Сын Петра. Том 5. Ветер перемен - - Страница 16

– Лукавство сие.

– В чем же?

– Зачем же Юрьев день вводить? Волю дал бы, и все. Ведь, выходит, государственные крестьяне стали личными крепостными царя. Разве нет?

– Так да не так, – покачал головой Демидов. – До посевной и после жатвы они вольны идти куда пожелают. А коли впряглись, то на сезон извольте потрудиться. Оброк и выкуп для поместных крестьян-то еще в налоговом кодексе был точно описан. Тут же уточнили многое иное, а также правила аренды земли, права отхожих и прочее. Даже условия перехода из крестьян в мещане и наоборот.

– Ты знаешь, как у поместных дворян от этого кодекса душа болит?

– Ой ли? У них? Их почти всех выгребают на службу под звонкую монету. Чего им там болеть? Ой, темнишь.

– Ну хорошо. Не у простых поместных…

– А… ну так аристократия да, здесь в роли заводчиков выступает. Бузу бузит и выгоды своей не видит.

– Ты думаешь? – язвительно усмехнулся собеседник. – Ослепла?

– Ну а как же? Ты видел, как работают новые хозяйства опытные? Вот где сила! Аристократам выгодно крестьян от земли отвязывать и переводить их на подряд. Ну или в крайнем случае на аренду.

– Скажешь еще… выгодно… ты представляешь, сколько это возни? И управляющие в такой мутной воде воровать будут…

– Так вот пускай и разбираются. А то, как будто, ведя дела по-старому, не воруют. Не, с таким подходом мы далеко не уйдем. Надо все это болото шевелить. Ибо польза от этого великая!

– Ты так говоришь, будто бы ты, Петр Алексеевич или сын его бессмертные. Не боишься? Люди ведь могут не понять.

– Ты мне такие слова не говори! – рявкнул Демидов.

– Так я же честно. Али думаешь, угрожаю?

– Ты-то? А бог тебя знает. Ведь ты был причастен к тем бедам, что в Туле творились несколько лет назад. До Собора. Может, и сейчас что задумал?

– Глупости, – отмахнулся визави. – Царь слишком спешит. Слишком много новшеств. Людей это дико раздражает.

– Так выгода!

– К черту выгоду! Они так не привыкли! Нужны годы, чтобы обвыкнуться. Понимаешь? Годы! А вы лошадей погоняете!

Немного поругались.

Матом.

Грубо.

Даже за бороды друг друга потаскали слегка. Не сильно. Только по клоку и вырвали. Считай, даже спора доброго и не вышло. Однако успокоились.

– Знаешь, сколько сбор в казну ныне? – устало спросил Демидов.

– Откуда?

– Только с подушной подати четыре с половиной мульона! А ведь еще десять лет назад совокупно едва мульон али полтора набирали. Тут же токмо с подушной. А всего по былому году приход составил девять мульонов восемь сот сорок тысяч. В этом, даст бог, еще больше выйдет из-за растущей торговлишки.

– Ого! – вполне искренне удивился собеседник.

– При этом крестьяне и мещане вздохнули с облегчением. Ибо налогов с них стали брать куда как меньше.

– Думаешь, из-за этого аристократы и дергаются?

– А то как же? Такие деньги мимо мошны стали уходить. Их же самих на мануфактуры всякие толкают и прочие непривычные дела. Куда более доходные, но там шевелиться надо… шевелиться. А их жирные зады от лавки и не оторвать. Прилипли.

– Не верю, чтобы они это долго смогли выдержать, – покачал головой визави.

– А куда им деваться? Обложил их царевич. Они даже собрания опасаются лишний раз устраивать, чтобы не привлекать его внимание. Он-то уже показал, что крови не боится и никакого милосердия от него не дождешься. Чуть что не так – его лейб-кирасиры могут и в нужнике утопить, сославшись на обостренный приступ слабоумия болезного.

– Поверь. Они что-нибудь придумают.

– Поглядим, – пожал плечами Демидов.

– Ты лучше о себе подумай. Если царя и царевича приберут, то и к тебе придут.

– А чего с меня взять? Я оружие делаю. А оно всем всегда надобно.

– Так дело налаженное. Ты тут особо и не нужен.

Демидов промолчал.

– Шучу… шучу… – примирительно поднял руки визави.

– Шуточки у тебя… тем более что в любой шутке только доля шутки.

– Я слышал, что из Речи Посполитой начали к нам крестьяне убегать. Ничего про то не знаешь? – сменил тему собеседник, видя, что Демидов не в том настроении.

– Ничего.

– Врешь ведь.

– А если и вру, то от чистого сердца. – фыркнул раздраженный Демидов.

– Я ж тебя предупреждаю как родного. Подстели соломки. А ты вон обиды какие-то обижаешься.

– Царевич воду мутит, – нехотя ответил Никита. – Нам людей остро не хватает для заселения южных земель. Вот он и тянет их, откуда может, через церковь. И с Речи Посполитой, и с земель османов. Всячески привечая и помогая. Государь им даже обельные грамоты выдает лет на пять, чтобы ничего не платили – только приезжали и селились, землю пахали или ремеслом каким промышлялись.

– Вот оно что… – покачал головой бывший раскольник.

– Но я тебе этого не говорил. Это не для всяких ушей слова.

– Понимаю…

Русская эскадра с дипломатической миссией достигла устья реки Вольта. И встала там. Сгрузилась на берег и отдыхала.

Тяжело дался переход. Тяжело.

Местные датчане и англичане нарисовались буквально через несколько часов. Вежливые такие. Покладистые.

Еду привезли и прочие припасы. Да расспрашивали – что почем и зачем. Столько тяжелых кораблей да еще с целым пехотным полком – для местных реалий аргумент. Очень весомый аргумент. У них в факториях совокупно людей жило меньше. Даже включая местных.

Про вооружение и выучку речи и не шло.

Таких гостей хочешь – не хочешь, а уважать будешь. Опасаясь спровоцировать. А то еще что перепутают и вместо мосси к ним заглянут на огонек. Да, Россия не воевала ни с Данией, ни с Англией. Но метрополии далеко, а эти прекрасно вооруженные люди – вот. Рядышком. И если что – могут концов не найти их супротивников. Как уже много раз бывало. И в столицах все проглотят или даже и не заметят. Тем более что все эти фактории были не государственные, а частные. Мало ли – что-то там не срослось.

Больше всего местных англичан с датчанами удивила чернокожая женщина в этой компании. Нет, ну так-то негритянка и негритянка. Что такого? Только вот вела она себя не как рабыня, а как очень уважаемый и оберегаемый человек. С ней даже глава экспедиции обращался крайне обходительно и вежливо, выказывая подчеркнутое уважение.

– Кто она? – тихо спросил один англичанин у члена экспедиции, поймав того в момент отдыха. Голландского морского офицера, сошедшего на берег.

– Ньёньосс?

– А? Кто? Вот эта, черная, – указал англичанин на нее.

– Ее так и зовут. Ньёньосс. Она помощница Миледи, одной из самых опасных женщин России, что ведает вопросами внутренней безопасности. Шпионов всяких ловит и заговорщиков. Ну еще эта негритянка известна как любовница наследника престола и мать одного из его бастардов.

– Любовница?! Принца?! – ошалело переспросил англичанин, потеряв дар речи.

– Так вся эта экспедиция из-за нее. Родителей навестить хочет. Вон и пехотный полк ей в почетный эскорт выделили. И корабли нашли, а стоили они весьма и весьма недешево. Ценит принц ее. Ой как ценит.

– Но она же негритянка!

– Ну… бывает, – пожал плечами член экспедиции. – У русских свои причуды.

– Сир, – почтительно произнес вошедший Кольбер.

– Новости?

– Да. По нашему делу.

– Все вон! – буркнул Людовик XIV, выгоняя присутствующих.

И минуту спустя они оказались в пустом помещении.

– Удалось?

– Пираты Магриба понесли тяжелое поражение, после чего отступили. И людей, через которых мы им подкинули эту мысль, посулив большие барыши, казнили. Как обманщиков.

– Но… как?

– На кораблях была установлена новая морская артиллерия русских. Очень неприятная и губительная для легких посудин пиратов. Говорят, что там получилась настоящая мясорубка без шансов на успех. Галеоны бы и остальных перебили, если бы те не обратились в бегство.

– Новая артиллерия… и ты, конечно, о ней ничего не знаешь?