"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Кравченко Игорь Игоревич "warwarig" - Страница 1267

- Папа, ещё!

- Давай, брат!

Ожидал я произвести впечатление, но, честно говоря, не да такой степени. Но теперь - что уж, выпустил джина из бутылки…

- Вам хочется песен? Хе-хе… Их есть у меня!

Вторую композицию я практически прохрипел. По-моему, этот стиль называется кыргыра. Очень брутальная штука! Тяжелая в исполнении, но я справился.

- Здорово, здорово, здорово! - подскакивала в возбуждении дочь, - Я тоже так хочу.

- Раз хочешь, значит - будешь! - поймал и посадил я её к себе на колени, - Но сейчас у нас на кону более важный вопрос, - я наставил палец на Рамзеса, - Ну чё, брат!? За базар ответишь? Профырчишь, проклокочешь горлом что-нить коротенько? Сам сказал, что такое можешь. Или опять сольёшься, упирая на свою несостоятельность, как всемогущего существа?

- Ты коварный! Какая я же ты устрица! Жучило! Я бы и иное сказал, но тут женщины и дети!

- И?

- Ты думаешь, самый умный, а я - пальцем деланный? Фы-р-р! - уничижительно фыркнул Рамзес, - Только одна секунда!

Он и правда исчез и тут же вновь явился, можно сказать, мигнул.

- Вам хочется песен? - окидывая горящим взглядом меня, улыбающуюся Люси, потирающую ладошки Жемчужинку, - Их есть у Рамзеса!

Шакалоголовый задрал голову… и выдал фырчание-рычание на низких нотах, очень низких, даже ниже ноты соль местами. Мелодия очень странная, но торжественная такая. насыщенная. Если бы нечто подобное исполняли жрецы Египта или там Перу, встречая восход солнца на вершине пирамиды, оно бы прям к месту пришлось. Рокот его голоса наполнил пространство большой пещеры отраженным эхом, и стало казаться, что не он один тянет мелодию, а целый хор. Очень всем понравилось.

- Дядя Рамзес! - вскричала дочь, - Зачёт тебе!

- Дорогой, это было неплохо, - улыбнулась Люси.

- Неплохо, - возмущенно-наигранно воскликнул Рамзес, - Дорогая, я был великолепен, как никогда.

- Долго тренировался, брат! - намекая на его "мигание". Времени, на самом деле, в этот момент могло пройти - годы. Для посланцев, как уже говорилось, оно не линейно.

- Что за инсинуации, брат! - скорчил непонимающую морду Рамзес, - Секунда - и я готов. Я же не слабый человечек, а высшее существо, гыр-р-р…

- Читер ты цифровой, - хмыкнул я, а глазами маякнул дочери на Люси. Жемчужинка вмиг сообразила.

- Тётя Люси, и ты пой! - наставила на неё пальчик дочь.

Люси, не вдаваясь в прения, мигнула, как и Рамзес.

Рамзес. Снисходительно улыбнулась и загудела, засвистела и зажундела высоко и очень завораживающе. Кажется, этот стиль в хоомее называется - муха.

- Лепо, лепо! - шмякая ладонями, возбудился Рамзес, - Почти как я, и гораздо лучше Мо!

Я тебе дам, - ткнула в бок кулачком Рамзесу Люси, - почти как я!

- Но что лучше брата, ты похоже согласна.

- Дядя Рамзес, - руки в боки, заявила дочь, - я сейчас тебя укушу!

- Ах! - хватая дочь в охапку Рамзес прошелся по её щеке языком-лопатником - Какая сладкая!

- Фу! Фу, дядя Рамзес! - верещит довольная дочь - Не делай так!

- Сладкая! - довольно закатывет Рамзес глазки.

Нам было здорово, весело…

- Хозяин, - вдруг пробулькало в голове, - Головастик тоже хочет попробовать.

- Что? - Жемчужинка мгновенно повернулась к моему пету, - Головастик хочет петь? А он умеет?

Дело в том, что головастый так и не оставлял попыток научиться говорит голосом. Все "технические" возможности у него для этого были, но пока воз и ныне там. Что за системный запрет стоял на речи Головастика, никто понять не мог, а Ева на этот вопрос только улыбалась.

В свободноё от "работы" время он всё так же тренировался, извлекая из себя огромную массу звуков. Он регулярно веселил дочь и малышню бацхвари своими руладами к полнейшему их восторгу.

И, надо сказать, он мощно преуспел в сем деле. Среди всяческих фантастических, экспериментальных и "неземных" звуков, Головастик освоил массу звукоподражаний реальных. Он мог изобразить любые природные звуки. Хошь вой ветра, хошь шелест волны. Любой звук животного происхождения, если хоть раз его услышал. Он даже научился изображать музыкальные инструменты. Волынку и барабан, свирель, хотя предпочитал всё же играть на скрипке вживую. Так, говорил он, естественно и правильно. В общем, Головастый был в извлечении звуков многокрут, только речь изобразить не мог. Такая вот засада. И вот теперь…

- Головастик очень хочет попробовать, - пробулькало в ответ, - Прямо сейчас!

- Внимание, - хлопнул я в ладоши, привлекая внимание Рамзеса и Люси, - сейчас будет сюрприз. Головастик - давай!

И он дал! На его теле открылись дыры и щели, и пространство пещеры наполнилось переливчатым многоголосьем высоких и низких нот, их широкими октавами. Не знаю, как посланцам, а этому живому "органу" дышать не требовалось, гудеть он мог бесконечно. Не знаю, что там в голове у Головастика, какой композитор сидит, но, честно говоря, он заткнул нас за пояс легко и непринуждённо! Это было феерично…

Когда, после окончания "концерта", все выражали полный одобрям Головастику, хлопая и восхваляя, я только и мог в восхищении и без всякой зависти констатировать…

- Вы все, чертовы цифровые читеры!

Результат всего этого, которого я и добивался - дочь начала разрабатывать горло. Скрипеть, жундеть, клокотать и всячески самовыражаться. Наставником тут выступал я, но больше всего Головастик.

Но это оказались не все последствия нашего импровизированного концерта. Бацхвари, услышав нас, звуковые колебания отлично разносятся под каменным сводами, скопились в проходах и на краю периферии пещеры, и с удовольствием нас прослушали.

Сами они никогда не лезли под грозные очи посланцев при их посещениях, а тем более, Евы. Всё как-то старались не мелькать под носом и не отсвечивать перед глазами. Нет, они их не боялись, но очень сильно уважали. Налетев, однажды, на гнев божественных сущностей, девятый народ считал за лучшее быть от них слегка подальше, так оно спокойней будет. Но против божественных звуков, как они сами признались, устоять не смогли. Притянулись как магнитом железные опилки.

Оказалось, что у бацхвари есть нечто подобное горловому пению. Их мешки под подбородком могли знатно раздуваться и резонировать, за счёт чего бацхвари выдавали знатные рулады с большим разнообразием тонов и регистров. Такой себе самобытный хоомей в исполнении больших лягушек. Хотя, оно даже близко не похоже на лягушачье кваканье в пруду. Чуть позже они продемонстрировали своё умение. Очень интересно было слушать. Нам всем понравилось. И мне, и Жемчужинке, и головастому, и даже Рамзесу с Люси.

- Почему же вы раньше этого не делали?-спросил я ещё тогда Старого.

- Не то было время для песен, - ответил он, - Племя медленно угасало, чего уж горланить, где уж тут веселится. А теперь, - продолжил он на незаданный мной вопрос, - всё иначе. С пошлого сезона у нас не погиб ни один соплеменник. Снова женщины родили семерых малых. Мы сыты, одеты, у нас появились различные инструменты. Ушедшие Боги явили нам свою милость, послав сначала тебя с акваматом, а потом Жемчужинку - Сокровище Народа. Да, - закатил он удовлетворённо глаза, - теперь всё по-другому. Что же не спеть, коль умеем.

Так дальше и повелось,"голосили", так стали это называть, довольно часто. Иногда кто-то один или вдвоём, тихонько, почти кулуарно. То Головастик солировал, а то бацхвари, я тоже иногда подключался. А когда прошло время и Жемчужинка освоила горловое пение, мы часто "голосили" так, что, наверное, за километры было слышно. Иногда все вместе мы давали грандиозные концерты. Я, дочь, Головастик, Посланцы, девятый народ… Просто так, для себя, для удовольствия… Собирались где-нибудь на пляже, под лучами заходящего Голубого Ока и давай импровизировать! Этот грандиозный хор нужно было слышать, словами такое не передать. Разве что записать и скинуть Утятам, пусть охренеют там, у себя, в песочнице, как мы тут развлекаемся…