

Через несколько дней по почте приходит копия свидетельства. Линда упаковывает свои немудреные пожитки в сумку и запихивает ее под кровать. Кое-какие вещички оставляет на виду – ни к чему Джин знать о ее планах. Подругу она любит, однако одной бежать сподручнее.

Собравшись, она идет по магазинам: нужно приобрести кое-что в поездку и купить билет на утренний автобус в Бристоль.

Вернувшись домой, Линда обнаруживает сидящую на ее кровати Джин. Та крутит в руках новое свидетельство о рождении; открытая сумка лежит у ног подруги.

– Значит, уезжаешь, а мне ни полслова? – возмущается Джин. – Я-то думала, что мы подружки.

– Я собиралась попрощаться.

– А это чье? – показывает девушка на фальшивый документ.

Джин далеко не глупа, к тому же ей удалось подсмотреть новое имя в свидетельстве. Раз так, придется все выложить начистоту. Линда рассказывает о своем плане.

– Черт, ты просто гений! – восхищается Джин. – Но без меня ты никуда не поедешь. Надоело мне здесь до чертиков. Помоги собраться.

Они дожидаются полуночи и, удостоверившись, что хозяйка квартиры спит, выскальзывают из квартиры через парадную дверь. Ключ бросают в окошко.

Напуганные своим решительным поступком, подруги быстрым шагом, не говоря ни слова, удаляются от дома. Свернув за угол, припускают бегом. Не так-то легко смеяться во всю глотку, бежать да еще волочить тяжеленные сумки. Они добираются до центра города и остаток ночи проводят, прижавшись друг к другу на лавочке у автобусной станции, а ранним утром прыгают в первый же автобус, отходящий в Бристоль.

Джо

Просыпаясь утром, обнаруживаю в своей кровати Руби. Дочь проснулась раньше меня и нежится в постели, читая книжку.

– А ты во сне разговаривала! – заявляет она.

– Да? И что я говорила?

– Ханна, Ханна…

– Правда?

– Я хорошо слышала.

– А еще что?

– Еще много разного, только я ничего не поняла.

– Что читаешь?

Смотрю на обложку. «Ночь охотника». Какая жуткая иллюстрация! Долговязый мужчина тянет руки к маленькой девочке с куклой; на заднем фоне – испуганное лицо мальчика.

– Бабушка дала. Очень страшная история!

Я быстро листаю книгу. В тексте то и дело появляется слово «палач». Написано очень живо, настоящий саспенс.

– Бабушка просто позволила тебе взять эту книгу или посоветовала ее почитать?

– Сказала, что это ее любимый роман и мне обязательно надо его прочесть. Я уже на середине.

– Прости, дочь, но это неподходящая для тебя книжка, – вздыхаю я, садясь в постели.

Теперь я точно проснулась.

– Но она мне нравится!

– Нет, ты слишком маленькая для подобных романов. Бабушке не следовало тебе его давать.

Руби мрачнеет.

– Я хочу его дочитать!

– Мы не всегда делаем то, что нам нравится.