"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гарцевич Евгений - Страница 1064

— Фа… тик… Джа…

Я погладил ее по щеке. Взгляд Рондины слегка прояснился.

— Ты мой Фатик…

Великая Торба!

Мое сердце екнуло… сжалось. Нет, не твой… Прости, девочка.

— Остались сущие пустяки, — в моем голосе звучала железная убежденность. — Мы обуздаем предателей и победим Арконию. Дел на комариный чих. Где твои маги? Ты покажешь мне магов, родная? Я хочу видеть магов. Вон там север, — смотри. Вон там — юг. Сэлиджия в той стороне. Где же маги, Рондина? Покажи, куда идти?

Рондина двинулась вперед, как сомнамбула. Я шел рядом, завладев клинками Гхашш и перевязью, которую добыл мне Мельник. Круг гномов охранял нас.

Я шел, а в моей голове вертелся образ мертвого сатрапа. Ему воткнули стилет в затылок. Серебряный стилет с тонким, как игла, лезвием.

Женское оружие.

Скорым шагом, под рокот грома, мы отмерили ярдов двести, наталкиваясь на множество мертвых тел и разрозненные схватки. Я приказал не вмешиваться в них. Не стоит тратить время. Наша цель — освободить магов.

Люди сатрапа пытались прибиться к нам, но я услал их к войскам, велев привести преданных Рондине командиров.

Рондина молча держалась за мою руку, как маленькая девочка. Я не пытался ее разговорить. Мое оружие должно исполнить все, что я задумал, затем я уйду, и больше его не увижу.

Наконец перед нами показалась уцелевшая часть лагеря — шатры и палатки, по которым барабанил ливень.

В указанном шатре сидели чародеи, связанные по рукам и ногам, с заткнутыми ртами. Их крестьянские отрепья были забрызганы кровью. Трое были мертвы — их зарубили. Убийцы были тут же — два рыцаря в черных накидках с надписью «Честь и слава!». Оба увлеченно заталкивали пальцы до смерти перепуганного чародея в маленькие тиски.

Пытки? Чудно… Ведь Фаерано, как понимаю, должен был прикончить всех магов до единого. Аркония не держит своих магов — вера не позволяет, а гроссмейстер ордена Чоза действовал, я уверен, по указке Престола.

— Фаерано мертв! — объявил я с порога. — Войска Арконии рассеянны и отступают. Все кончено. Покоритесь новому правителю Фрайтора Рондине Рондергаст и ступайте под ее знамена для искупления предательства!

Я умею лгать убедительно. Храмовники, недолго думая, сложили оружие. А может, на них подействовал вид Джока Репоголового, который вбежал в шатер с воплем: «Да давайте уже их кончать!»

Я мгновенно зарубил обоих. Предатели. Гниль. Крысы.

Уцелевших магов было пятнадцать человек. Пятнадцать бородатых[48] оборвышей от сорока до восьмидесяти лет. Они смотрели на меня, как на спасителя.

— О великий воин, благодарение тебе от всех уцелевших из нашего ковена и меня, мастер-мага Йолопа! — вскричал самый представительный из магов, седыми клокастыми бровями напоминавший филина. — Рыцари Чоза… Кровавые негодяи! Они убили Хэндаля и Мерли!

— И Сарума! — добавил маг, которого собирались пытать.

— И Сарума!

— А меня пытали!

— А его пытали!

— Почему Фаерано не убил вас всех и сразу? — спросил я, сжимая ладонь Рондины.

— Храмовники… низкие и подлые негодяи, хотели узнать, где наша казна! Убили троих, но это не помогло! Тогда они решили пытать одного на глазах прочих, чтобы сломить нашу волю… А у нас нет казны! Она у нашей госпожи! — и он указал на Боевую Бабу. — Но они не поверили!

Гритт его маму… Нет предела человеческой жадности!

— У госпожи казна, а мы голые как соколики!

— Ладно, — сказал я хрипло. — А теперь камлайте, чтобы разогнать тучи.

Взгляд филина увял.

— Видите ли, молодой человек, — молвил он. — Для противодействия адскому шаманству Талестры нам потребен ковен из восемнадцати человек, и не менее оного. Нашими же нынешними силами мы, конечно, разумеется, и не исключено, что сможем создать оный направленный ветер, но после усталость сломит всех нас, и не исключено, конечно, разумеется, что многие из нас умрут от разрыва сердца либо апоплексии, ибо нам придется вложить большее количество жизненных сил, каковые и так подорваны сегодняшними внезапными событиями…

Остальные закивали и заквохтали в унисон:

— Ни в коем случае! Ни в коем случае!

— Мне нужно, чтобы вы немедленно разогнали тучи, — повторил я. — Не исключено, конечно, разумеется.

— Боюсь, молодой человек, этого никак…

Маг захрипел, поскольку я пробил его грудь мечом.

— Мне нужно, чтобы вы немедленно разогнали тучи, — сухо повторил я, обегая взглядом испуганные лица. — Не исключено, конечно, разумеется.

Один труп против тысяч жителей Фрайтора и моей Виджи, размен годный. И только посмейте назвать меня кровавым палачом!

Кудесники, сотрясаясь от ужаса, встали, положили руки на плечи друг другу и образовали конвергентное склонение. Они впали в транс почти мгновенно, содрогаясь всем кругом и притопывая, исполняя некий танец. При этом они надсадно гудели, точно рой пчел. Я смотрел на это действо, молча помахивая клинком.

— Фатик, — тихо произнес Олник. — У тебя в глазах темнота.

Надо же…

Едва маги, завершив камлание (оно заняло у них порядка десяти минут), упали друг на друга без признаков жизни, ветер растащил тучу, разорвал на гнилые тряпки. Явилось солнце. В расположении лагеря сатрапа мы увидели трупы и пепелища.

Я взглянул на поле Хотта из-под ладони.

Аркония отступила!

Войска всех фракций стояли на тех местах, что заняли перед ливнем. Кракелюра больше нет, Багдбор и Фаерано бежали. Интересно, что оба предателя станут делать теперь, когда их предательство стало явным? Двинут свои армии против Рондины? Вряд ли. Нападут друг на друга? Тоже нет. Скорее всего, они ошеломлены, они не знают, как быть, и, вероятно, уже удрали с поля Хотта. Во всяком случае, я делаю ставку именно на это. Войска изменников остались без основных предводителей. Главное для Рондины теперь — склонить армии на свою сторону. И не думаю, что это будет так уж сложно.

Я обнял ее за плечи, привлек к себе, прижал (что было не очень легко, учитывая ее доспехи):

— Ты видишь, родная? — Я обвел рукой панораму Хотта. — Осталась самая малость для нас! А после… всегда вместе, верно?

Старайся не допускать фальшивых нот, и тогда зритель поверит в твою роль…

— Да, вижу, Фатик… — Голос ее был мягок и податлив. Я склонился и поцеловал Рондину в губы. Сейчас я мог делать с ней все, что захочу.

Отли Меррингер мог бы гордиться таким совершенным лжецом.

— Самая малость, — повторил я, будто читал самому себе заклятие. — Осталась самая малость.

Над полем Хотта, зацепившись одним концом за купола Сэлиджии, повисла радуга.

Бегом вернувшись к месту вторжения, я разделил гномов на четыре равные части. Одну отправил к войскам храмовников.

— Встаньте в виду войск и кричите: «Радуга победы! Аркония отступает! Радуга победы, Двурогий и Рондина — вперед! Фаерано — предатель!»

Вторую — к войскам Багдбора с тем же самым воплем, обогащенным лишь постоянным напоминанием о предательстве кардинала и о том, что Двурогий уже покарал отступника (ложь, но чем больше наглой лжи — тем лучше).

Третья группа, взвалив на плечи труп Кракелюра, двинулась к войскам баронов. Показывая труп предводителя, им было велено орать: «Предатель ваших свобод! Предатель ваших свобод!» — ну и не забывать про радугу, Двурогого, отступление и Рондину.

Ложь, снова ложь и ничего кроме лжи!

Четвертую часть гномов я определил в телохранители Рондины, поставив их под начало Джока Репоголового с наказом охранять нового сатрапа до тех пор, пока он не даст денег на две дымовальные машины. Хитрый ход — ведь таким образом гномы могли охранять нового сатрапа до скончания века!

Тем временем в лагерь сатрапа вернулись некоторые из его полевых командиров. Мое общество было им неприятно. Я подумал, со сколькими из них Рондина крутила шашни, чтобы перетянуть на свою сторону. Наверняка почти со всеми, с этой дамочки станется. Гритт… не дамочки, женщины, которую безнадежно искорежил мир победивших мужчин — благородных дворян, элиты, соли земли и нации… Потом она, разумеется, потихоньку вырежет всех фаворитов, чтобы сосредоточить всю полноту власти в своих руках, и правильно сделает, черт подери!