"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Варава Алевтина Ивановна - Страница 1237

Через пару секунд, после десятка отточенных движений странной штуковины, заменившей практику кисть, ребра будущего вместилища архимага оказались открыты, кожа — оттянута и закреплена странной липкой жидкостью, а кровь почему-то не вытекала из ран.

— Действуй, — кивнул Тим. Теперь практик вызывал у меня опаску — слишком уж быстро адепт вскрыл бесчувственное тело. Интересно, за сколько секунд мужик зафиксирует и вскроет одушевленного и сопротивляющегося адепта второго ранга?

Я кивнул и вытащил из-за пазухи артефакт для гравировки по кости. Инструмент походил на огромный и странный карандаш, сильно утончающийся к концу, в навершии торчал крупный камень душ, который придется выкидывать после сегодняшней гравировки. Инструмент менял структуру кости на гораздо более энергопроводящую, не меняя рельефа. Не знаю, можно ли звать это гравировкой, но все называют.

Заклинание по воле Апелиуса проявило на ребра вязь рунных символов — густую и невероятно мелкую, но я поморщился и отменил проекцию — сам справлюсь. Здесь двести восемьдесят четыре руны, и запомнить такую вязь действительно было бы сложно, но во-первых, каждый ранг адепта улучшает память, а во-вторых, я сейчас выстраивал рунную вязь не столько по памяти, сколько создавал заново рунные цепочки по запросам, которые мы давно обсудили. Зачем запоминать рунные цепочки, тупо их зубрить, если умеешь создавать печати и цепочки, учитывая все нюансы?

Руны ложились на кость, мельчайшая вязь покрывала каждый сантиметр ребер. Тим без лишних вопросов вертел будущее тело архимага, помогая наносить знаки. На работу ушел час.

— А теперь по улучшениям, — сказал я, вытирая ладони о чистую тряпку, которую протянул Тим. — Нужно усилить и сделать эластичными мышцы и укрепить кости по-максимуму. А уж ребра — на полную, на все ресурсы. Они должны сломаться только в том случае, если это тело нарвется на мага или чудовище схожего уровня, не меньше. Я усилил рунами кости, но не уверен, что этого хватит.

— Хорошо. Это обойдется тебе в дополнительные пятнадцать стартов.

По сравнению с общей стоимостью тела — пыль. Но стартов у меня не слишком много, и все нужны на покупку гримуара или ингредиентов для его изготовления. Изготовить и продать пилюли больше не получится — книги Иллюра получили многие, и это практически обесценило пилюли. Единственный вариант заработка — арена. Конечно, я могу создавать неплохие артефакты, но сотворение действительно дорогих и полезных вещей требует уникальных ресурсов типа ядер или костей редчайших монстров — такие расходники находятся очень редко. Плюс к этому лучшие артефакты продаются из рук в руки в обход школьного рынка, и чтобы меня заметили, чтобы пробиться в эту прослойку осведомленных и показать свои способности, нужны время и усилия. А у меня пока хватает других дел.

Я, не торгуясь, протянул монеты. А потом обострил все свои чувства, посмотрел внутрь себя, прислушиваясь к малейшему изменению внутри и сказал Тиму:

— А еще на спину нужно бы метровые…

— Нильям, я пошутил!

Обострившимися чувствами я ощутил в голосе Апелиуса настоящий ужас, вязкий и терпкий, будто архимаг на миг ошалел от осознания, что вот-вот случится непоправимое. Если бы я не прислушался, наверняка не заметил бы этих ноток, не ощутил призрачных иголочек, пробежавших по телу, не уловил образа вставших дыбом волос. Ох, хорошо! Лишний раз подколоть архимага на его же поле — ну разве не замечательно?

— Чего-чего? — заинтересованно переспросил Тим. — Что именно нужно на спину?

— Да ничего на спину не надо, — отмахнулся я. — Передумал. Сколько уйдет на работу?

— Не меньше пары суток. Нужно сменить питательный раствор, закупить нужные порошки и зелья усиления, настроить их подачу в тело и закрепить результат… — Тим ушел в размышления, а потом кивнул. — Да, понадобится ровно двое суток.

Уолс Перышко считал главным врагом практика не наставников, не леность и глупость, а тщеславие.

Адепт полагал, порок начинает взрастать в момент, когда новообращенный неофит смотрит на повинующийся ему шарик песка над ладонью, ворох искр, или воздушный вихрь. Говорят, есть еще практики с аспектом воды, но Пустыня влияет на потоки бао в тысячах километров от себя, от чего адепты с этим аспектом в ближайших королевствах не появляются.

Именно тогда тщеславие мягко касается личности подростка. Именно оно дает неофиту понять, что он теперь — выше, чем обычные люди. И с этого момента искушения начинают падать на неофита, как глыбы, ломая психику, круша понятие "хорошо" и "плохо". Постоянно появляющиеся в кошеле старты, за которые подросток в своем прошлом городе или селе мог купить как корову, так и девчонку, о которую ломал глаза неделю-другую назад, пусть и назвав покупку "свадьбой" или "работой служанки". Одобрение наставника, который по сравнению с людьми богоподобен. Понимание, что работаешь с такими силами, от которых твои друзья из прошлой жизни — обычной жизни, даже сбежать в ужасе не смогли бы. После становления адептом добавляется еще и преклонение неофитов — еще один камень, крушащий остатки морали.

По дороге к школе новообращенные неофиты строят иерархию и занимают в ней соответствующие им места, привыкают к своим новым силам, учатся контролировать себя и сдерживать скотские порывы. Или же гибнут. В школу они прибывают уже дисциплинированнее кучки детей, которым сила давит на мозги.

Потому одаренных и не обращают в неофитов в школах. Точнее, не только потому: самые благодатные недели для обучения — первые дни после становления неофитом, оказывались профуканными: Уолс Перышко подозревал, что школы просто-напросто не вкладывают в неофитов по максимуму, потому что маги не желают плодить конкурентов, даже если эти конкуренты будут связаны с ними одной школой. Поэтому важные знания убирают в отделы, закрытые от доступа обычных учеников. Поэтому за полезные лекции требуют деньги. Поэтому самые благодатные дни проходят в путешествии до школы.

Сам Уолс прежде ничем не отличался от среднестатистического адепта: так же презирал тех, кто слабее, ненавидел и терпел тех, кто сильнее. Со скрипом поддерживал общение с равными, желая стать выше их и посмотреть уже на этих людей, как на говно. Встать на ступеньку выше, а потом — еще на ступеньку. Именно потому, по мнению Уолса Перышко, маги, прошедшие чертову тучу ступенек, даже из вполне приличных превращались в горделивых эгоистичных тварей, зацикленных на росте своего могущества, и воспринимали всех вокруг, как ресурс.

Уолс был таким же, но прежде. Только после тридцати лет практик осознал губительность порока. Правда, не сам — помогли добрые люди. Та встреча в лесу захудалого баронства королевства Аликур, что соседствовало с Вермутом, могла бы стать для второрангового адепта последней, если бы стрела прошла сквозь сердце.

Уолс тогда странствовал по миру под личиной обыкновенного странника в дорожном плаще, с вывешенным напоказ поясным кошелем: очень уж адепту нравилось нарываться на лесных татей и показывать им, что они — не самые удалые парни в этой деревне.

Но на этот раз разбойники попались необычные. Как говорится, на каждую рыбу найдется рыба крупнее: на практика устроили охоту те, кто знали разницу между магом и адептом и считали, что ограбление адептов со слишком жирными кошельками — неплохой, пусть и чрезвычайно опасный способ заработка. В сознании тщеславного адепта, считающего себя в такой глуши чуть ли не повелителем мира, мысли, что кто-то решит напасть на него, места не нашлось.

— Ох ты ж, странник! — напоказ удивился прохожий, и обратился к товарищу. — Гля, с сумой, полной монет! Поделись монетами, странник? А мы тебя в живых оставим, сталбыть, и даже в трактире каком за твое здоровье выпьем.

— Опять слоумышленники, — притворно вздохнул Уолс. А потом — ударил заклинанием из самого обычного на вид посоха, превращая землю под ногами двойки в жидкий, но быстро твердеющий камень. Адепт был тертым калачом — точнее, считал себя таким, поэтому, едва увидев разбойников, пустил по земле поисковую волну — наработанный за годы навык, работающий за счет мастерства, даже не заклинание. Волна пробежалась по земле на сотню метров, но не нашла никого разумного, кто бы таился в кустах сидя, лежа или стоя. Здесь бы Уолсу и насторожиться — мужики выглядели слишком уверенно, хотя одинокий странник — чуть ли не визитная карточка практиков, странствующих по миру ради странствия. Но до момента использования заклинания мужики не выражали страха, лишь сосредоточенность. Матерились и визжали они уже потом.