Астелия (СИ) - Руд Евгений - Страница 11

Впрочем, она ничего не могла с этим поделать, только владеть собой и терпеть все, что выпадет ей на долю. Нельзя же, раз открыв глаза, отказаться от зрения. Она могла чуть приглушить ощущения, которые сообщал ей Джил, но полностью погасить их было не в ее силах. Плата за водную магию, с которой ее обладателю приходится жить, — другого не дано.

Плата, но не единственная, подумала она. Белла наклонилась, шепча команды мелким астелам в разлившейся по полу воде, созывая их до тех пор, пока отдельные струйки и лужицы не начали собираться в центре помещения в одну более или менее сформированную лужу. Белла вглядывалась в нее в ожидании последних мелких капель из дальних углов кухни.

На нее смотрело из воды отражение ее лица — гладкого, изящного, на вид почти не старше, чем у Ари. Она поежилась, вспомнив лицо, которое показывал ей Джил при каждом своем появлении. Возможно, то лицо не так уж и отличается от теперешнего…

Она подняла руку и провела пальцами по щеке. У нее до сих пор красивое лицо. Ей почти сорок лет, а на вид не больше двадцати. Проживи она еще лет сорок, все равно будет выглядеть как тридцатилетняя женщина, не старше. На лице ее не было ни морщинки даже в уголках глаз, хотя в каштановых волосах уже кое-где мелькала седина.

Белла встала и посмотрела на отраженную в воде женщину. Высокая. Худая. Слишком худая для женщины своего возраста — с едва намеченными округлостями груди и бедер. Ее можно спутать с долговязой девчонкой-подростком. Ну конечно, держится она увереннее, решительнее, чем держалась бы любая девица лет восемнадцати, да и седина (какая там седина — несколько волосков) говорила об ее истинном возрасте. И уж конечно, любой и каждый в долине Вестланда знал ее по имени, ибо она слыла одной из самых могущественных заклинательниц астелов. Но все это не отменяло того простого и очевидного факта, что она казалась одетым в женское платье мальчишкой. Во всяком случае, не такой женщиной, которую хочется взять в жены.

Белла на мгновение зажмурилась от боли. Тридцать семь лет, и она одинока. Никаких ухажеров, разумеется. Никаких венков в волосах, никаких там танцев, даже о невинном флирте нечего думать. Все это обошло ее стороной — даже при всем том юном образе, который дарила ей водная магия. Той юности, которая всегда отдаляла ее от сверстниц, замужних женщин, матерей.

Она открыла глаза и рассеянно заставила разлившуюся воду принести хоть какую-то пользу и вымыть пол. Лужа послушно прокатилась по кругу, собирая пыль и мелкий хлам, и Белла пошла открыть дверь, чтобы выпустить ее наружу. В душную, полную пара кухню хлынул прохладный воздух с улицы, и она снова зажмурилась, жадно вдыхая его.

Придется признаться себе: слова Ари задели ее так больно не только потому, что она ощутила ее слишком сильные подростковые эмоции, но и потому, что та сказала правду. У Ари имелось в достатке сочных округлостей, способных привлечь внимание любого мужчины в долине, — и, разумеется, с полдюжины их уже плясали под ее дудку, включая Джеффа, пусть мальчик и пытался отрицать это. Ари. Крепкая, зрелая, способная рожать здоровых детей.

То, чего, по всеобщему убеждению, Белле не дано.

Она сжала губы и открыла глаза. Довольно. Слишком много всего нужно сделать, чтобы позволить застарелой боли всплыть сейчас на поверхность. Над долиной прокатился гром, и Белла перешла через кухню, открыла настежь северное окно и посмотрела на далекую горную вершину. Гард возвышался во всем своем великолепии: снег сиял на его плечах, сползая языками к подножию, — признак надвигающейся зимы. Темные тучи собирались у вершины; на ее глазах в их клубящейся массе полыхнула темно-зеленая молния, и по долине прокатилось еще одно раскатистое предупреждение. Лилия — жена Гарда, грозовой астел, — собирала тучи для нового нападения на народ долины. Она выждет еще целый день, даст своим стадам туч напитаться как следует солнечным теплом и уж тогда пошлет их на долину, чтобы те оглушили ее раскатами грома и исхлестали плетьми ледяного дождя.

Белла сжала губы. Это невыносимо. Вот бы в долине поселился хоть один мало-мальски способный заклинатель ветров: уж он бы развеял тучи еще на подступах к дальним стедгольдам… впрочем, все мало-мальски способные заклинатели ветров служат рыцарями. Или курсорами.

Она подошла к мойке и коснулась крана, дав знать тамошним астелам, что ей нужна свежая вода из колодца. Когда чан наполнился чистой, ледяной водой, она зачерпнула из него пару ведер и только потом позволила астелам отдохнуть. Затем обошла кухню и долила воды в выкипевшие почти до дна котелки, вынула хлеб из печи, оставила его остывать в формах, а в печь поставила новую партию. Потом еще раз окинула взглядом кухню, все ли в порядке. Остаток воды на полу собрал последние крохи грязи, и она выпустила его на улицу, дав впитаться в землю у порога.

— Джил? — окликнула Белла. — Ты что так долго?

Вода в котле забурлила, и три негромких всплеска объявили о возвращении Джил. Белла подошла к миске, закинула косу за плечо, чтобы та не мешала, и пристально вгляделась в воду в ожидании, пока рябь успокоится.

Астел показал ей мутное изображение — должно быть, она смотрела из какого-то застоявшегося пруда в Сосновых Лощинах. Долговязая фигура — наверное, Дрейк — пересекла гладь воды в миске и исчезла. Белла покачала головой. Образы, которые показывал Джил, не всегда отличались ясностью, но, похоже, Дрейк с Джефом все еще искали пропавшую отару.

Она пробормотала несколько слов, отпуская Джила, отодвинула миску — и только сейчас услышала, что со двора не доносится ни звука. А мгновение спустя напряжение, царившее в Индрефорде, сразу накалилось до такой степени, что откликнулось физической болью.

Белла усилием воли заглушила эмоции и, заставив себя дышать ровно и держаться уверенно, вышла из кухни. Обитатели усадьбы столпились в центре двора и стояли практически молча, лишь изредка встревоженно перешептываясь.

— Синнер, — буркнула она.

Белла шагнула вперед, и люди расступились, давая ей пройти.

Двое мужчин стояли лицом к лицу посереди двора, и воздух между ними буквально гудел от напряжения. Синнер стоял, скрестив руки на груди, и земля под его ногами колыхалась. Его засаленная борода топорщилась от улыбки, глаза горели из-под густых бровей возбужденным, задиристым огнем.

Перед ним стоял стедгольдер Уорнер — высокий, худой как жердь мужчина с лысой, если не считать редких клочков седых волос, головой и длинными руками и ногами. Узкое, изборожденное морщинами лицо Уорнера побагровело от гнева, и воздух вокруг него дрожал, как над горячим очагом.

— Я всего-то и говорю, — произнес Синнер, — если эта твоя маленькая сучка не может не раздвигать ног перед любым мужиком, то это, дружище, твоя проблема. Не моя.

— Заткни хлебальник, — зарычал Уорнер.

— А то — что? — с презрительной ухмылкой поинтересовался Синнер. — Что ты сделаешь? Удерешь и спрячешься за бабские юбки? Будешь хныкать и ждать, покуда Глэнтон придет тебе на помощь?

— Да как ты… — захлебнулся Уорнер. Он сделал шаг вперед, и воздух во дворе сделался заметно теплее.

Синнер улыбнулся, сверкнув зубами.

— Ну, валяй, Уорнер. Объяви это дуэлью. Уладим это как мужчина с мужчиной. Ежели, конечно, ты не предпочитаешь унизить свою маленькую шлюшку, заставив ее рассказывать перед всеми гольдерами долины Вестланда, как это она совратила моего парня.

Один из сыновей Уорнера, высокий, стройный юноша с короткой стрижкой, как у легионеров, шагнул к отцу и взял его за руку.

— Не надо, пап, — сказал он. — В честном бою его не одолеть.

Двое его братьев встали у Уорнера за спиной; сыновья Синнера тоже встали за спиной у отца.

Молли, дочка Уорнера, бросилась к отцу. Роскошная грива ее волос взметнулась и заколыхалась золотыми волнами в окружавшем Уорнера горячем воздухе. Она в смятении огляделась по сторонам; лицо ее раскраснелось от волнения.

— Ну папа, — твердила она. — Не надо так. Это не по-нашему.