Записки убийцы - Джонс Лайза Рени - Страница 4

– Специальный агент Лав, детектив Оливер… – приветствует он нас, останавливаясь к нам в профиль и обводя взглядом наши воинственные физиономии. – У нас какая-то проблема?

– Нам с вами надо поговорить, директор Мерфи, – заявляет детектив Оливер.

– После того, как я поговорю со своей сотрудницей, которая вновь любезно встала с постели, чтобы помочь в одном из ваших дел.

– В деле, которое вы фактически взяли на себя, – напоминает ему детектив Оливер.

– Фактически? – отвечает мой босс, после чего произносит более твердо: – Да, взял. И мне нужно поговорить со своим агентом. Наедине.

Детектив Оливер кривится и уходит, а директор Мерфи смотрит на меня.

– Как все это понимать?

– Типичная война за территорию, когда дело переходит нам. Ничего такого, что я сама не смогла бы разрулить.

– Я сам этим займусь, – обещает он, а затем, к счастью, двигается дальше: – В Нью-Йорке есть дело, которое имеет достаточно сходства с этими двумя, поэтому не исключено, что мы имеем дело с серийным убийцей, который пересек границы штата. Так что теперь это наша епархия [2].

– Это не серийный убийца, – говорю я, повторяя то, что уже сказала детективу Оливеру. – Это работа профессионала.

– Или серийного убийцы, одержимого убийствами в стиле заказухи. Составьте профили жертв, а потом мы снова пообщаемся.

Колеблюсь, но не могу оставить все как есть.

– Вы сказали, Нью-Йорк?

– Верно. Ваш родной штат, который, помимо ваших навыков профилирования, делает вас наиболее подходящей кандидатурой для этого дела.

Утверждение спорное, но я не говорю ему об этом.

– Я уже видела такую же татуировку, как на руке у жертвы, – сообщаю вместо этого.

– Где? И при каких обстоятельствах?

– Не по роду профессии, и это было много лет назад. Вообще-то дома, в Хэмптоне.

– То есть на территории «Мендес энтерпрайзис», – утвердительно произносит он. – Семьи и империи, базирующихся в Хэмптоне. Все исключительно законно и при этом совершенно незаконно. Прямо как в каком-нибудь бандитском сериале. Я кое-что почитал о них, когда вы присоединились к нашей команде.

По моему телу пробегает дрожь беспокойства.

– Почему вы решили почитать о них, когда я присоединилась к команде?

– Предпочитаю знать, откуда взялись мои люди и что способно на них повлиять, прямо или опосредованно.

Не уверена, как воспринимать подобное замечание, но Мерфи не дает мне времени попытаться разобраться с этим, уже двигаясь дальше:

– Насколько я понимаю, место Мендеса-старшего занял его сын Кейн – после того, как его отца убили несколько лет назад. Вы его знаете?

– Если вы провели кое-какие исследования, как говорите, то наверняка знаете, что просто нельзя вырасти в Хэмптоне и не знать семью Мендес, – отвечаю я, сохраняя как можно большую уклончивость. – Да все их там знали… И да, я знала его.

– Говорят, что человек он продувной и предпочитает действовать тихой сапой – хотя, с другой стороны, таким же был и его отец.

– Я бы сказала, что это вполне подходящее определение, – соглашаюсь я, думая про себя, что Кейн, как и многое другое, – это то, о чем мне сейчас не хотелось бы особо распространяться.

– Насколько я понимаю, всегда безупречно чист, когда расследуется какое-то дело. Человек, который перекладывает всю грязную работу на других. Возможно, как и наемный убийца, с которым, по вашему мнению, мы имеем дело. Это, наряду с упомянутой вами татуировкой, которая связывает тело с Хэмптоном, выглядит как связь, требующая расследования.

– Я определенно думаю, что с Хэмптоном и вправду есть какая-то связь, и нам нужно это проверить.

– Так что отправляйтесь туда, – заключает он. – И проверьте.

Я бледнею.

– Что? Нет… При всем моем уважении, директор Мерфи, я уехала оттуда не без причины.

– И теперь вернетесь туда по еще более веской причине. А именно по работе. Идите собирайте вещички. – Он смотрит на свои часы, потом на меня. – Еще нет и семи. По дороге домой позвоните в офис. Если повезет, наша команда организует вам вылет уже к полудню.

Он уходит, а я смотрю ему вслед, не видя ничего, кроме океана крови. Я возвращаюсь туда, где начались все эти кошмары. А еще – к нему.

Глава 2

В первом классе до Нью-Йорка – первого моего пункта назначения перед Хэмптоном – полно людей двух типов: богатых напыщенных ослов, которые смотрят на всех свысока еще в автобусе, и людей, которые просто хотят напиться и завалиться спать в кресле с увеличенным пространством для ног. Стряхиваю туфли и вытягиваю ноги в джинсах, надеясь, что сиденье рядом со мной останется столь же пустым, как и сейчас.

– Что будете пить, мисс Лав?

Поднимаю взгляд на вопрос с техасским акцентом и вижу стюардессу средних лет, крашеную блондинку – волосы у нее растрепаны и слиплись от избытка лака для волос.

– «Кровавую Мэри», и побольше Мэри, – отвечаю я.

– Простите, – говорит она, – но в каком это смысле: «побольше Мэри»?

Она, блин, серьезно?

– Мэри, – повторяю я. – Побольше Мэри.

За это заслуживаю нескольких морганий слипшимися от туши ресницами и морщусь.

– «Кровавая» – это, ясен пень, томатный сок, а значит, «Мэри» – это… – Протягиваю руку, уверенная, что она будет поражена моим остроумием, и позволяю ей восхищенно подхватить ответ, но все, что получаю, это еще несколько недоуменных морганий.

– Водка, – говорю я. – Просто принесите мне водки на камушках. На камушках – это в смысле со льдом.

Она нервно смеется.

– Конечно. Сейчас принесу.

Стюардесса поспешно уходит, а мой сотовый звонит в кармане моего черного рюкзака без всяких надписей, вид которого скоро станет возмутительно непристойным. Протягиваю руку и достаю телефон, быстро просматриваю сообщение от директора Мерфи: Почему вы еще не забронировали билет на самолет?

Набираю ответ, надеясь, что на этом наше общение и закончится: Я в самолете, вот-вот взлетим.

Он: Что? Почему вы не взяли билет через департамент?

Я: Потому что некомпетентность убивает, а помогавший мне клерк явно желал моей смерти, что затруднило бы раскрытие этого дела.

Он: Вы создаете бумажный кошмар.

Я: Для кого-то другого. Мне нужно выключить телефон.

Он: Вы предупредили местных о своем приезде?

Я: Нет.

И тут телефон начинает звонить.

– Вот черт, – шепчу я, нажимая кнопку ответа. – Агент Лав, – говорю в трубку.

– Агент Заноза в Заднице на данный момент! Может, Хэмптон для вас и дом родной, но у нас есть процедуры, которым нужно следовать. Когда вы прилетаете?

– Я приземляюсь в Нью-Йорке в семь. А оттуда поеду в Хэмптон на поезде.

– Меня тут со всех сторон осадили сверху из-за нашего мертвеца. Возьмите вертолет.

– Это дорого.

– Не дороже плохой прессы и паники среди общественности. Я хочу, чтобы вы оказались там прямо сейчас, и не позже. И дали мне ответы. Я отправлю вам бронь по электронке, и местные будут встречать вас, когда вы приземлитесь. И я ожидаю услышать от вас хоть что-то уже сегодня вечером.

– Ладно.

– Ладно?

– Есть, директор Мерфи! Я позвоню вам, как только свяжусь с местными.

– Так-то лучше. Хорошего полета, агент Лав.

Он отключается.

Засовываю телефон обратно в рюкзак как раз вовремя, чтобы получить стакан водки. Выпиваю его и морщусь. Черт, без томатного сока это натуральная отрава. О чем, черт возьми, я думала?

– А теперь я хотела бы «Кровавую Мэри», – говорю я стюардессе.

– Побольше… Мэри?

– Просто «Кровавую Мэри», – отзываюсь я, откидывая голову на подушку и чертовски надеясь, что еще немного спиртного поможет мне уснуть. У меня и так будет достаточно забот, когда я вернусь домой. Ни к чему разбираться со всем этим еще и по дороге туда. Мой чертов мобильник звонит опять. Выуживаю его из сумки, замечаю номер Рича и выключаю телефон окончательно. Он, наверное, только что узнал, что я уехала, и я не сумею сейчас сосредоточиться на его неуместном возмущении. Вытаскиваю папку, в которой теперь есть данные по убийствам в Эл-Эй [3] и предположительно связанному с ними делу в Нью-Йорке, а также свой «Макбук». Опускаю столик, открываю папку и сразу же вижу перед собой фото сегодняшней жертвы – человека, у которого есть две общие черты с тем, что напал на меня много лет назад: он мексиканец и у него на руке такая же наколка. Просматриваю остальные фотографии и нахожу снимок татуировки, подтверждающий, что да, это точно такое же изображение, которое я помню: Дева Мария, изо рта которой течет кровь. И поскольку я уже неоднократно гуглила и исследовала его, то знаю, что документально подтвержденной принадлежности этой наколки к какой-либо банде или организации нет – несмотря на всю мою уверенность в том, что она все-таки есть.