Сын Петра. Том 6. Треск штанов - - Страница 14

По его оценкам выходило, что без представительной осадной артиллерии, способной сначала подавить бастионы защитников, а потом обеспечить пролом в деревянных стенах, брать такую крепость можно только осадой.

А осада…

Генерал не обладал такими запасами продовольствия. И не был уверен, что до завершения летней кампании Удинский острог исчерпает свои. Зимой же он сам оказывался в крайне невыгодном положении…

Глава 6

1711, август, 12. Москва – Новый Свет – Филиппины

Алексей Петрович медленно прогуливался среди страусов, стараясь не делать резких движений, чтобы их не спугнуть и не спровоцировать. Они, конечно, были привыкшие к людям, но все равно.

Такие странные ощущения.

Птицы воспринимали его в известной степени равнодушно. Поначалу бросились к нему, думая, что их сейчас покормят, но, обнаружив, что еды нет, потеряли всякий интерес. Впрочем, нет-нет да подходили с некоторым любопытством. Все-таки его довольно яркий костюм сильно диссонировал с сотрудниками. Да и рост. Царевич в этом плане пошел в отца – высокий и худой, возвышался над окружающими, как каланча. Чем среди прочего привлекал внимание не только людей, но и птиц…

Ферму эту небольшую завели недалеко совсем от Воробьевского дворца. Она стала этаким отражением зоопарка. Его осколком, который приобрел хозяйственное значение.

Не единственным.

В самом зоопарке множилось и плодилось многообразие видов. А вот в ближайшем Подмосковье и стали появляться специализированные сельскохозяйственные предприятия.

Ферма страусов, которых разводили на мясо, перо, пух и кожу. Здесь уже насчитывалось две сотни голов.

Невдалеке делала первые шаги ферма крокодилов, которых хотели разводить ради шкур. Для чего пришлось делать им зимний бассейн в крытом ангаре. Отапливаемый. Не сильно. Главное, чтобы плюс.

Несколько рыбных ферм, вроде осетровой. Специально к столу царя.

Песцовая, соболиная, лисья и норковая фермы – на мех. Но тут больше опытные станции. Алексей пытался разобраться, как это все нормально делать. Подготовить кадры. А потом развернуть зверхозы в удобных для этого местах, ища способ, как и с жемчугом, сделать дополнительные источники доходов.

Семь опытных пасек, в которых проводили исследования конструкций улья и организации пчеловодства. Сам царевич почти ничего про это не знал. Но мед ценил. И хотел все, что можно, оптимизировать. Кроме того, ему требовалось как-то решить вопрос с двадцатью тремя теплицами на паровом отоплении. Чтобы опыление растений шло круглый год. В них к столу выращивали всякую зелень, ягоды, овощи и прочее, включая ананасы и лимоны.

Москва обрастала всякой экзотикой. Этой и другой.

И царевич порой любил по таким местам погулять. Просто отвлекаясь от дел и находя в посещении этих условных «коровников» какое-то успокоение.

– Алексей Петрович, – подбежал к нему запыхавшийся лейб-кирасир.

– Что-то случилось?

– Серафима Соломоновна. Уф… – выдохнул он. – Просила передать, что разрешилась от бремени.

Алексей замер.

Он в этой жизни уже становился отцом. Но все это как-то проходило… странно, что ли. Любовницы все ж таки не жена. И отношение к ним у него было совсем иное, как и к детям от них. Нет, конечно, он от них не отказывался и уделял им внимание с немалыми ресурсами, но прекрасно осознавал второсортность их в глазах окружающихся. И это сильно угнетало и его, и их. Сильно искажая их отношения. А тут – жена, в законном браке, все чин по чину…

– Кто? – тихо спросил царевич.

– Сын.

Он молча кивнул и, оставив страусов, направился во дворец. Утром схваток еще не было. А вот не вечер – и уже справилась. Видимо, все развивалось стремительно, что не могло не радовать. В эти годы затяжные роды могли закончиться фатально…

Добрался он быстро.

Впрочем, отец его опередил. Бегал словно укушенный с выпученными глазами. А эмоций сколько! Первый внук и наследник! Законный, во всяком случае. Тех, от негритянок, он таковыми их не считал. Да, подарки дарил и был в меру ласков, но не более того.

– Лешка! У тебя сын родился! – наконец заметив царевича, воскликнул царь и бросился его обнимать. А потом вместе с ним ринулся в покое к Серафиме. Точнее, он туда, а сын за ним.

Едва усидел без Алексея не ворваться…

Царевна вскрикнула от неожиданности. Но она лежала под покрывалом, а с ребенком возилась кормилица. Так что сильного смущения появление царя не породило. Кровавые тряпки же и прочее уже убрали.

Петр влетел.

Выхватил карапуза из рук кормилицы. И радостно поднял над собой. Вызвав невольную улыбку матери.

Алексей же тревожился.

Все-таки тот мог нечаянно уронить. Крепок отец, крепок, уже, считай, четверть века закладывает за воротник похлеще Борис Николаевича и все еще на коне, так сказать. Хоть иной раз и выпадает в осадок с потерей ощущения реальности. И чем дальше, тем больше. Но все одно – пока держится.

А если нет?

Если у него отказ пойдет не по мыслительной деятельности, а по координации движений? Все-таки должна была аукнуться эта синька рано или поздно. Улучив момент, он принял у отца сына и вгляделся в него.

Новорожденный.

Ничего еще толком и не разобрать во внешности. Кроме того, что не такой «шоколадный», как его первые двое выживших. Но все одно – держать собственное дите было приятно.

Умом Алексей понимал – не совсем-то и собственное. Тело-то заемное. И его остались там – в будущем. Погибнув ранее отца. Но он гнал от себя эти мысли. В конце концов, он тут живет, а старого владельца нет. Значит, и тушка его. И как следствие, ребенок…

Наверное.

Он пока никак не мог разобраться в своих ощущениях. Еще с тех пор, как «шоколадные» горничные детишек ему нарожали. Слишком уж сложными и противоречивыми эти ощущения были…

Молодая женщина из местного индейского племени с тревогой наблюдала за толпой врагов. Здесь явно было несколько тысяч вооруженных мужчин. И ей приходилось прикладывать немало усилий для того, чтобы сдерживать свой страх.

Сзади подошел муж и обнял ее за плечи.

Казак.

Из сибирских. Еще его дед участвовал в походах по Лене, а отец – по Амуру. И вот он тут, на юге западного берега Северной Америки. В небольшой крепости – Ново-Архангельск.

– Шошоны… – тихо произнесла жена.

– Далековато они от своих кочевий забрели.

– Эти недалеко от моря кочуют. К северу отсюда. Меньше недели пути[16].

– А чего они без коней?

– Так эти шошоны без них. Они пешим обычаем охотятся.

– Пешим? Хм. А сюда чего пришли?

– Грабить, – насколько возможно более равнодушно ответила жена, хотя внутри у нее все тряслось. В городе был богатый торг и большие склады с ценными товарами. Это уже все в округе знали. Причем товарами очень важными и нужными для местных жителей. Вот шошоны первыми и не выдержали. Хотя она уже не раз слышала разговоры гостивших родичей, что многие облизываются на богатства этого маленького города.

Муж же усмехнулся.

Крепость здесь стояла хоть и не самая большая, но добрая.

Квадрат сто на сто саженей[17], сформированный крутым земляным валом и глубоким сухим рвом перед ним, стенки которых подкрепляли деревом от осыпания. Поверх вала шел высокий тын, перекрытый крышей и бойницами, сооруженный на обычный для Сибири манер.

По углам квадрата – бастионы с 6-фунтовыми пушками чугунными. Тоже земляные и прикрытые тыном. А в центре каждого пролета – проездные деревянные ворота с поднимаемым мостом через ров. Высокая башня. В них и колокольня находилась, и наблюдательные посты, и прочее.