Записки убийцы - Джонс Лайза Рени - Страница 18

– А ты хорошо выглядишь. Хоть и похудела, но хорошо.

Закатываю глаза и отвечаю:

– Ты тоже хорошо выглядишь. Стал малость пощекастей, чем раньше, но все равно хорошо.

Эндрю смеется.

– Никакой я не щекастый, – говорит он, уже направляясь к двери, ведущей в прихожую.

– Может, ты и не щекастый, – кричу я, – но ты мудак! Никогда не говори девушке, что она толстая или худая. Просто скажи ей, что она хорошо выглядит. Что она красивая. Неудивительно, что ты до сих пор без пары.

Эндрю останавливается в арке и поворачивается ко мне лицом.

– Насчет без пары… Я не один и должен предупредить тебя, прежде чем ты выяснишь это каким-то не таким образом. Я встречаюсь с Самантой Янг.

Бледнею, но быстро прихожу в себя, уверенная, что просто неправильно его поняла.

– Что? – ошеломленно спрашиваю я. – В смысле, с той самой Самантой Янг?

Он смеется.

– Да. Той самой Самантой Янг.

Его это забавляет, как будто это какой-то пустяк, хотя Эндрю чертовски хорошо знает, что только что врезал мне под дых.

– И давно?

– Уже с полгода, и я знаю, что между вами нет особой любви, но мы собираемся это исправить.

– Она встречалась с моим бывшим. Тебе не кажется это странным?

– Маленький городок… И это было много лет назад.

– Эндрю…

– Лайла, – твердо говорит он, в его тоне слышится предостережение. – Мне нужно ехать. Я буду в отделе в семь.

После чего поворачивается и движется к двери.

– И это всё? – Я требовательно смотрю на его широкие плечи. – Нам не стоит это обсудить?

– Иди запри дверь, – зовет он, исчезая в коридоре.

Поджимаю губы и иду за ним, твердо намереваясь сообщить ему, что я думаю об этой новости. К тому времени, как я вхожу в прихожую, Эндрю уже собирается выйти из дома, но вдруг останавливается как вкопанный. Вслед за ним нацеливаюсь взглядом в угол, где пристроился Куджо, и поджимаю губы. Черт возьми, братец явно собирается сделать из этого проблему. И впрямь – он поворачивается ко мне, и его голубые глаза пристально смотрят мне в лицо.

– Почему у тебя дробовик у двери?

Подхожу к Куджо и беру его в руки, стоя лицом к Эндрю.

– Это на случай, если ты меня разозлишь. И тебе это удалось.

– Лайла, – опять предостерегающе произносит он. Эндрю вообще постоянно предостерегает меня в наших разговорах. Это его конек. Я решаю поменяться ролями.

– У меня в руках заряженное ружье, Эндрю. Ты мог бы по крайней мере вести себя хотя бы немного испуганно.

– Я прямо так и дрожу в своих ботинках тринадцатого размера [9]. Но сейчас…

– Тринадцатого? – Я в ужасе смотрю на него, на его торчащие вперед ступни. – Ого! Действительно настоящие монстры. Когда они только успели так вырасти?.. – Потом опять поднимаю на него взгляд. – А хозяйство у тебя тоже им под стать? Если нет, то можно попасть в довольно неловкую ситуацию. В смысле…

– Хватит болтать, – говорит Эндрю, явно не испытывая большого удовольствия от моих попыток отвлечь его от заданного вопроса. – Что тут вообще происходит?

Молча смотрю на него, несколько раз моргнув.

– Лайла, – рычит он. – Отвечай!

– Ты сказал «хватит болтать».

– Не цепляйся к словам, остроумная ты наша. – Эндрю кривится. – Я хочу получить ответ.

– Мертвые тела заставляют меня нервничать, – вру я, хотя это совсем не так. Вот лужи крови и ошметки мозгов – совсем другая история. Конечно, нелогично, что труп – это нормально, а все остальное – нет, но это просто моя реальность, которой я ни с кем не делюсь.

– Ты расследовала по меньшей мере дюжину убийств. Как такое возможно?

Эндрю сильно ошибается в этой цифре, но поправлять его кажется контрпродуктивным по сравнению с моими планами изворачиваться и хитрить.

– У всех нас свой крест, который приходится нести.

Он прищуривается, глядя на меня.

– Если б ты тогда осталась здесь…

– Я у себя дома, и у меня все еще ружье в руке.

– Безопасность – это дело семьи.

Звонит его телефон, и Эндрю снова хмурится, как будто это я спровоцировала паузу в разговоре. Он выхватывает его из кармана.

– А с тобой мы еще не закончили.

Поворачивается и открывает дверь, прежде чем я успеваю его остановить.

– Нам нужно поговорить о…

Он захлопывает ее у меня перед носом, и я добавляю:

– Саманте, Эндрю. Женщине, которая трахалась с Кейном в тот самый вечер.

Делаю шаг, твердо намереваясь вразумить его прямо здесь и сейчас, однако логика берет верх, и я перехватываю Куджо, запираю дверь, а затем опять включаю сигнализацию. Назвать Эндрю идиотом, которым он на самом деле является, было бы нехорошо, а это именно то, что я бы сейчас сделала. И, вероятно, не стоит и говорить ему, что Саманта – потаскуха, сучка, шлюха, которой голый Кейн нравится так же сильно, как и она ему в том же виде. Я приваливаюсь к двери. Саманта Янг? Как он может встречаться с этой млятской Самантой Янг? Просто безумие… Эта женщина трахалась с Кейном – пикантная деталь, которую он узнает, когда ему предъявят алиби Кейна, которое мне вдруг срочно требуется подтвердить.

Тянусь в карман за телефоном и понимаю, что оставила его наверху. Еще одна удачная пауза, которая мне требуется, потому что я с ходу позвонила бы Кейну, а я не уверена, что это правильный шаг в данный момент. А потом, я знаю Кейна. Неважно, что он знает или не знает о моем брате и Саманте: он скажет мне, что оказал Эндрю услугу, показав ему, что представляет собой Саманта на самом деле. Но разве мой брат уже этого не знает? Вся ее семья насквозь коррумпирована. Сама она коррумпирована. Что я здесь упускаю? Явно многое, чего на данный момент я не могу изменить, а это значит, что нужно сосредоточиться на том, что мне сейчас под силу. На том, чтобы найти моего Младшего и наемного убийцу.

Отталкиваюсь от двери и направляюсь по коридору в сторону кабинета. Как только поднимаюсь по лестнице и возвращаюсь в самое сердце Чистилища, кладу Куджо на стол и поворачиваюсь лицом к пробковой доске, на которую я прикрепила карточки, снова уперев руки в бока. Мой взгляд останавливается на карточке с надписью «САМАНТА ЯНГ». Затем мое внимание переключается на карточку с надписью «КЕЙН». А потом – на ту, на которой написано «ЭНДРЮ ЛАВ». Нахмурив брови, подхожу к табурету, взбираюсь на него и переставляю карточки так, чтобы Саманта оказалась между Эндрю и Кейном. Затем под карточку Саманты пришпиливаю собственную.

Я – тот общий знаменатель, который связывает двух присутствующих в ее жизни мужчин.

Хмурюсь, когда в голову мне приходит еще одна мысль, и поспешно спускаюсь со стремянки обратно к столу, где сажусь и тянусь за папкой со своим делом. Открыв ее, достаю портретные снимки каждой из жертв, беру несколько пустых карточек для заметок и засовываю ручку в карман. Снова подойдя к пробковой доске, подтаскиваю табурет к крайнему правому углу, где еще полно свободного места. Забравшись по ступенькам, прикрепляю фотографии к доске – один ряд для убийств в Лос-Анджелесе и другой для Нью-Йорка. Спускаюсь обратно и смотрю на проблему, которая назревает у меня в голове, а теперь и на доске. Эндрю и Кейна объединяет Саманта. У всех убийств есть общий убийца. Но сейчас у меня на уме не это. А я сама.

Единственный общий знаменатель для всего, что есть на этой доске, – это я.

Глава 8

«Никакой я не общий знаменатель», – говорю я себе, расхаживая перед пробковой доской. В смысле, да, я определенно общий знаменатель между моим придурковатым, сексуально озабоченным братцем и моим спесивым, грязным во всех смыслах бывшим. Но Саманта – это тоже общий знаменатель. И да, все эти убийства связаны с Лос-Анджелесом и Нью-Йорком, и я вполне могу оказаться связующим звеном – но равно как и любой из десятков или даже сотен обитателей Хэмптона, живущих и имеющих деловые связи сразу в обоих местах. Я сама… Саманта… Кейн… Мой отец… У всех нас есть какая-то двойная связь. И теперь я окончательно исключила вероятность того, что моя личная вовлеченность в эти убийства объясняется простым совпадением – тем, чего просто не существует в природе, как сказал бы мой въедливый бывший наставник. Роджер сказал бы, что случайностей не бывает, кроме как в сказках. Вообще-то я с ним не согласна. В смысле, скажите Эмме Райли, студентке колледжа, которая по чистой случайности выбрала бар, в котором охотился серийный убийца, что случайность не становится просчитываемым фактором в жизни и смерти. И все же какой-то навязчивый голос у меня в голове твердит, что я упускаю что-то совершенно очевидное.