Сын Петра. Том 4. Потоп - - Страница 4

– Отражение нападения. Понесем поражение – нас ограбят. На землю как минимум. Победим – предотвратим ограбление. В принципе, отражение атаки – уже победа. Но если сверху что-то получим – будет неплохо. Главное – не затягивать войну. Потому что нам нужно и дальше расти. А война – это дорого.

– Рост – это не только люди. А мануфактуры у нас вон как грибы после дождя появляются. Одна другой краше, – заметил царь.

– В России сейчас проживают около десяти миллионов человек. Это много. Но это численность не самого большого европейского государства. И согласись, превратить эти десять миллионов в сто – дорогого стоит.

– Этого и ты не застанешь, – покачал головой Петр Алексеевич.

– Картофель, маис и дешевое мясо в сочетании с налоговой реформой и региональными складами решат проблему с голодом. Вот наш настоящий враг – голод. Он нас сдерживает в развитии. Лекари и повитухи снизят смертность. Это второй наш непримиримый враг – смертность простого люда, особенно детская. Кстати, повитух тоже нужно готовить, как и лекарей, массово. Насыщать им города и села. В сочетании эти меры дадут нам взрывной рост населения. Лет пятнадцать-двадцать – и оно удвоится. И будет с такими темпами расти, пока земли для них хватит.

– Налоговая реформа… – Царь покачал головой. – Мы это уже много раз обсуждали. И даже проверяли. Крестьяне будут уклоняться от переписи. Ты и сам это знаешь.

– У меня есть идея… – улыбнулся Алексей.

Достал подшивку снизу папки. И перешел к очередной попытке убедить отца в правильности своих фискальных задумок…

Глава 2

1705 год, февраль, 5. Тула – Ферден

– Наше великолепие, Демидыч! – степенно произнес упитанный такой, дородный купец, подняв рюмку.

– И здоровья прибавления, Василич! – ответил Никита Демидов. И, чокнувшись со своим собеседником, выпил. А потом они начали смачно закусывать, благо что стол их натурально ломился…

Старая традиция демонстрации благополучия в оболочке гостеприимства – выставлять перед гостями самое лучшее. Вот у Демидова на столе и находилось все, что только можно было достать. С его-то деньгами. Сам он, по обыкновению, с еще старых, скудных времен закусил хлебное вино хрустящим соленым огурчиком. Гость же смело зачерпнул ложечкой черной икры, а потом еще разок, и еще. Да с горкой. Чего теряться-то в гостях?

– Да… хорошо… – огладил себя по животу купец.

– Добро пошла, – согласился Никита, вернувшись к горячему, густому супу.

– Ты у нас голова, Демидыч. Может, подскажешь?

– А в чем? – насторожился заводчик.

– Вот скажи мне – на кой бес Петр Алексеевич всю эту возню с провинциями и уездами затеял? Чего ему по-старому не жилось?

– Алексей Петрович то затеял.

– Сынок его?

– Он самый.

– Вот уж беда… ох и намаемся мы с ним. Вон молодой да ранний. Весь в отца пошел. От горшка два вершка, а уже балует с размахом.

– Да и ростом он в батю – повыше меня уже вымахал, – усмехнулся Демидов.

– Да? Не знал.

– Ото же. Я с ним по несколько раз в году встречаюсь. Дела веду.

– Оттого и спрашиваю. Зачем?

– А ты как хотел?

– Как? Знамо как. По-старому. А они все думают… думают. А! – махнул купец рукой. – Скорее бы повзрослели и стали соображать.

– А скажешь, не кумекает? – добродушно усмехнулся заводчик.

– Иной раз мнится – что не кумекает. Вот я и спрашиваю – может, я чего не разумею? На кой бес эта вся катавасия? Какой с нее прок?

– Так ради нас с тобой он старается. Разве не углядел того?

– Как так? Не углядел. Вот те крест, – широко и размашисто перекрестился купец…

Алексей на том самом январском совещании предложил ряд административных мер, чтобы организовать перепись населения максимально простым способом. Во всяком случае, ему удалось убедить в этом отца и его окружение.

Вся страна была разделена по границам военных округов на дюжину губерний, чтобы упростить решение административных и хозяйственных вопросы в предстоящем округам деле, да и потом. Гражданской властью заведовал назначаемый царем губернатор. Военными делами – генерал. Опять-таки поставляемый царем.

Каждая губерния делилась на уезды во главе с префектом. При этом часть крупных городов, таких как Москва, были выделены в самостоятельные уезды. Всего же их по всей России получилось 168. И уже они, в свою очередь, делились на районы во главе с избираемыми старостами. Из числа местных жителей. Что в реалиях России начала XVIII века выглядело странно и крайне непривычно.

Хуже того, при каждом губернаторе и префекте учреждалось земское собрание с маленькими постоянно действующими управами. На содержании местных жителей, разумеется. А лидеры этих собраний – губернские или уездные предводители – имели право прямого обращения к царю.

Собрания состояли из двух или трех курий, в зависимости от того, городской это район или обычный. Первая курия собиралась от землевладельцев, купцов и заводчиков. Вторая – от простых горожан и работников. Третья – от селян. С равновесностью голосов между куриями и распределением между ними лордов да дворян в зависимости от образа жизни.

В ведение таких собраний передавали местные дела. Содержание путей сообщения, попечение о развитии местной торговли и производства, обеспечение народа продовольствием и так далее.

Это была вынужденная мера.

Скорее аварийная.

Из-за чего Петр на нее и пошел.

Образованных и грамотных чиновников в России хронически не хватало. А тех, кто при этом еще и не воровал отчаянным образом, и подавно. Наперечет. Из-за чего на местах творилась сущая волокита, бардак и самоуправство. Да и чиновник, даже честный, исполнял инструкции и директивы, полученные в центре, как правило не учитывая местной специфики. Из-за чего управление было крайне неэффективным[8].

Вот Алексей и предложил загрузить местных своими проблемами.

Им же надо.

А значит, что? Правильно. Пускай сами и вертятся. Ищут грамотных людей в эти управы. Или обучают. Или еще как выкручиваются. А губернаторы и префекты присмотрят.

Кроме того, царевич предложил создать небольшую канцелярию в Москве, чтобы принимать ежегодные отчеты от земских властей по народонаселению, собранным налогам и прочим стандартным формам. С тем, чтобы можно было сравнивать с отчетами губернаторов и префектов. Очень неудобная штука для назначаемых чиновников. Ведь в случае расхождений могла приехать ревизионная комиссия.

Кроме того, эта реформа была единственным путем к нормальной и адекватной переписи населения. Такой, без которой ввести подушную подать и навести порядок в налогах попросту не получилось бы. Во всяком случае, в разумные сроки.

Старосты районные теперь сами были должны были своих людей по головам пересчитать. Да с указанием пола, возраста и профессии или талантов, ежели они имелись. А потом каждый год отчет подавать о движении народонаселения. И уездные предводители такой же отчет подавать должны были. И губернские.

Могли считать и через одного.

Не беда.

Да только в случае голода в эти районы помощь будет отсылаться сообразно названной численности едоков. Заявили сотню? На сотню и получите. Судьба остальных же остается на совести старосты. Пусть к нему жители претензии и предъявляют… хоть словами, хоть вилами…

Поначалу вряд ли все поверят. Крестьяне скептичны. Но после первых волнений должно утрястись.

В дополнение к этому Алексей планировал проводить выборочные ревизии. Уж что-что, а какой-нибудь район оцепить и вдумчиво проверить было можно. Сравнив с теми бумагами, что подавались наверх.

Ну и внутренний контроль. Куда без него? Ведь Алексей предложил царю ввести ответственность за склады те продовольственные, что для борьбы с голодом, их устроение и наполнение на управы и префектов с губернаторами. Да не простую ответственность, а головой и семейным имуществом. В новом законе вообще вопросам ответственности много внимания уделялось. Так что по идее все друг за другом должны будут присматривать. И постукивать. Тихонечко так…