"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гарцевич Евгений - Страница 1059

Кроутеры, кроутеры… Ловили мы кроутеров в болотах Зеренги, есть можно, если хорошенько протушить с «огненной смесью»![45]

И только раз Фатик отвлекся, когда я сказал ему об истинном назначении Благорастворителя.

— Так что же, — молвил он, постучав по перегородке (панель немедленно отодвинулась, обнажив благоустроенную, однако же предельно тесную келью, где двое гномов занимались усиленной разработкой планов по свержению власти Жриц Рассудка, а третий, высунув голову из окна, странно подрагивал и издавал немузыкальные звуки, как видно, окрестная природа вызвала у него тоску по родине). — Здесь повсюду — уракамбас?

Я кивнул, гордый за своих.

— Сумасшедшие вы люди, — молвил мой друг.

— Гномы! — поправил я с гордостью и, поверженный коварным притяжением, немного упал в проходе.

Мой друг Фатик помог мне встать. Здесь я должен сделать отступление и сказать — раз уж Фатик просил меня писать сущую правду — что он, как и полагается варварам, высок, свиреп и груб. Не раз, не два, и не сто тысяч раз жестокая площадная брань слетала с его уст!

(Сущая ерунда! Он мелок для варвара, манеры у него, как для варвара, мягкие, там, где дело касается женщин, он кисля и мямля. У него безобразная привычка одеваться во всякие отрепья, и даже плохонького кольца нет на его пальце (ну сейчас-то есть! — Прим. Ф.), и это я не говорю уже о какой-нибудь золотой цепочке или бриллиантовой сережке в ухе! (Скажи еще — в правом! — Прим Ф.) — Прим. К. Д.)

Фатик помог мне встать, обложив такой бранью, какой я еще от него не слышал. (Ругался как сапожник. — Прим. Ф.)

— Болван, — сказал он после, сжимая кулаки до хруста в костях (любимый его жест, когда он злится). — Все пропало, и всему — конец! Элефанты посеют хаос в войсках Фрайтора. Престол Истинной Веры разгромит Рондину, вырежет всех — понимаешь, башка твоя дубовая? — всех, кто находится сейчас на поле Хотта. И вас — тоже.

— А нас-то — за что? — спросил я. Резонный вопрос, но Фатик заругался еще больше.

— Потом они атакуют Сэлиджию. А раз они задумали вырезать всех, кто имеет отношение к власти или армиям Фрайтора, они двинутся в Синьорию первым делом, а ведь ворота уже будут открыты людьми Кракелюра… Боюсь, Престол не пожалеет даже женщин. Он вычистит страну от бывшей гнили… власти, оставит крестьян и, может, часть горожан… чтобы начать с чистого листа.

— О да, — молвил я, — я понимаю твое волнение, ибо в Синьории сидит твоя эльфийка.

Ни до, ни после я не видел такого взгляда у своего товарища и друга. В его зрачках были демоны. Из горла неслось рычание, низкое, как у припавшего к земле тигра. Я испугался за свою жизнь, ибо мне показалось, что еще чуть-чуть, и он схватит меня за горло. (Ерунда какая-то, не было такого! — Прим. Ф.) Что делают с мужчинами чувства!

В Павильоне мой батюшка Джок Гагабурк боролся с силами притяжения, одновременно следя за вентилями, кои регулировали потоки истечения уракамбаса в разные цистерны, и вентилями, кои стравливали дымы из Котла Благорастворителя. Это были самое серьезные из устройств, ибо от их правильного и своевременного вращения зависела целостность Котла Штаба. Заодно он готовился исполнить самую важную часть работы — подсыпать истолченного в пыль шанге из маленького совочка в выдвижной лоток дымовой коробки по сигналу.

— Рондина даст особый знак! — молвил батюшка Джок, поприветствовав моего друга. — Протяжный одинокий звук трубы. Одинокий… Очень одинокий… Очень, очень одиноки… кий. Нужно слушать!

Фатик выглядел задумчивым и напряженным, как струна. Только желваки ходили по скулам, а глаза — обегали помещение раз за разом.

— Дымы… — наконец молвил он. — То есть… — Он постучал по наружному кожуху дымовой коробки. — Вы сжигаете здесь высушенный пещерный мох, запах которого перебивает запах перегонки браги и заодно маскирует настоящие дымы, которые идут из топки? Вы маскируете работу Благорастворителя таким хитроумным образом?

— Истинно разумеешь, о любезный друг моего сына, кивнул батюшка. — Жрицы Рассудка полагают, что здесь у нас хитроумный механизм, и все прочие, кто не посвящен в нашу тайну, тоже так думают к нашей великой выгоде — ибо мы слывем величайшими механиками всего Северного континента.

Фатик кивнул.

— Иными словами, ваша машина — ходячая реклама.

— Ездящая, — поправил мой батюшка.

— Ходящая ногами гномов.

Мой батюшка немедленно набычился, и я с тревогой понял, что мой друг вскоре окажется в Штабе нежеланным гостем.

— Она ездит! Заруби себе это на носу, молодой человек! И никому не смей говорить про наш Толкатель!

Фатик пообещал, молвив как бы между делом:

— Толкатель, Пихатель, — лишь бы двигалось и не падало.

Батюшка смягчился:

— Гномьи механизмы сакральны и посвящены мужчинам — и потому даже Жрицы Рассудка опасаются вмешиваться в их работу! Здесь мы… в безопасности, а если ты думаешь…

Фатик вдруг перебил его резким жестом и извлек склянку с бодрячком покойником, полученную им от вора Джабара еще на самоходе карликов, этих подлых жуликов, которые якобы изобрели механический движитель. Тьфу на них! Обманщики, секрет их движителя заключался в применении мускульной силы самих карликов! Подумайте только, какие подлецы!

— Нужно вернуться к холму! — воскликнул мой друг. — Снова на линию атаки! Вот это… Осторожно! Здесь алхимическая эссенция, имеющая чудовищный, сводящий с ума запах. Эту вонь невозможно представить. Услышавший ее может сойти с ума и умереть. Она необычайно сильна и текуча. Вот это можно… Вы можете вернуться на линию атаки и сделать так, чтобы эта эссенция улетучилась из дымовой коробки вместе с сигнальными дымами? Жар расколет капсулу, содержимое испарится в дым… Дым напитается невообразимо гнусным запахом… Маги Рондины начнут отгонять грозовую тучу направленным ветром, и запах покойника ударит прямо в атакующих кроутеров! Но это нужно сделать быстро! Иначе…

— Меркаптан? — задумчиво изрек мой батюшка. Мне не ведомо это загадочное слово, но, кажется, оно имеет отношение к алхимии.

— Я не знаю его точного названия, — молвил Фатик. — Это номерной гильдейский экстракт, секрет воров Харашты…

Батюшка икнул.

— Да вовсе и не секрет воров Харашты, — молвил он. — Сии капсулы изготовляла по заказу Ночной гильдии наша артель «Черный отряд алхимиков бодрых». Изготовляла, доколе не взорвался перегонный куб. Весь отряд пал смертью храбрых в подгорной лаборатории, ибо отказался отпирать двери, в противном случае страшный запах просочился бы во все щели наших подземелий… И с тех пор Жрицы Рассудка запретили эти опыты и предали их забвению… Лишь в этом году я узнал правду… А прошло уже пятьдесят пять лет!

Мой батюшка осторожно взял склянку с покойником, задумчиво принюхался к ней, сказал «Да-а-а», пожал плечами, выдвинул лоток для шанге, подсыпал туда истолченного мха. Потом он задумчиво протянул: «Интересно-о-о», икнул и выронил покойника из пальцев.

Склянка ударилась о край лотка и разбилась.

Фатик схватил моего батюшку за бороду и нелюбезно дернул на себя. Меня, своего старого друга, он прихватил за шиворот, и так, вместе с нами, выбив локтями тайную панель, выскочил в коридор.

Чудовищное зловоние поднялось и стремительно начало расползаться по Штабу. Это… О, мое перо, ты не можешь передать мои чувства! Даже я, простой гном, привыкший переносить тяготы, трудности, холода и вьюги, едва не умер в переходах дымовальной машины. И, безусловно, если бы не сметка и реакция моего друга, я бы преставился в Павильоне Прозрения Истины (перед смертью прозрев ту самую истину. — Прим. Ф.), но Фатик вовремя выдернул нас из ада.

Но мой батюшка продолжал отбиваться. Он кричал:

— О, любезный друг моего сына, соблаговоли, пожалуйста, отпустить пожилого гнома, чтобы он вернулся в Павильон. Иначе, боюсь, может стрястись непоправимая беда!