"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гарцевич Евгений - Страница 1162

— Ноги чешутся в этом ужасе… Как эти… как ты их назвал, хламлинги?.. умудряются их таскать?

— Привыкли. Да и, между нами говоря, скоро они эти башмаки носить не будут, а станут разгуливать босиком, не стыдясь своих ног. Ты дал им такой завет, ты мессия, они должны выполнять.

Гном с болезненной гримасой потер затылок.

— Ох, боги, не хочу вспоминать об этом кошмаре! Ты говорил, я пел им песни и даже… умудрился показать собственный зад?

— Ну, у новоявленных богов свои причуды.

— Ох…

— Не могу до сих пор уразуметь, как ты отыскал путь обратно в харчевню?

Олник звучно почесал в затылке.

— Клянусь подземными богами — не знаю! Наверное, я запомнил путь, когда сбегал от Крессинды.

— Хм. Не исключено. Тогда ты должен помнить все о монстрах, которыми меня пугал.

— Ась?

— Мозгун, лузгавка, свиньяк.

— Не понимаю о чем ты, Фатик.

Гритт! Гном напрочь забыл все свои озарения!

— Ты даже про кракенваген не помнишь? А что такое — драккор? Это ты обещал мне с ними встречу, маленький засранец!

— Ой… Ой, Фатик, не знаю! Звучит так, будто наш тролль с хрустом разгрызает сухари.

Проклятие! Тут помнит, там не помнит, издевается как будто!

Олник завозился на скамейке, стянул стукалку и почесал пятку. Затем надел стукалку и проделал ту же операцию с другой ногой.

— Слушай, Фатик, а я что, правда назвал Крис жирной коровой?

Я передернул плечами и закашлялся.

— Ну, нет, это она загибает. Ты сказал, что она уродливая гномская женщина с толстым задом и физией без меры обрюзгшей.

Гном схватился за голову.

— Эркешш махандарр! Я же ее люблю!

— Наберись терпения, — промолвил я. — Она видит, что ты раскаиваешься, и все простит. Но со временем. Но, конечно, пока тебе под горячую руку лучше не попадаться. Нет, можешь, конечно, ползать на коленях и целовать ей ноги, но уверяю тебя, от такого будет только хуже. Просто наберись терпения и жди. С другой стороны, если она будет слишком распускать руки — ударь ее в лоб. Сплошной мямлей быть тоже не годится — иначе ты потеряешь ее уважение, а это самое страшное, что может быть с мужчиной — потерять уважение женщины.

— Ноги-то у нее красивые, — изрек Олник и впал в глубокую задумчивость.

Мне случилось узреть Крессинду голой, и… Осмелюсь заметить, у нас с Олником были совершенно разные представления о красоте женских ног. Нет, это та часть тела, которая сводит с ума многих мужчин, но, как и женский зад, и женская же грудь — каждый мужчина рисует в уме свой идеал. Мой идеал — во всем! — дремал сейчас в фургоне. У него были тонкие лодыжки, прекрасные ступни, великолепный упругий… Пожалуй, я слишком увлекся, но вы поняли, да?

Утесы становились выше, осыпи — круче. Бурьяны пропали. На этом участке Лукового пути до самого его конца даже трава не росла на склонах гор, поэтому люди и прочие разумные не могли выпасать тут овец и, соответственно, тут не селились. И, конечно, место это сопровождала столь дурная слава, что таможенный дозор из Авандона мог прибыть на Луковый путь только в случае, если бы их сзади подгоняли остриями копий. Но, даже прибыв сюда, они затерялись бы в хитросплетении дорог.

Мертвые земли. Мрачные. Проплешина, пораженная давней магией. Местные обитатели орудовали какими-то особыми чарами, которые их погубили и, частично, отравили горы, если только можно отравить то, что и так мертво.

Впереди показался участок с Царапинами, длинными бороздами поперек дороги шириной от ладони до полуярда. Существа, что их оставили, несомненно, владели магией, так как без труда рассекли базальтовые булыги, будто огненными хлыстами прошлись. Царапины начинались в стороне от дороги, на каменной осыпи (там их уже давным-давно капитально привалило обвалами), пересекали ее и терялись в глубине бокового каньона, который заканчивался пропастью. Царапины (а было их около сотни) там и тут были прикрыты деревянными мостками, чтобы фургоны контрабандистов могли миновать их без поломки колес.

— Драконы, — сказал я. — Видишь? Тут прошли драконы. Маленькие и большие, волочили свои хвосты, животы и когтистые лапы, раскалив свое тело перед смертью. Так говорит предание.

Олник оживился и даже привстал.

— Давно?

— Сотни лет назад. Думаю, это связано с тем, что Атрей умер, и магия начала утекать из нашего мира. Драконы — магические твари, без чар жить не могут. Они прошли тут и бросились в пропасть. Их глаза по преданию превратились в драгоценные камни. Ну а костей сейчас на дне пропасти не найдешь — все давно расхватано, кости драконов весьма ценятся у алхимиков. Цельный скелет, правда, есть в Тавматург-Академии Талестры.

— Большой?

— Ну, размером с кита.

— Хочу его увидеть.

— Боюсь, тебе представится такая возможность.

Я закашлялся, во рту ощущался вкус крови. Это уже, кажется, была не простуда, а кое-что похуже. Это самое похуже сразило меня, откованного из стали варвара. Слишком много всего пришлось мне вынести и разгрести за очень малый срок. И если в двадцать лет я побеждал все хвори играючи и бегал, не зная отдыха, целыми сутками, то после тридцати наметились проблемы. Нынче мне требовался длительный отдых — желательно месяца на три. Но времени не было. Поэтому — сплюнем кровью, сцепим зубы — и вперед, как и полагается безмозглым героям по найму. Почему безмозглым, спросите вы? Потому что герой с мозгами не позволил бы втянуть себя в это приключение.

С другой стороны, я бы не познакомился с Виджи…

Она вздохнула совершенно по-детски и улеглась на спину. Ее грудь обрисовалась под тонкой блузой…

Олник с интересом заглянул в фургон, но я отвесил ему легкий подзатыльник:

— Не пялься куда не след. У тебя есть своя пара. Ночевать на ней можешь.

— Да когда это было…

— Было, было. И снова будет. Наберись терпения и жди.

Грубые мужские шутки, угу.

Слева на взлобке припала к камням разрушенная крепость, сглаженная ветрами и землетрясениями, — место отдыха контрабандистов. Мы как раз на середине Лукового пути. Никого в крепости не было, иначе отдыхающие вывесили бы небольшой, едва заметный на фоне каменных стен оранжевый флажок. Но я решил не останавливаться на отдых. Во-первых — туча. А во-вторых — чуть дальше за крепостью Луковый путь становился весьма ядовит. Дело было в эманациях старой магии, протравившей здесь всё. Последствия магической катастрофы ощущались до сих пор. Тут дохло все живое, медленно, но неотвратимо. Хуже было мелким пташкам, они окочуривались через два-три часа. Животные побольше, например лошади, могли протянуть дня три, человек — неделю. Но за неделю его здоровье оказывалось подточено самыми разными хворями, и, даже вернувшись в нормальный мир, он скоротечно умирал. Пара-тройка часов — это то время, которое можно провести на финальном участке Лукового пути без особого вреда для себя и лошадей, — проверено поколениями контрабандистов и лично мною. Короче говоря, этот отрезок Лукового пути нужно проехать, избегая долгих остановок.

Вскоре вдоль дороги показались припорошенные пылью дольмены — дома из цельных каменных глыб с кровлей в виде поперечной каменюки. Вход в такой дольмен находился на уровне земли и представлял собой вырезанную в камне круглую дыру, в которую не смог бы пролезть даже Олник. Дольмены располагались по обе стороны дороги, как невидимые стражи, они смотрели на наши фургоны, и было их много, более сотни. Вернее — о, я считал их как-то — дольменов было ровно сто пятьдесят два.

— А что это, Фатик? — Гном даже привстал.

— Жилища неведомого подгорного племени.

— То есть как подгорного? Ты хочешь сказать — гномов?

— Нет, говорят, были какие-то существа… до вас. Видишь, какие маленькие входы?

— Ну да, гном-то туда вряд ли пролезет… разве что дитя или совсем тощенький… Даже для коротышек тесно… Постой, то есть, ты хочешь сказать, в этих горах кто-то хозяйничал еще до нас?

— В точку, дорогой друг. Но главные жилища этих существ — внутри гор.