Меч и ручка - Кейн Рейчел - Страница 14

– Проследи, чтобы к ним относились с гостеприимством.

Халила сообщила Санти, который дал знак своим стражникам у дверей. «Неэффективно», – подумала Халила. Здесь понадобятся реформы. Может, скрыватели смогут создать какую-нибудь систему передачи сообщений, которая поможет общаться эффективнее. А может, даже сумеют соорудить механического стража, который будет защищать зал.

В этот самый момент Халила осознала, что на церемонии не было ни единого скрывателя, который бы прибыл присягнуть на верность. Это ее обеспокоило, заставило сердце колотиться тяжелее, и пришлось сделать глубокий вдох, чтобы усмирить пульс. «Они не нарушали клятвы», – сказала себе Халила. По традиции скрыватели не покидали стен Железной башни ради таких церемоний; вместо этого архивариус отправлялся к ним, чтобы принять присягу. Однако Искандер, новый Верховный скрыватель, кажется, был не единственным, кто не тяготеет к традициям. Может, появились безотлагательные дела, и скрыватели не смогли прийти.

А еще тоже может быть и так, что Искандер обладал слишком большим влиянием – почти таким же, как Мурасаки, – и не желал ни перед кем преклонять колено. Это беспокоило. Халиле придется во всем разобраться, прежде чем появится реальная угроза.

Однако пока что единственная реальная угроза заходила в этот самый зал.

Халила наблюдала, как великие двери распахнулись и под шелковыми флагами своих государств вошли послы. Они выглядели мелкими в столь огромном зале, даже собравшись толпой в сто человек, но держались серьезно и уверенно, как короли. Послы все вместе поклонились архивариусу, которая поприветствовала их великодушным кивком и дала знак, прося подняться, а затем один из послов выступил вперед.

Халила знала его. Это был Альваро Сантьяго, бывший посол Испании в Великой библиотеке. Он приютил их в своем дворце, обеспечил им безопасность и дал поддержку. Но сейчас он не удостоил Халилу – или своего кузена Дарио, если уж на то пошло, – ни одним взглядом. Его внимание было сосредоточено исключительно на троне.

– Достопочтенная архивариус, – сказал он, и нельзя было не признать, что у него был успокаивающий, как у талантливого оратора, голос. – Меня зовут Альваро Луис Оноре Флорес де Сантьяго, я посол в Александрийской Великой библиотеке. От имени Его величества Рамона Альфонса, короля великого и суверенного народа Испании, я приношу вам свои поздравления в связи с вашим назначением на этот важный и необходимый пост. Да дарует вам Бог мудрость и силу.

– Благодарю вас за ваши поздравления и молитвы, посол Сантьяго, – сказала Мурасаки. – Но не за присутствие вашего флота у границ нашей гавани.

Альваро прижал руку к сердцу и легонько поклонился. Очень легонько.

– Архивариус ведь понимает, что в условиях хаоса Королевство Испании сочло необходимым обеспечить сохранность Великой библиотеки от вторжений других, менее добропорядочных, наций. Перемены, конечно, необходимы, но перемены также являются моментом слабости. Мы прибыли с силами нашей нации только для того, чтобы обеспечить мирную передачу власти.

– Как это интересно. Столь благородное дело, ну разумеется, – сказала Мурасаки. – И все же, как вы видите, наша Великая библиотека функционирует так же, как и всегда, без перерывов или, как вы сказали, хаоса. Безусловно, мы ценим вашу заботу. Но я уверяю вас, что мы не нуждаемся и не просим о вашем вмешательстве в наши дела. Я приношу нашу искреннюю благодарность вашему королю, но теперь должна потребовать, чтобы вы – и все союзные вам национальные государства, которые сегодня находятся с вашей стороны, – отозвали свои военные корабли и ушли с миром. Я бы также попросила, чтобы, прежде чем вы уйдете, вы поклялись возобновить те договоренности, которые ваши страны заключали с Великой библиотекой.

Ее слова дипломаты приняли с перешептываниями. Кто-то из стоящих в первых рядах начал было:

– Ваше величество…

– Я не королева, – сказала Мурасаки. – И не императрица. Я лишь старший руководитель. Пожалуйста, обращайтесь ко мне как к профессору Мурасаки или архивариусу.

– Прошу меня простить. Архивариус, мы не имеем полномочий возобновлять прежние договоренности, которые наши монархи и государи отвергли. Преступное поведение, которое в последнее время демонстрировала Великая библиотека, наше решение всецело оправдывает, полагаю.

– Преступное поведение, – повторила она. – Уверена, вы имеете в виду действия нашего прежнего архивариуса, который и впрямь злоупотреблял полномочиями, предоставленными ему. Курия профессоров должна была его контролировать, но он окружил себя союзниками, которые в большинстве случаев его поддерживали. Однако сама Великая библиотека не имеет отношения к подобным преступлениям, а также не нарушала условий договоров, которые были заключены со многими из ваших стран еще во времена Юлия Цезаря. Мы избавили пост от человека, нарушающего границы дозволенного, и я клянусь исправить все ошибки, которые он совершил. Разве можем мы предложить что-то еще?

– Быть может, пришло время Великой библиотеке осознать, что мы в состоянии справляться с собственными делами. – Мужчина, который заговорил, был англичанином, решила Халила. Вероятно, из Уэльса. – И мы способны построить и снабдить собственные библиотеки, которые смогут отвечать нашим потребностям. Нынче много разговоров о машинах, которые могут печатать тысячи копий документов всего за день. Если это правда, то времена, где Великая библиотека была необходима, подошли к концу.

Это было смелым, шокирующим заявлением. Однако в каком-то смысле и вполне верным. Вульф об этом прекрасно знал, и теперь начала понимать и Халила: чтобы Великая библиотека продолжила существовать, ей придется измениться. Она должна приспосабливаться.

Мурасаки улыбнулась. Улыбнулась.

– Если вы верите в то, что Великая библиотека потеряла свою пользу, то я уверяю вас, посол, вы изучили недостаточно исторических сведений и просто не понимаете важности слов, которые только что произнесли. Мы подстроимся под нужды мира, как и всегда. Однако мы предлагаем вовсе не просто книги на полках. Мы объединяем профессуру и знания. Без этого мир с легкостью может кануть во тьму и хаос, если не будет располагать общедоступной культурой или же взаимопониманием. А этого мы не допустим. Если вы желаете разорвать отношения с Великой библиотекой, то имеете полное право так поступить. Можете жить в своем маленьком темном уголке и зажигать свечи, притворяясь, будто оно и является вашим солнцем; через какое-то время вы даже в это поверите. Я уж точно не смогу вас отговорить. Однако я буду оплакивать всех тех, кого вы утянете во тьму за собой.

Халила невольно затаила дыхание, когда услышала столь элегантный укор в ответ. Лицо посла покраснело, а когда он открыл было рот, чтобы ответить, вперед вышел и встрял в разговор Альваро Сантьяго:

– Архивариус, мы можем обсудить договоренности завтра, если желаете. Однако сегодня мы чрезмерно обеспокоены состоянием данного города и его уязвимостями перед потенциальными нападениями. Никто из нас не может позволить Великой библиотеке пасть. Поэтому мы просим вашего разрешения зайти в гавань и высадить наши войска, чтобы они смогли защитить самые ценные сокровища. Без сомнений, Архивы должны быть сохранены любой ценой.

– Любой ценой? – Брови Мурасаки поползли вверх. – Вы хотите вторгнуться в наш город и взять под контроль Великие архивы, чтобы защитить их? Нет, посол Сантьяго. Боюсь, что не могу позволить подобное. Мы защитим Великие архивы, как и делали это на протяжении трех тысячелетий. И ни одна национальная армия не ступит на улицы Александрии, пока я жива.

Если посла это и смутило, то он ничем не выдал своих чувств. – Я ни в коем случае не говорю о вторжении. Мы лишь предлагаем нашу помощь, чтобы поддержать вашу безопасность. – Архивариус, который остается у власти лишь благодаря помощи иностранных армий, уже не архивариус, – сказала Мурасаки. – Так что еще раз повторю, что отказываюсь от вашего предложения. Отправляйте свою флотилию домой, и я с радостью поприветствую вас в своих учреждениях здесь, в Александрии, где мы сможем возобновить нормальные дипломатические переговоры. Откажитесь, и я добьюсь того, что ваши посольства будут навсегда закрыты, а ваши сотрудники высланы на родину. Надеюсь, я ясно выразилась, послы.