"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Варава Алевтина Ивановна - Страница 795

– Тесо… фы… что? – перебила Даша.

– Кстати, да, ты почти не ошиблась, называя их сектантами, у них организация по типу секты, есть посвященные – те, кто рулит, и обращенные – те, кто служит им, такие, как мы, кадаверы для сбора недожитка. Главная у них – Божена Блаватская. Кстати, она приходится дальней родственницей всемирно известной и давно покойной Елене Блаватской, основательнице теософского учения, направлявшего людей на путь духовного роста. Божена тоже была ее последовательницей: да-да, этой дамочке больше сотни лет! Так вот, однажды она пришла к выводу, что для единения с божеством ей придется пожертвовать слишком многим, лишиться всех удовольствий, и жизнь во плоти куда привлекательнее даже самой счастливой загробной жизни. При этом Божена считала, что в потустороннем мире обитают не только боги, демоны и души умерших, но и всякие существа из сказок и мифов, и мечтала попасть туда, не умирая. Она верила, что сказки и мифы пошли от людей, которым удалось побывать там и вернуться назад, в обычный мир. Ей удалось раздобыть устройство, изобретенное одним ученым для общения с существами из потустороннего мира, и найти человека, который доработал это изобретение, превратив устройство в портал между мирами. Всех подробностей я не знаю, но, судя по всему, в итоге Божена доигралась, спутавшись с темными сущностями, и начала привлекать людей для своих темных делишек. Как я понял, теперь ее цель – подчинить себе демоническую силу. Так появились черные теософы. Сами они называют себя этерноктами, от латинского названия их общества, но я его не запомнил.

– Как ты обо всем этом узнал? – удивленно спросила Даша.

– Они же сами и рассказали, – правда, не мне. Иногда они собираются вместе, чтобы поразглагольствовать на свою демоническую тему, и приближенные кадаверы из бывалых и надежных им прислуживают – еду подают, грязную посуду убирают. Мой предшественник присутствовал на таких «беседниках». Клуб колдунов-старперов, так он их называл. – Гена усмехнулся. – Вроде бы, им всем больше сотни лет, представляешь? Все они сидят на недожитке, как наркоманы, без него им крышка.

– Я подозревала, что эти сектанты очень древние, хотя некоторым, например вот, Шпице твоей, больше сорока на вид и не дать. Но глаза очень старые: сразу ясно, что повидали куда больше других.

– Верно подмечено. Н-да… Месяц назад я бы не поверил в то, что сейчас сам рассказываю! – Гена грустно улыбнулся.

Они сидели бок о бок, скрытые ветвями раскидистой сосны, и шептались, хотя вокруг не было никого, кому могли бы помешать их разговоры.

– Ну, а кто еще есть? – снова полюбопытствовала Дашка. – Какие способы вредительства еще у них имеются, кроме ниток-червей, чучел животных, пирожных, зеркал и парфюма?

– Способов полно! Например, аптека «Немочь прочь». Владелец Арчибальд Рогов, с виду – милейший человек, такой кругленький, в очках, с проникновенным заботливым взглядом. Всем, кто случайно заглянул в его аптеку, хочется вернуться туда снова, ведь именно в этой аптеке им подобрали верное средство, устранившее проблему со здоровьем, и вот, когда возникает новая проблема, уже другого характера, люди надеются, что аптекарь даст им таблетку, которая исцелит их легко и быстро. И таблетка действительно исцеляет, но вылезает очередная болячка, еще и еще, разрушая здоровье не только телесное, но и духовное.

– Я так и знала! Помню, как этот аптекарь покупал на ярмарке лекарство ДЛЯ болезней! – воскликнула Даша. – Там рядом еще продавали жутких насекомых в стеклянных банках, мух и пауков! Божена купила пауков-оборотней для театра теней, чтобы детей воровать! Я так и не успела рассказать Тильде об этом! Зачем им дети, не знаешь? Что они с ними делают? Тоже недожиток забирают? Понятное дело, что у детей его гораздо больше, чем у взрослых! – Дашин голос зазвенел от возмущения.

– Забрать недожиток у детей очень трудно, ведь это вещество образуется при условии, что человек потерял интерес к жизни, а у детей это редко бывает. Их отдают повелителю царства смерти, и уже там он заставляет детей поверить, что они никому не нужны. Детские тела умирают, души остаются в плену у повелителя, а теософы получают свой недожиток. Такая вот жуткая система.

– Как ужасно! Я очень сочувствую Тильде и Женьке, ее брату, но это сейчас, а днем, когда Тильда на моих глазах обнаружила в своей руке паука-оборотня, мне совсем не было ее жалко! Так странно. Может быть, обряд изгнания все-таки повлиял, и, хотя духи по-прежнему к нам прикованы, но не так сильно подавляют наше сознание?

– Либо сейчас им просто не до нас. Обрядом их потрепало как следует. Думаю, они ослабли, но вскоре снова наберут силу.

– А что, если попытаться их перебороть? Или даже самим взять верх над ними? Может быть, права эта Божена, считая, что человек способен подчинить себе демоническую силу?

– Такие попытки опасны. – Гена скептически мотнул головой. – Помнишь, я говорил о девушке, которую задавил демон? Она была с нами на ярмарке. Такая, депрессивная с виду, с черным кольцом в носу и жуткими смоки-айс. Шпица назвала ее глупой моськой, вздумавшей гавкнуть на льва. Если и пытаться подчинить демона, надо знать верный способ, иначе – смерть, и… Рано или поздно это все равно с нами случится, но чем позже, тем лучше. Мой предшественник и та депрессивная девушка умерли. Их похоронили, но я ведь ночую на кладбище и часто вижу, как они выбираются из своих могил, а потом роются в чужих, вскрывают гробы и пожирают свежих покойников. Надеюсь, их души освободились и отправились в другой мир, а в их телах находятся окончательно переселившиеся туда демоны.

Гена хотел сказать что-то еще, но запнулся. Где-то неподалеку, со стороны дороги, пролегавшей за оградой кладбища, зазвучала веселая музыка. Послышался смех, захлопали автомобильные дверцы, зашуршали шины: остановившийся для высадки пассажиров автомобиль уехал. На обочине осталась группа хохочущей молодежи. Два парня в масках вампиров и две девушки, наряженные ведьмами, направились к ограде и проворно перебрались через нее. Музыка нарастала, представляя собой традиционные для Хэллоуина мотивы – у кого-то из ребят был включен плеер в смартфоне. Этим же смартфоном подсвечивали дорогу. Серебристый луч скользил по грунтовой тропинке, иногда подпрыгивая и замирая на памятниках и надгробиях. Парни забавлялись чтением эпитафий, будто там были высечены анекдоты. Давясь смехом, они дурашливо перекрикивали друг друга:

«Сердце все не верит в горькую утрату,

Словно ненадолго ты ушел куда-то».

Громкий хохот, и снова:

«А вдруг придумана в природе

Совсем другая череда,

И не отсюда мы уходим,

А возвращаемся туда…»

Девушки тоже веселились, их белые зубы, обрамленные черными, как траурная лента, губами, сверкали под луной.

Компания остановилась неподалеку от сосны, под которой затаились Гена и Дашка, не желавшие попадаться на глаза ночным гулякам.

– Гляньте-ка, здесь могила разворочена! – произнес один из весельчаков таким тоном, словно был уверен, что вместо гроба там находится сундук с сокровищами.

– Ой, крутые фотки можно сделать! – тонко взвизгнула девушка в пышном черном платье и зеленых в черную полоску гетрах. – Помогите мне туда спуститься, я хочу фотку в могиле!

– Там совсем темно, не выйдет, – возразила ей подруга в таком же наряде, только гетры у нее были оранжевые.

– А вы на меня фонариками посветите! – нашлась та. – Это же прикольно, сфотаться на Хэллоуин не просто на кладбище, а в могиле!

Прямо за высоким надгробием разрытой могилы кто-то стоял. Гена и Даша ясно видели человеческий силуэт, слегка пошатывающийся, словно это был еще один подвыпивший гуляка. Но никто из компании его пока не заметил.

– Сейчас будет им Хэллоуин! – Дашка испуганно сжала руку Гены.

– А нам – недожиток, – шепнул он ей на ухо довольным тоном.

– Тебе их не жалко? – спросила она, но не возмущенно, а понимающе, потому что и сама никакой жалости к кривлякам не испытывала.