"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Варава Алевтина Ивановна - Страница 1434

— Но она работает?

— Однозначно! В ней собраны многие знания, которых и у нас нет. Техники работы с мечом, магические заклинания и многое другое, включая крестьянские профессии.

— И овладеть ей может абсолютно любой? Пусть тогда треть учеников запустит у себя эту систему, и если за два месяца ничего не случится, возьмемся за следующую треть. И в первую очередь желательно взять тех, чьи наставники либо запустили систему, либо не против это сделать. Тифона Мясника опросите — что-то мне подсказывает, он согласится стать образованнее.

— Думаете, стоит касаться этого явления? Вдруг в самом деле демоны...

— Систему запустят во всех школах, едва узнают о ней. Нам важно не столько опередить всех, сколько хотя бы не отстать. Пока не появился хозяин этого явления и не разнес все созданное им, мы обязаны усилиться.

* * *

— Знал бы — пришиб сразу, как увидел, — пробормотал Лимбос, бездумно глядя на накатывающие на пляжный берег волны. Где-то там, в морской глубине, росли водоросли... И росли не как им положено, а чертовыми рунными цепочками! Печатями росли!

Все вокруг напоминало о Нильяме. Как талантливый друид третьего ранга, Лимбос ощущал систему всюду: в воздухе витали споры, которым дышал каждый житель планеты, от младенца, до древнего старика и арморкэтов. Споры оседали на одежде, на телах, и друид понимал, что Нильям мог в любой момент увидеть все, что происходит в любой точке планеты. Нильям — вездесущ.

Это вызывало лютую зависть, как у менее талантливого ремесленника к своему гениальному ученику, который за пару лет обошел учителя. Причем обошел не напрягаясь, почти мимоходом, и со скоростью идущего галопом коня побежал к таким горизонтам, о которых сам Лимбос не то, что не мечтал — не догадывался!

— Пришиб бы, да...

— Долго ты собираешься валяться в этом гамаке? — звонко спросила женщина, идущая по щиколотку в воде. В руках она держала две полные кружки, от которых приятно пахло перебродившим виноградом.

Она была великолепна: тонкая в талии, ягодицы — будто созданные для его ладоней. Кожа — чистая, с ровным загаром. Соски — крупные, темные, и, как выяснилось, очень, очень чувствительные. Лицо тоже было красивым, но при наличии у женщин крупной и подтянутой груди Лимбос в лица смотрел редко.

— До смерти всех моих учеников, — мрачно заметил друид.

— Ну сколько можно сидеть букой, Паусик! Ну обскакал тебя ученик, и что? Зато тебе досталась самая красивая магиня на этом побережье!

Лимбос усмехнулся. Он лишь в последнее время отучился думать, что Нильям может наблюдать за ним и во время соития с этой самой красавицей.

— Я должен был обнаружить гений пацана.

И прикончить. Нельзя, чтобы ученики обходили учителей. Это неправильно. Это обидно.

— Не задумывайся, деревянный ты мой человечек! — весело произнесла "самая красивая магиня на этом побережье" и вручила магу полную кружку. — Просто пей!

Лимбос нехотя сграбастал кружку и отпил вино. Наслаждаться вкусом молодого напитка, находясь в окружении громадных печатей системы Нильяма? Бред.

Хотя, что ни говори, а вкус напитков и еды практики теперь чувствовали и вне энергозон. За одно это можно простить Нильяму столь грандиозный успех.

Лет через пять.

* * *

В этот вечер в зале таверны было немноголюдно. В метель горожане предпочитали сидеть дома, а не шататься по улице. Их желание вполне понятно: ветер иной раз завывал так, что заглушал разговоры. На улицу нельзя было выйти, не получив горсть острых снежинок в лицо, смотреть получалось только по ветру, и дышать было трудно: обжигающий воздух приходилось чуть ли не глотать.

В подобную непогоду, случись она неожиданно, обычно гибли люди. Замерзали бездомные, пропадали дети и неосторожные путники.

Посетителей было мало: за дальним столом, в самом углу, здоровяк с зеленоватой кожей с выражением полного блаженства на лице, будто ест впервые за всю жизнь, уплетал зажаренного целиком молочного поросенка, да два запоздалых выпивохи сидели за центральным столом, играя в Рао Галдан — надеясь то ли на то, что непогода слегка поутихнет, то ли на то, что хозяин таверны разрешит вздремнуть до утра на лавках.

Хозяин уже закончил с работой, и сидя в одиночку за столом, планомерно накачивался грогом.

Скрип входной двери не ожидал услышать никто. На звук обернулись все, кроме здоровяка: тот не отрывался от мяса.

С холода в зал таверны завалились три усатых-бородатых приключенца в потрепанных ватниках, впуская с собой ворох снежинок. Дверь закрывали с натугой: ветер не давал захлопнуть, рвался в тепло.

Хозяин кхекнул и тяжко вздохнул, готовясь к тому, что придется обслуживать посетителей. Конечно, все монеты, все прибыток, но когда находишься на полпути от желаемого опьянения, останавливаться и работать не хочется. Пьянчужки нехотя отвлеклись, оценили вид приключенцев и вернулись к партии. Здоровяк оказался менее любопытным — всего на секунду поднял взгляд на троицу и сразу вернулся к обгладыванию косточек. Мелкие перемалывал крепкими зубами, и глотал вместе с мясом — луженый желудок переварит, крупные раскусывал и выпивал костный мозг.

Один из приключенцев направился прямиком к столу, за которым сидел владелец таверны, остальные пошли с порога прямиком к камину — обогреваться и сбивать со спин, плеч и задниц друг с друга снег и намороженный ледок.

— Ох, и морозит в ваших краях, ох и знобит... — сказал первый гость, подойдя к столу. — В буран попали, папаша! Есть чего горячего, а?

Гость полез в карман и сыпанул на стол щедрую жменьку меди. Тавернщик вздохнул еще раз, ловко смел со столешницы монеты и направился к стойке.

— На троих?

— Не, это на мой глинтвейн. Мы, конечно, друзья, и выручали друг друга не раз, но все же не настолько близкие, чтобы я за них платил, гы-гы.

— Минут десять на разогрев вина уйдет, балагур. А вам налить чего, уважаемые? — повысил голос хозяин таверны.

— Давай того же, что и нашему другу.

Спустя пятнадцать минут разогревшиеся путешественники сидели, обнимая ладонями пузатые кружки и цедили напиток.

— Ох, и хорош у тебя глинтвейн получился... — с довольным прищуром сказал балагур. Хозяин таверны слегка занервничал, произнес чуть быстрее, чем нужно было:

— Обычное пойло. Шесть лет одно и то же варю по той же самой рецептуре.

— Ну да, ну да...

— А чего вы в буран решили путь продолжать? С дороги сбиться в такую непогоду — раз плюнуть.

— Так мы и остановились, костер развели, укрыли. Но потом метель уже подстихла, и вечер настал: увидели огни городских фонарей и окон, и побрели к вам.

— И откуда бредете?

— Счастья пытаем. Идем в Подземелье, говорят, что там всяческие монстры уже не такими крупными стаями носятся. Надеюсь, поднимем серебра на драконьей чешуе.

Здоровяк тихо хмыкнул, но на него не обратили внимания. Минута прошла под спокойный треск камина.

— Слышали, что в мире творится? — с видом торговца тайнами спросил балагур, прерывая тишину.

— А чего в мире творится? — равнодушно переспросил хозяин заведения.

— Ну вы и дере-евня! — с удовольствием и превосходством протянул балагур. — Такого не знать... В общем, слушайте по порядку. Монстры выходят из Пустыни и нападают на крестьян, вот!

— Эка невидаль — приходится стеречь деревни из-за разгулявшихся монстров, — снисходительно усмехнулся трактирщик. — На ближайшие деревеньки с Подземелья лезут. Но раньше ведь стерег кто-то частокол? Кто-то на воротах стоял? Стоял. И сейчас стоят. И к чему тогда возмущаться?

— Ладно, а насчет следующей новости чего скажешь? Король Вермута официально открыл в своей столице гильдию воров!

— А на кой ему это?

— Конец столице.

Пару минут обсуждали экстравагантное решение короля, а потом балагур задал новую тему для обсуждения:

— Про систему, надеюсь, все в курсе?

— Ну, совсем нас за недалеких не считай. Про развитие уже с пол года все знают. Некоторые даже используют... Но не я, разумеется. Господа маги запретили обычному люду рисовать эти демоновы письмена.