"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гарцевич Евгений - Страница 1157

Я не присел, я «рыбкой» сиганул под брюхо гула.

Огромная туша пронеслась надо мной, я же, в свою очередь, упал животом на апельсины (больно! Ох! Они были словно из камня!) и на них, как на колесиках, поехал по брусчатке. Затормозил я у фонтана, ткнувшись головой в его обломок. Под животом сразу стало мокро, а сверху — клянусь! — меня прижала к апельсинам сильная струя воды.

Мне показалось, что я попал в рай.

Вода! Апельсины! Что еще надо страждущему путнику?

Только возможности беспрепятственно вкусить этих благ.

Оскользнувшись, я привстал сперва на четвереньки, а потом и на ноги. Из развороченного фонтана бил зеленоватый водяной столб, загибаясь «зонтиком» на высоте моего пояса.

Бородатый урод фыркал в пыли, готовясь к новому прыжку.

Я быстро глянул поверх чудища: дорога, проложенная им в торговых рядах, тянулась до края рыночного амфитеатра. Там начали появляться силуэты всадников в красных мундирах: один, второй, третий…

Капитан Карибдиз спешит на помощь?

В эту секунду монстр прыгнул! Он все еще ничему не научился, ибо перед прыжком издал звук, похожий на глас небесных труб: «Р-р-рауууу!», который меня не столько напугал, сколько предупредил.

Я кубарем откатился в сторону, охая и чертыхаясь. Вы когда-нибудь пробовали кубарем катиться по брусчатке? Не советую! Даже когда на ней разбросаны апельсины!

Быть бы мне трижды растерзанным, если б гул не терял ориентацию после каждого прыжка. В этом он все-таки уступал кошкам.

Привстав на дрожащие ноги, одной рукой я схватился за печень, а другой — за сердце: эти прыжки и катания мне вылезли боком!

Гул перелетел обломки фонтана и скалился на меня из-за водяной струи, сидя на задних лапах. Нос у него был с пуговку, как у мелкого пса. Зато безразмерные клыки сделали бы честь кроутеру.

Сейчас последует четвертый прыжок! Не много ли на сегодня? И вообще — этот гул куда-то там бежал, по своим делам, я совершенно случайно оказался на его пути. Гм… Попросить прощения?

Стражники Карибдиза были уже на середине дороги — человек пять-шесть. Они скакали гуськом, в руках протазаны.

Гул взревел и подобрался для прыжка…

Но не прыгнул. Вместо этого плюхнулся на четыре лапы и медленно, с кошачьей пластикой направился в мою сторону!

Ох.

Вот и поумнела киска.

Как некстати!

Я начал пятиться, пока спина не уперлась в преграду. Что это? Харчевня! Я стою в простенке, мокрый, в облипающей рубахе, молюсь всем богам!

Ох, судьба-судьба, как ты же со мной сегодня поиграла. Но, может быть, ты и в третий раз оставишь меня в живых?

Ближайший из всадников что-то крикнул, поднимая копье, но монстр не повернул головы. Он наступал, охаживая себя хвостом по тощим ляжкам. Выпуклые глаза горят тупой кровожадной злобой, но хуже злобы — удушающая вонь, словно вместо крови у гула кипящая сера, смрад которой он выдыхает на каждом шагу.

И я застыл на месте. Безвыходное положение…

Нет, черт подери! Варвары Джарси не сдаются! Харчевня, простенок… Рядом окно!

Я сделал приставной шажок, еще один. Гул был уже рядом. Он подобрался для фатального прыжка, прогнув спину и оскалив клыки.

И тут я ощутил за спиной пустоту оконного проема. Гул напрягся, но прежде чем он бросил свое тело в воздух, я показал пальцем ему за спину и, сделав огромные глаза, с неподдельным ужасом вскричал:

— Краску привезли!

Слова здесь были не важны, важны были жест и интонация. Думаю, моя уловка сработала, притормозив прыжок брадмурской зверушки; все-таки она обладала разумом несколько бо́льшим, чем разум животного. Я ухнул через подоконник, и, трахнувшись головой о железный кувшин, растянулся на ковре среди перевернутых медных блюд и подушек.

Комфортное приземление. Ну почти.

Снаружи раздались: рев гула, стук копыт, конское ржание, отчаянные вопли. Примерно в такой последовательности. Потом эти звуки смешались в редкостную какофонию — будто у слаженного духового оркестра из ста тридцати четырех инструментов в самый разгар исполнения прирезали дирижера. Угу, всадники схлестнулись с чудовищем. Тем лучше. У них, во всяком случае, есть оружие и, наверное, кое-какой опыт обращения с диким зверьем. Прежде чем глянуть, как там дело, я стибрил с ближайшего блюда гроздь зеленого винограда и круглую лепешку. Сам удивляюсь, как это мне удалось запихнуть их в рот разом! Но удалось, а виноград вдобавок оказался без косточек! Жевал я быстро, а как еще прикажете жевать уворованное?

Шум драки был яростный, тварь пронзительно рычала, солдаты орали, лошади ржали, затем волной вскинулся хоровой вопль и наступила тишина, которую снова поглотили крики.

Я быстро прожевал, дотянулся до какой-то посудины, запил терпким и горячим зеленым чаем. И тихонько выглянул из окна, хотя, по-хорошему, мне полагалось драпать отсюда во все лопатки.

Стражники Карибдиза, спешившись, деловито рубили тварь саблями; все они были в крови монстра, похожей на густой вишневый сок. В спине и боках гула торчали пять протазанов, качавшихся от ее дыхания. Двигаться она могла уже только ползком, конвульсивно подтягиваясь на передних лапах. В стороне валялся труп лошади с распоротым брюхом и мертвый стражник, чье лицо ободраливеликанские когти.

Я решил сбежать черным ходом. Нашел брошенный халат, чью-то шляпу и вышел наружу степенным шагом.

Дорога к «Чаше» далась мне с большим трудом.

Однако день еще не закончился.

В жизни конец и начало часто поменяны местами.

17

Мой вид произвел немалое впечатление на Маммона Колчека. Он сидел во дворе «Чаши» под специальным навесом для троллей в обществе чана с похлебкой и степенно наворачивал ее половником размером с кастрюлю. Оглядев меня, звякнул латными рукавицами и прогудел:

— Пачкаться — некрасиво!

Я сказал серьезней некуда:

— А красиво — не пачкаться. Ничего, скоро нас нагонит туча, и дождик всё смоет.

Надеюсь, это правда: пойдет обыкновенный дождь, который смоет только грязь, а не, скажем, мясо до костей.

Хм, дождь, может, и будет обыкновенным, а вот как быть с тем созданием, что явится вместе с ним? Виджи сказала, что оно налито злобой, гневом. И против кого направлен его гнев, интересно узнать?

Впрочем, совсем неинтересно. Куда интересней — сбежать, дабы не искушать сверхъестественное существо прихлопнуть Фатика М. Джарси. Он сегодня трижды избежал смерти, и четвертая удача, пожалуй, это будет многовато даже для него.

Добрая фея и возницы ждали меня за столом; если судить по тарелкам и кружкам, возницы, Нанук и Ванко, в ожидании меня, проели-пропили немало денег, но, к счастью, четыре масляные лампы они достали, они высились тут же, на столе. Тулвар дремал рядышком на лавке, прикрывшись халатом: его царская милость сомлели в духоте. И то дело — вопли Олника не давали ночью уснуть всем обитателям фургона.

Перед моей супругой находилась кружка нетронутого пива. Зуб даю — его принесли тогда, когда я только покинул харчевню. Так оно и стояло все часы, пока я неизвестно где шлялся.

— Трудный день, — ответил я на немой вопрос Виджи. — Баня, мыло, полотенце. Но сначала — еда. От голода сводит желудок. А, и пив… Гритт, пусть принесут обычной воды. Где Самантий и Крессинда?

— Не появлялись с тех пор, как ты ушел.

Сухой ответ. Моя ведьма была зла. Я ушел на час и проваландался черте где целых три. И не предупредил. О, в своей реакции на мое опоздание она напоминала обычных женщин!

И, кстати, почему я не услышал вскриков Олника? Жив ли мой старый приятель? Возможно, Крессинда его приспала каким-то образом? Или он до того ее довел, что она втихую придушила его, скажем, своей необъятной грудью?

Навещу его после бани.

Я закашлялся, оперся о стол.

— Я все тебе расскажу, только дай поесть и вымыться. И мне нужно хотя бы два часа сна. У тебя есть деньги?

Выгоревшие брови недоуменно взлетели на середину лба. Какие деньги, Фатик? У нас общий кошелек, и он — у тебя.